Неизвестная переменная.

Как бы ни хотелось снова стать шиноби и идти на миссии, без разрешения главы это делать — не самое умное решение. Потому Сара привыкала к жизни обычных людей, которые также были жителями Джомаэ но Сато и преимущественно были торговцами, путешествующими по миру и собирающими для своего селения нужные ему ресурсы, вроде угля, древесины, руд и т. д. Кроме того, не все торговцы были обычными людьми, и Сара — не единственная куноичи, которая была переведена в эту касту. Спецификой этого селения было то, что будь то шиноби, будь то обычные гражданские или даже студенты местной Военной Академии — все тут были шпионами, работающими на благо Джомаэ но Сато и добывающими любую интересующую их информацию, не особо гнушаясь средствами для её получения: где-то шантажом, где-то взятками, где-то откровенными угрозами. Иногда даже обменивались информацией с шиноби других какурэзато, стараясь не выдавать им ничего сверх того, что они требовали взамен. И в подавляющем большинстве случаев — успешно. Иначе же их селение давно бы обнаружили и, возможно, даже уничтожили, учитывая количество имеющегося у них компромата на все какурэзато в целом и особо выделившихся шиноби в частности. Да и не было, так-то, никаких причин жаловаться на жизнь обычных людей, ведь по большей части именно их труд лежит в основе развития сельского хозяйства, и именно в результате их деятельности у шиноби появляются пропитание и средства к существованию, в виде рьё. На своё удивление, она влилась достаточно быстро. И даже познакомилась с очень вежливым торговцем их селения по имени Даичи. Сам же Даичи не остался равнодушным к Саре и при любом удобном шансе пытался пригласить её куда-нибудь перекусить, или же звал просто прогуляться. Доходило даже до того, что он мог появиться буквально из-за следующего поворота на её пути. И это при том, что никакой слежки за ней не было. Ведь если бы была, она бы незамедлительно это почувствовала. И как он только узнавал, где она ходит? Впрочем, лучше не задавать вопросов, на которые не хочешь знать ответ. Так или иначе, Сара однажды сдалась под его напором и узнала много нового про своего нового друга. Оказалось, что Даичи был клановым, но добровольно отрёкся от бремени бытия шиноби и изменил свою фамилию, чтобы наслаждаться жизнью простого торговца, которым он, по его же словам, всегда хотел быть. На вопрос о том, в каком клане он состоял, он не отвечал, мягко отводя тему разговора в другую сторону. Но Сара и не настаивала на ответе, а потому стала пытаться узнать его получше в других аспектах. Так она выяснила, что он очень эрудирован, особенно в области теории чакры — видимо, сказывалось клановое обучение, был весьма чуток и мог чувствовать изменения в собеседнике даже без каких-либо явных их проявлений со стороны последнего. А ещё он очень хорошо рисовал. Сара даже спросила его, почему бы ему не стать художником, ведь он очень хорошо рисует, на что получила очень своеобразный ответ: «Я не хочу получать деньги за копирование и воспроизведение того, что меня окружает». Примерно так он объяснил своё нежелание прославиться в качестве художника. Примерно в таком темпе прошло два года, после чего Даичи сделал ей предложение руки и сердца. Она не нашла причин отказать и согласилась. И не пожалела: спустя год после их женитьбы у них появился замечательный сын. Мальчик был крепким и здоровым, с милым лицом матери и зелёными пронзительными глазами отца, а также очень тихим — при своём появлении на свет он не плакал и не издавал никаких громких звуков, только сипел, хотя ирьёнины и сказали, что никаких отклонений от нормы в его здоровье нет. Но то, как они на него смотрели, оставило неизгладимый след в её душе, и она, взяв сына на руки, быстро покинула больницу, как только восстановилась после родов. И самое странное — они не отвечали на вопрос, почему они так странно на него смотрели. Всё пытались её убедить, что ей привиделось и она ошибается, но она им не поверила. И после того, как она пришла домой, дала мужу рассмотреть их сына, которого они решили назвать Юичиро, так как он был их первенцем.

