Неизвестная переменная.

Кисараги Сара, отныне бывший джонин Замка, искренне недоумевала. Ну подумаешь, случайно попалась на глаза мальчишке из Кумо, разве это достаточная причина отстранять её от обязанностей шиноби? Но глава был категоричен в своём решении — с его слов выходило, что она своим просчётом поставила под угрозу их секретность, и теперь нельзя быть полностью уверенным в том, что в мире нет хотя бы одного человека не из их селения, осведомлённого об их существовании. А потому даже слушать не стал её просьбы.

***

«Всё-таки, я оказался неправ, доверив ей столь ответственную миссию. Слишком она оказалась молода и неопытна. Да и я не лучше, если не сумел понять этого раньше. Но прошлое не изменить. Надо всеми силами обеспечивать секретность деревни, а точнее, держать в секрете её истинную специализацию. Просчёт, даже единственный, отразится невероятной катастрофой...». Примерно так думал уже постаревший глава селения Замка, ранее никому лишнему не известного Джомаэ но Сато, Узумаки Курото, известный здесь просто, как глава или лидер. Сколько лет прошло с тех пор, как он обосновал собственное селение шиноби? Больше ста десяти. И всё это время он оставался бессменным лидером и главой непримечательной деревни в стране Ключей, мудро и справедливо правившим своим детищем и обучавшим всех своих подчинённых, которых, даже несмотря на это, не считал своими учениками, а так, неопытными детишками, которым он объяснял, что огонь горячий, а вода — жидкая и текучая. — «Хех, вроде это ты ощущал по отношению к Конохе, да, сопляк?» — вспоминал Курото свою первую встречу с Сэнджу Хаширамой, уже ставшим Первым Хокагэ и который тогда умудрился достать его своими речами про так называемую им «Волю Огня». В то время он был помоложе и выступал в качестве главного советника тогдашнего Узукагэ — Узумаки Ашины, его бывшего учителя и прибыл в Коноху с делегацией Узушио. С ними же была и внучка последнего, которая должна была стать женой Хаширамы и скрепить союз Конохи и Узушио — Узумаки Мито. Она была его ученицей, причём единственной, потому что сам Курото был слишком сосредоточен на делах клана и собственном развитии, но обучить её его попросил Ашина. Он, конечно, не смог отказать бывшему учителю в такой просьбе, но предупредил, что если ученица будет на него жаловаться или не будет выполнять все его требования, он прекратит её обучение. Узукагэ заверил, что Мито будет слушаться его во всём, после чего, поговорив с ней, привёл её к нему. И что ни говори, а ученица из неё была прекрасная: схватывала всё на лету, не перечила, была послушна и даже смогла разработать, хоть и с его помощью, новую технику. Так как идея создать новую технику принадлежала Мито, да и большую часть работы по её реализации выполнила она, Курото сказал ей, что она имеет право дать ей имя. Мито решила назвать своё творение печатью Силы Сотни... — «Сколько лет прошло?...». Высокий черноволосый мужчина потрогал середину груди, где у него располагался чёрный ромб, являющийся накопителем чакры и поддерживающий его более молодой облик. Единственная вещь, что напоминает ему о своей родине. Родине, которую ему заменила деревня Замка. И об ученице, которая если и выжила, то точно не в самой лучшей форме. Ядовитая чакра биджу, даже при наличии печати Силы Сотни, сказывается на здоровье не самым лучшим образом. Видимо, зря он обучил её запечатывать чакру биджу. Если бы не это, она бы не стала джинчурики девятихвостого. Просто не знала бы, как им стать. Но Курото не стремился в Коноху возвращать ученицу в родное Узушио, ведь она осознанно пошла на этот выбор, и он, как её учитель, должен поддержать её в её решении. Да и что говорить, если она непонятно как умудрилась влюбиться в этого сопляка Хашираму, а потому явно не станет по своей воле покидать то, что он ей оставил перед своей смертью. — «Надо бы найти себе преемника, но такого, чтобы он был более толковым, чем тот детский сад, которым я руковожу. Шинигами, и как я только умудрился не позволить им давно нас рассекретить?» — проговорил про себя Узумаки под прикрытием, всерьёз размышляя про будущее своего селения, — Когда-нибудь... — сказал он чуть громче. — Как же я устал от всего этого, — уже тише добавил он, после чего сел в кресло и снова начал читать отчёты своих людей о выполненных миссиях.

***

— Хм... Вот как? Неизвестные шиноби в чёрных одеяниях и серых масках, говоришь? — спросил у белого гуманоида старик в тёмно-синем балахоне с длинными седыми волосами, часть которых закрывала половину его лица. На другой же половине его лица был виден ярко горящий шаринган с тремя томоэ. — Так всё и было, Мадара-сама. Мне проследить за их новыми появлениями? — спросил гуманоид. — Не стоит. Они вряд ли помешают реализации моего плана. Но теперь стоит учитывать и их в дальнейших действиях. Если они ещё раз где-нибудь появятся, захвати хотя бы одного из них и приведи ко мне. — С этим будут некоторые проблемы, — будто издалека начал Зэцу. — С чего это? — не понял старик. — В той команде, за которой я следил, была одна куноичи, которая меня чуть не обнаружила. Я полностью скрыл свою чакру и даже слился с деревом, но она всё равно как-то смогла меня почувствовать. Если бы я не отреагировал вовремя и не спрятался за ближайшим камнем, она бы меня точно засекла, — последовал ответ. — Хм... Да, это проблема. Ладно, пока свободен. Мне надо подумать... — завершил старик разговор. С этими словами он закрыл глаза и уселся на деревянный трон явно не естественного происхождения и сконцентрировался на гигантской демоноподобной статуе, из-под которой начинались длинные трубки, которые заканчивались на его спине. — Неизвестные шиноби... — передразнил он Зэцу. — Плевать. Рано или поздно и они войдут в мой мир. Мир без боли и страданий. Ибо я — Спаситель Этого Мира! По тёмной пещере эхом прошёлся сумасшедший смех.