От судьбы не уйдешь, но попытаться можно.

17 июля. 19:30. 5-я городская больница г. Москвы. Сережа вышел из палаты Арсения и посмотрел на медсестру, которая сидела за столом и заполняла какие-то документы. — Сергей Борисович, Вы еще вернетесь? — Конечно, — ответил Матвиенко и спустился на этаж ниже в палату, где находилась на реабилитации Даша. Тихо приоткрыв дверь, он увидел Машку, которая свернувшись клубком на кровати подруги, мирно сопела. Мужчина невольно улыбнулся и присел на корточки рядом, тихонько потрепав девушку за указательный палец. Брюнетка нервно вздрогнула и резко распахнула карие глаза. — Тише, тише, Марусь, не хотел тебя пугать. Извини, — сказал Сергей и взял за руку Машу, слегка прижимаясь к ней губами. Девушка сразу же расслабилась и вяло улыбнулась. — Устала? Тут вторая кровать есть, ты чего тут ютишься? — спросил хвостатый. — Я просто… Не знаю. Соскучилась, наверное. Дашка моя самая лучшая подруга… Я не представляю, через что ей пришлось пройти… — А тебе? — Понимаешь, — Машка заговорила шепотом, — у меня, по сути, не было выбора. Мне на парковке подсунули под нос тряпку с хлороформом и я уже очнулась в подвале… за меня решили все. А Даше дали сложный выбор: я или Антон. И она выбрала меня. — А Антон не переставал её искать. И он нам сразу доказывал, что Арс причастен к этому дерьму, — разочарованно сказал Серый. Машка увидела, как его карие глаза в миг погрустнели. — Не то, что бы она не любила Антона… Любила и любит. Просто сделать такой выбор непросто. — Я знала, что если я не приду спасать тебя, то с тобой могут сделать отвратительные вещи. Мы научены уже… А Антон хоть со мной, хоть без меня остался бы жив, если б не пошел спасать нас, — внезапно вклинилась в разговор проснувшаяся Дарья. — И давно ты нас подслушиваешь? — с улыбкой спросила брюнетка. — Ну сложно сквозь сон не услышать мужской голос и не проснуться… особенно после того кошмара, что мы пережили. — Бесспорно, — ответила Машка и похлопала по ноге Краснову. Сергей смотрел на подруг и размышлял, какой выбор бы сделал он? Как он мог судить Дашу, если сам не был уверен в том, какое решение бы принял, особенно после выходки лучшего друга. — Дашка, Антоха места себе не находил, неужели было сложно сказать мне или ему о том, что происходит? Мы бы быстро вычислили похитителя, — сказал Сережа, все еще нежно теребя руку любимой. — Я не хотела подвергать риску Антона и тебя. — Но ты все равно подвергла, — ответил Матвиенко и строго посмотрел на блондинку. — Но это был ваш выбор, парни, не мой. — Нет, Даша, ты все решила за нас. Ты не оставила нам выбора. Думала, что мы с Антохой просто выкинем вас из головы и будем жить дальше?! — эмоционально сказал Матвиенко, переходя на крик. Маша, понимая, что назревал конфликт, решила вставить свои пять копеек. — Сережа, давай потише. Мы с Дашкой с детства привыкли стоять горой друг за друга. Мы почти двадцать лет вместе, все проблемы и косяки решаем тоже вместе и эта ситуация не стала исключением. Я поступила бы так же на месте Красновой, можешь и меня отругать… И тоже бы не стала подвергать тебя и твоих друзей опасности и пошла бы одна спасать эту дурёху, — выпалила Машка, глядя то на Сергея, то на Дарью. Мужчина развел руками и отвернулся. — Серый, — вступила в разговор Даша, — я не хотела делать больно тебе и Антону, только поэтому я пошла одна. Мне угрожали. Посмотри, как тебя легко подставил Егор, подкинув мой телефон тебе в машину. Представь, что бы было, если бы ты поехал за мной хвостом? Думаю, что в трупах оказался бы не Гринёв, а все те, кто присутствует здесь и сейчас, — не менее эмоционально заключила блондинка. Матвиенко устало потер лицо и сел в кресло напротив. — Ну намекнуть то ты могла… — Я сказала Антону, что