Неизвестная переменная.

Почему я не могу сейчас учить техники шиноби? Почему мне пока нельзя пойти в Военную Академию? Почему я не могу принести счастье в свою семью? Почему мне нельзя помочь маме с папой? Я много раз спрашивала у дедушки, но он только и отвечал своим «Ты ещё слишком маленькая, Момо-чан. Лучше иди поиграй с детворой на улице и наслаждайся своей юностью». Я ведь всего-то хочу, чтобы папа почаще бывал дома. Разве я многого прошу? Разве он не имеет права подольше проводить время с семьёй? Проводить время со мной?... Всё, что я слышу, это оправдания. Что я маленькая и ничего не понимаю, что работа папы очень важна и он трудится на наше благо. И мне надо лишь подождать своего шестилетия, чтобы начать учиться как куноичи. Всю свою жизнь я завидовала тем, кто может учить техники, выполнять миссии и быть полезным для нашего селения. Потому что они приносили благо не только для селения, но и для своих близких. Иногда, выходя на улицу, я вижу, как какой-нибудь маленький мальчик или девочка на пороге с улыбками провожают своих отцов на работу. И также я вижу, как радостно они их встречают после. Я постоянно напоминала себе, что стоит лишь подождать, и папа обязательно придёт. Хоть и раз в месяц, но он ведь приходит. Да, уставший. Да, неразговорчивый. Да, неулыбчивый и хмурый... но ведь он приходит! И я могу целый день говорить ему о своих делах и мечтах. А видеть, как он слабо улыбается после того, как я заканчиваю говорить, для меня счастье, хоть и появляющееся раз в месяц. Со временем я почти смирилась с этим. Хотя я постоянно выполняю упражнения, чтобы при поступлении в Академию я стала лучшей. Приходится, конечно, слёзно просить дедушку даже о такой мелочи, но я исправно укрепляю своё тело тренировками. Всё ради моей мечты. В какой-то момент даже пришло осознание, что очаг я смогу пробудить лишь к своему восьмилетию. Но тренировки я так и не забросила. Наоборот, увеличила. Настолько, что даже вместо того, чтобы просто как обычные дети неторопливо идти и прыгать, я бегу до боли в ногах. Я так привыкла бегать, что иногда даже забываю, что бегу, из-за чего могу случайно упасть и пораниться. Этого я пытаюсь избежать, так как после такого дедушка на меня злится. В первый раз, когда я вернулась домой с окровавленными коленями, он себе места не находил. В тот день меня впервые наказали из-за тренировок. Но я не держала на него обиду из-за этого. Ведь я знала, что дедушка меня любит и старается меня защитить. Для меня это было ещё одной причиной не сдаваться! Ради дедушки, ради папы... поэтому я и не могла отказаться от своей мечты! Я должна хоть как-то отплатить дедушке за его заботу и доброту ко мне! Бег увеличивал мою выносливость. Дедушка даже однажды сказал, что не каждый ребёнок в моём возрасте может мчаться так долго с такой скоростью. А моя скорость после тренировок сильно увеличилась. Или, вроде, это называлось реакцией? Не важно. Во время бега весь мир будто замедляется для меня. Люди на улицах кажутся гораздо медлительнее, чем обычно. Недавно я даже смогла хорошенько рассмотреть летящую куда-то стрекозу. А стрекозы очень быстры. Неосознанно я начала думать, что в беге среди моих сверстников нет никого лучше меня. До одного момента... В тот день я возвращалась из детского сада, где мне приходилось терпеть этих обуз, которые живут сегодняшним днём и наслаждаются жизнью. Тогда один из них, похоже, решил, что я лёгкая добыча и попытался дёрнуть меня за косичку. Я это заметила и быстро скрутила наглеца, повалив того на землю. Как только это увидела воспитательница, нас вызвали в её комнату, а этот идиот, из-за которого всё это и произошло, начал подлизываться к няне и наговорил на меня. С его слов выходило, что я ни с того, ни с сего напала на него и повалила на землю. Няня меня хорошо знала и не поверила в эту чушь, после чего там же и отшлёпала придурка, а меня отпустили домой. Всё закончилось хорошо, но настроение было испорчено, потому, параллельно готовясь в очередной раз вымаливать у дедушки ещё хоть одну какую-нибудь тренировку, я решила развеяться самым полезным для этого способом — пробежаться по окрестностям. Солнце светило ярко, а в воздухе стоял лёгкий аромат вишни. Ветер так приятно дул в лицо и лёгким гулом отзывался в ушах, что я решила немного поразмыслить о том, какие же, всё-таки, некоторые мальчики дураки. Я так отвлеклась на свои мысли, из-за чего вовремя не заметила, что опаздываю на сегодняшние уроки дедушки. Надо было найти наиболее короткий путь домой и ускориться. Дома сменялись деревьями, а те — домами, ровными рядами стоящими от меня по бокам, загляделась я на них. И, что неудивительно, стоящее на моём пути препятствие я не заметила и не успела притормозить. Препятствием оказался мальчик, и мы столкнулись. На этот раз я неудачно ударилась рукой о землю и немного поцарапала её, но для меня сейчас было важнее состояние мальчика, на которого я упала. Потеря очков же стала второй бедой, с которой мне неожиданно помогли. Протерев их и быстро надев, я смогла лучше рассмотреть бедняжку. Милое личико с чуть нахмуренными тонкими бровями и очаровательный взгляд зелёных глаз так и притягивали к себе. Я быстро встала и попросила прощения за свою невнимательность, пытаясь обнаружить