Неизвестная переменная.

Мда, сказал бы мне кто-нибудь вчера, что после смерти меня ждёт совершенно новая жизнь, покрутил бы указательным (а может и не указательным) пальцем у виска и посоветовал бы ему обратиться к психологу, если не к психиатру. Да, я не верил во всю эту муть с перерождениями. До этого момента. Конечно, пока что говорить о перерождении рано, ведь я всё ещё в утробе своей новой матери. Но, рано или поздно, я покину это место. И тогда я так заживу, как не прожил свою предыдущую жизнь. По крайней мере, я на это надеюсь. На период рождения я активно помогал себе выбраться. И, насколько могу судить, не один я был заинтересован в моём быстром выходе на этот свет. Снаружи можно было услышать голоса людей, преимущественно женские. Видимо, я в роддоме, а источники большей части женских голосов — исполняющие свои обязанности врачи. Так я думал. Но всё оказалось немного иначе. Первые странности я заметил, когда посмотрел на "врачей". Это были обычные люди в белых халатах и перчатках. И было бы прекрасно, если бы на этом можно было закончить их описание. Но взгляды у них были такие, будто они тут не новорождённого младенца видят, а подопытный материал. И, как только я посмотрел на них, взгляды у них только подозрительнее стали. Ну не может у врача быть такой взгляд, хоть убейте! Нормально они тут встречают прибавление, что сказать. С такими взглядами только допросы с пристрастием проводить. Слава Богу, не все на меня смотрели, как на фиксированного на операционном столе инопланетянина. Особенно в этом отличилась моя мать: такой теплотой одаривать одним своим присутствием, это надо уметь. Вторая же странность — я не понимал того, что они говорят. Хотя язык этот я узнал. Японский. Слушать людей, которых ты не понимаешь — то ещё сомнительное удовольствие. Но делать было нечего. Плакать я не собирался. И плевать, что я теперь младенец, и мне это простительно. Привлекать внимание тех женщин со странными взглядами я не хотел ещё больше. Мне и первого их осмотра хватило. А потом меня просто взяли на руки. Как оказалось, моя мать решила меня рассмотреть получше. Я тоже не стал терять возможность и стал рассматривать нынче первого близкого мне человека: чёрные волосы средней длины, карие глаза, чуть бледноватая кожа, миниатюрный нос и чуть усталая улыбка. Также я у неё заметил достаточно хорошо сложенную фигуру и едва проступающие из под кожи на руках мышцы. Не знаю, кем она является по жизни, но ставлю сотню баксов на то, что она, как минимум, способна этими самыми руками поднять какого-нибудь качка-тяжеловеса, а потом ещё и швырнуть его, не сдвинувшись с места. По крайней мере, такое у меня возникало чувство, когда я смотрел на её руки. Потом же меня начало клонить в сон. Мысли начали спутываться. В общем, плевать. Всё потом, а сейчас — спать.