люблю его, несмотря ни на что. — Охуенная подсказка! — нервно засмеялся Серый, — ну просто «крокодил» отдыхает. — Честно тебе скажу, — ответила Краснова, — я не думала, что Шаст приедет меня спасать. Мне несколько раз говорил об этом Арсений и я начала как-то верить в это… Таких как я... миллион у него… — Ну вот ты вроде умная, но такая дура! Даша, любят не потому, что ты не похожа на остальных, а любят, потому, что сердце подсказывает, что без этого человека ты больше не сможешь. Так вот Шаст не сможет без тебя, а я без Машки. Мы просто не могли поступить по-другому, — сказал хвостатый и в его карих глазах, которые слегка увлажнились, стали отсвечивать блики от настольной лампы. Мария, в отличии от возлюбленного, не стала сдерживать слез. Она подошла к Матвиенко и, присев к нему на колени, обняла за шею. Чувствительную кожу Сережи обдало горячее, сбивчивое дыхание брюнетки. Он обнял ее и погладил по спине, слегка прижимая к себе. — Поехали домой? Думаю, что с Арсением за ночь ничего не случится, — спросил Сережа Машку, заглядывая в ее глаза, — а с этой дурехой, — мужчина взглядом показал на Краснову, — тем более. Маша бросила взгляд на подругу, которая закутавшись по самую шею в одеяло, смотрела двумя огромными серыми глазами на ребят. — Безусловно, поезжай. Привезешь мне потом пару моих вещей и телефон какой-нибудь? — согласившись с Матвиенко, задала вопрос блондинка. — Конечно, привезет, — ответил радостный мужчина, начиная хлопать себя по карманам в поисках ключей от машины, — надеюсь, что это тебе уже сможет привести не Маша, а сам Шастун. — Мне Дима сказал, что его еще не отпустили… — сказала Дашка, уставившись в окно, в котором виднелись первые признаки заката и быстро пролетающие красные облака. — Дах, — Серый подошел к кровати и протянул мизинчик, — мир? — Мир, — прошептала блондинка и одинокая слезинка скатилась по ее щеке. — Только больше так не делай. Всегда всё рассказывай мне, особенно, что касается вот той дамы в кресле, поняла? Маша, немного засмущавшись, сделала вид, что не поняла, что речь зашла о ней. — Хорошо, — грустно выдала Дарья. — Мы с Шастом такого больше не вывезем. Нас точно в ссылку в Сибирь отправят, а вы будете женами декабристов, — засмеялся мужчина и подмигнул Машке. — Извини, Сережа, я отчасти была не права… — заключила блондинка. — А отчасти и права. Если б у меня была такая дружба… А не то недоразумение, что лежит этажом выше, — ответил Матвиенко и взял за руку Марию, — мы пошли, если что, звони от медсестры, у нее есть мой телефон. Пока. Девушки попрощались и Сергей наконец-то со спокойной душой повез свою любимую домой, зная, что, как минимум, этой ночью она будет только с ним. 17 июля. 21:20. Дом Сергей и Марии. Матвиенко припарковался во дворе и выжидательно посмотрел на брюнетку. — Что? — спросила она. — Да вот думаю, может, тебя здесь оставить? Тут ты хоть ремнем пристегнута, заблокирую тебя в машине и никуда не сбежишь, — засмеялся Сергей, — а дома то что? Не привяжу ж я тебя к батарее. — Ну можно же не к батарее, — мягко ответила Мария, открывая дверцу. — Намек поооонял, — с улыбкой до ушей ответил хвостатый и, поставив на сигнализацию авто, засеменил за Машкой, окидывая ее масляным взглядом. Зайдя в квартиру, Сережа тут же протянул Маше прямоугольную коробочку. — Это тебе, — ответил мужчина, снимая кеды и включая лампу в коридоре. Девушка осмотрела подарок и поняла, что там был новый телефон известной марки. — Сергей Борисович… — Ой, только не начинай мне тут про дорого и что ты мне всё отдашь. Это необходимость, я же должен до тебя дозваниваться как-то. Все, иди в душ, ты вроде хотела, а я пока поставлю чайник. Машка улыбнулась и чмокнула Матвиенко в нос, она и подумать не могла, что Сергей, весь такой серьезный и немного грубый снаружи, окажется таким милым и романтичным внутри. — Ты рада оказаться дома? — прервал размышления брюнетки хвостатый, обнимая Марию. — Очень… — Я люблю тебя, Маша. — И я тебя люблю, Сережа, — сказала девушка и подарила Матвиенко самый нежный поцелуй из всех возможных. 