***

Хоть я и привык к жизни младенца — это о-о-очень скучно... Целыми днями лежать в кроватке и ничего не делать порой бывает даже сложнее, чем отжаться сто раз за один подход. Но ничего не поделаешь. А хотя... Хоть и прошло около трёх месяцев с моего перерождения, возникает чувство, что прошло три года. Поэтому я решил слегонца рискнуть. А конкретно, пробудить свой очаг чакры. Что со мной произойдёт, если у меня получится, я не знаю, но одно я знаю точно — чем раньше я получу доступ к чакре и даруемым ей возможностям, тем раньше я смогу довести эти возможности если не до ума, то хотя бы до чего-нибудь сносного. Так что, за дело. Первым делом, надо почувствовать чакру в своём теле. По крайней мере, так описывались медитации, в которых и можно её пробудить. В позу лотоса я сесть не могу, ибо тело ещё слишком слабое для таких долгих сидений в одном положении, а потому буду пытаться почувствовать свою «внутреннюю силу» в положении лёжа. Первые двадцать минут ничего не происходило, за исключением внезапных порывов тела уснуть, ввиду непривычности такой долгой активности, но ещё через полчаса у меня получилось. Только никакого тепла в животе я не ощутил, как обычно описывали в аниме осязание чакры в очаге, а я просто почувствовал, что что-то выходит из очага и распространяется во все стороны от него. Но я не зациклил на этом внимания и продолжил медитацию. Всё также — лёжа. Моей следующей задачей было почувствовать чакру не только в очаге, но и во всём остальном теле, куда она попадает через систему циркуляции чакры, коротко именуемую СЦЧ, состоящую из проводящих чакру сосудов. И вот это было сложнее: в очаге чакра формируется, после чего некоторое время скапливается и лишь затем выходит из него в проводящие пути СЦЧ. А в самих проводящих путях чакра не задерживается ни разу, ибо в них она постоянно в движении. Но я не намерен останавливаться на полпути, потому пытаюсь ощутить уже не саму чакру, а проводящие пути. Через пятнадцать минут я додумался попытаться влиять на скорость течения чакры через очаг, которым я уже мог чувствовать её, что у меня получилось уже через пять минут. Видимо, сказалось то, что моё ещё развивающееся тело запомнило ощущение очага чакры и адаптировалось к этому, что и помогло мне научиться влиять на скорость потока чакры. А если перевести на понятный обычному человеку язык: я умудрился освоить простейшую манипуляцию чакрой в пределах своего тела уже через восемьдесят минут после пробуждения очага! В общем, я крут! Наверное, если я продолжу развиваться в таком же темпе и дальше, то даже знаменитому в моём прошлом мире среди фанатов «Наруто» Учиха Итачи смогу утереть нос. Если, конечно, успею это сделать до того, как он активирует свой шаринган. Ведь что ни говори, а шаринган Учиха — чит, и я не настолько самоуверен, чтобы считать себя лучше того, кого опасался даже Обито, у которого, между прочим, была одна из вариаций вечного мангекё шарингана, из-за того, что половина его тела состояла из клеток Хаширамы, дающих ему мощную регенерацию и не менее огромные запасы чакры. Как только я разобрался с чувством чакры внутри тела и даже научился ускорять и замедлять её ток, надо было научиться выделять её наружу, чем я и озаботился. На удивление, после освоения чувства чакры внутри тела, научиться её выделять оказалось гораздо проще. Я сложил правую и левую руки вместе, после чего начал сливать в образовавшуюся «лодочку» свою чакру через тэнкецу на ладонях. То, что я увидел в итоге, я не ожидал увидеть никак. В аниме у всех шиноби без исключения цвет их чистой чакры был голубоватым, да и сама чакра была больше похожа на какую-то слизь — у джинчурики уж точно. А потому, когда в моих руках оказалась обычная ВОДА, я впал в прострацию на несколько секунд. По началу я даже подумал, что у моего тела какое-то нереальное сродство к чакре стихии Воды, но когда я развёл руки и получившаяся вода также разошлась в стороны, не выливаясь, я понял, что это была не вода вовсе, а моя чакра. Сама же моя чакра была желеобразной, какой её изображали в аниме, но при этом ещё и бесцветной. Я даже лизнул немного ту её часть, что была у меня на правой руке и не почувствовал вкуса. Запаха тоже не было. Впрочем, думаю, сенсоры по-другому её ощущают, так что попытаюсь в ближайшем будущем найти хотя бы одного такого, чтобы спросить у него, как он меня ощущает по чакре. А сейчас, спать. Все эти тренировки с чакрой меня сильно утомили, а потому я пожалел своё бедное трёхмесячное тело и дал ему столь желанный отдых.

***

Шимура Данзо после возвращения в Коноху и дачи отчёта о выполненной миссии сразу же потребовал боя в полный контакт у своего бывшего сокомандника и вечного соперника, нынешнего Хокагэ селения, скрытого в Листве, Третьего Хокагэ, Сарутоби Хирузэна. Последний сперва даже забеспокоился, а не применили ли на его лучшем друге какую-нибудь технику, ибо раньше такой инициативности за ним не наблюдалось. Но решил, что отказ от брошенного ему, Хокагэ Листа, вызова ниже его достоинства, да и друга обидеть не хотелось, потому он согласился. Бой они решили провести подальше от Конохи и всех любопытных глаз. Чем окончился их поединок, со времени начала которого прошло больше шести часов, никто даже из советников Хокагэ не знал, да и было похоже, что итог их противостояния, в максимально приближённых к боевым условиях, его участники собирались держать в секрете. Но одно всем шиноби Конохи известно точно: после этого поединка Данзо объявился без своего правого глаза и с общими повреждениями СЦЧ. А потом и вовсе затребовал у Хирузэна список самых перспективных шиноби их селения, объяснив свои требования тем, что первый слишком наивен и мягкотел, и пока Хирузэн будет ярко сиять, как Хокагэ, он будет поддерживать его и помогать ему из тени, беря на себя и свою организацию, всех шиноби которой он лично обучит и выдрессирует и которые будут беспрекословно подчиняться ему, все самые отвратительные и беспринципные задачи. Хирузэн, покачав головой и пробубнив что-то про то, что он ещё пожалеет об этом, одобрил прошение своего лучшего друга. Так Шимура Данзо и стал известен как Тьма Шиноби, беспощадная как к своим, так и к чужим.