17 июля. 21:40. 5-я городская больница г. Москвы. Через полчаса Краснова решила немного пройтись по этажу больницы и осмотреться. Девушка не покидала пределы палаты: еду и лекарства ей приносили, лечащий врач и даже сотрудник полиции приходили к ней сами. Блондинка вышла и не обнаружила медсестры на посту. Ее голову посетила интересная мысль — она захотела посмотреть на состояние человека, который довел их жизни до абсурда. Поднявшись по лестнице, Даша зашла в палату Арсения. На этаже так же отсутствовала медсестра, только издалека доносился женский смех и звон чашек вперемешку со свистом чайника. Дарья прикрыла за собой дверь и молча села на край больничной койки Попова. Она слегка дотронулась до пальцев брюнета и, ощутив холод, от которого веяло смертью, отдернула свою руку. Дашке стало крайне некомфортно рядом с человеком, который за последнее время причинил ей столько боли, страданий и мучений, девушка чувствовала, как в ней закипает злость, которую ей сложно было подавить. — Ты знаешь, Арс, я ведь только ощутила счастье, как ты его у меня… У нас отнял, — начала разговор сама с собой блондинка. — Даша… — послышалось крайне неразборчивое мычание сквозь кислородную маску. Арсений был подключен к аппаратам жизнеобеспечения, которые поддерживали в нем попытки выжить последние двое суток. — Очнулся? Какое совпадение, - сухо ответила Краснова и повела бровью. — Даша… — Замолчи. Антон убил человека из-за тебя. — Я его не заставлял, — очень медленно и тихо прошептал Попов. — Серьёзно? Ты правда так думаешь? Брюнет сглотнул и обречённо посмотрел на блондинку, понимая, что вариантов, кроме как продолжать диалог, у него нет. — Ты выкрал Машу, вынудил приехать меня, держал нас в плену, нашёл Гринёва и заставил его мстить. Да, ты ведь не вынуждал Антона защищать своих любимых, действительно. К тому же, — девушка подошла к кровати, — Шаст всегда был готов идти за тебя... да за любого из вас... хоть на войну, хоть на край света. И прирезал Егора он после того, как Гринёв пырнул тебя, идиот. Последним четким воспоминанием Арсения было то, как Шастун закрыл от него Краснову, как прижал ее к себе и со взглядом, полным злобы и боли, зыркнул на Попова. Но потом, как только брюнет почувствовал холодное остриё в своей грудине, он увидел, как Антон всадил нож Гриневу в живот, защищая своих друзей, которые стали для него семьей. — Дашенька, я не подумал о последствиях. Я не знал, что между тобой, — мужчина надрывно закашлял, — и Шастом всё настолько серьёзно. — Попов, хоть какие отношения между нами, ты не в праве решать за меня с кем мне быть. К тому же, — Даша аккуратно погладила пальцем кнопки на приборах, обеспечивающих подачу кислорода, — я тебе никогда этого не прощу. Арсений оценил яркую вспышку гнева Красновой, он прикрыл глаза и предпринял попытку сжать кулаки, но эта затея обернулась крахом: сил у мужчины совсем не осталось. Он чувствовал себя беспомощно и от осознания того, что его жизнь болтается на волоске, который с легкостью отрежет Дашка, ему становилось еще хуже. — Страшно, Арсений? Когда твоя жизнь в чужих руках, а ты ничего не можешь с этим поделать? — спросила блондинка, с интересом, изучая названия на панели прибора, — теперь ты понимаешь, что чувствовали мы, две беззащитные девушки? Одинокая слеза брюнета скатилась из-под кислородной маски на подушку. — Но я не такая сволочь как ты. Я просто позову врача, — дополнила Дашка и быстро покинула палату.