на его теле хоть какие-то царапины. На удивление, мальчик выглядел целым и невредимым, но на всякий случай, как однажды говорил папа, я всё же поинтересовалась его состоянием. Он уверил меня, что с ним всё хорошо и даже успел заметить кровь на моей руке, которую я быстро спрятала. Видимо, и у него хорошая реакция, раз он успел её разглядеть, ведь царапина была небольшой, и крови на ней было мало. Пока я думала об этом, он быстро помчался к дому неподалёку и вернулся с бутылкой и бинтом в руках. Я сказала, что ему не стоит беспокоиться и со мной ничего из-за этого не случится, но он не послушал и быстро обработал мою руку смоченным в содержимом из бутылки бинтом. Такое знакомое после моих первых неудачных падений во время бега жжение от спирта накрыло порез на руке. Поблагодарив его, я представилась, и он также назвал мне своё имя. Хм, «первый сын», значит. А дедушка был прав, угадывать значение имён оказалось весело! Но расспросить его всё же стоит. Я не видела его прежде нигде, и это очень странно. По виду он точно должен ходить в садик, но в нашей деревне только один такой, и я его там точно не встречала. Мальчика с такими выразительными глазами я бы точно запомнила. Дома я опять сказала дедушке, что я уже достаточно взрослая, чтобы меня записали на начало следующего учебного года в нашу Академию, на что он опять ответил в своей манере. Поняв, что в ближайшее время другого ответа я от него не получу, я спросила про мальчика по имени Юичиро. Дедушка ответил, что знает одного с таким именем, и он является недавно родившимся сыном его бывшего ученика Даичи, которого он мне ставил в пример. А потом сказал, что ему должно быть не больше полугода! Пытаясь осознать услышанное, я начала вспоминать все подробности моей с Юичиро встречи. Не верить дедушке я не могла, так как он единственный, кто мне никогда не врал, но я так и не смогла вспомнить ничего, что говорило бы, что тогда я врезалась в младенца! Вообще ничего! Так ничего и не поняв, я спросила его об этом, на что он с хитрыми глазами предложил мне самой выяснить, хотя я знала: он и сам сходит и всё узнает. Через несколько дней я упросила няню отпустить меня домой пораньше, после чего отправилась к дому Юичиро, который я хорошо запомнила после моего с ним столкновения. Как меня и учили, я постучала и стала ждать, пока мне не откроют дверь. Дверь открыла красивая женщина, после чего с удивлением спросила, кто я. Я поклонилась, попросив прощения за вторжение и спросила о том, здесь ли проживает семья Аманэ. Она согласно кивнула, и я назвала свои фамилию и имя. Оказалось, она знает дедушку, так как угадала, что я его внучка. Как только я кивнула на её слова, она пригласила меня внутрь, и я зашла. Дом оказался очень просторным и в одной из комнат я увидела того, от кого хотела получить ответы на некоторые свои вопросы. Я не знала, кто он и как получилось, что он, будучи младенцем, так быстро вырос, но одно я знала точно: он точно что-то скрывает. И это что-то, скорее всего, не знает даже эта прелестная гостеприимная женщина, скорее всего являющаяся его матерью. С таким настроем я подошла к нему и спросила у него сколько ему лет, на что он начал спрашивать с очень убедительным лицом в духе «а по мне не видно?». Я не повелась на такой подлый трюк, дедушка мне уже рассказывал, что если на твой прямой вопрос не дают прямого ответа, это значит, что что-то не так. Вот тут я не сдержалась и наговорила ему всяких глупостей, о которых теперь жалею. Я открыто обвинила его в шпионаже в нашем селении, а когда он начал оправдываться и отвечать вопросом на вопрос, стала давить, чтобы он сознался. Была бы я немного старше и услышь тогда мои слова другие жители нашего селения, со мной провели бы очень строгую воспитательную беседу. И досталось бы мне именно от дедушки. Я тогда не задумывалась об этом, потому что не верила, что обычный ребёнок может настолько быстро расти и была полностью уверена в своих обвинениях в адрес Юичиро. Но когда он внезапно схватился рукой за лицо, неестественно широко улыбнулся, начал жутко смеяться и странно себя вести, мне стало страшно! Ещё страшнее стало, когда он начал говорить, что он Бог Смерти и его тело просто является сосудом. Он говорил ещё что-то про захват мира, но я тогда не особо вслушивалась в его слова, мне было не до этого. Мне стало страшно! Не знаю, почему его мать этого не заметила, но его слова звучали слишком убедительно! Будто он действительно был Богом Смерти! Как я тогда не упала от дрожи в ногах, я не знаю! А он, будто этого не замечая, стал на меня смотреть, ожидая моего ответа. Я сглотнула и, собрав остатки воли и мыслей в кучу, как можно смелее спросила его о том, почему он в нашу первую встречу так себя не вёл. Какой смысл целому Богу Смерти так заботиться обо мне? В нашу первую встречу он выглядел как обычный милый мальчик, который хотел помочь пострадавшему. Однако на этот раз его глубокий равнодушный взгляд, будто проникающий в саму душу и видящий там всё, заставил меня застыть на месте. Такой взгляд я видела всего пару раз у папы, когда он возвращался с работы более уставшим, чем обычно и не хотел меня слушать, и это пугало... Но во время ответа на мой вопрос его поведение резко изменилось. Жуткая аура и пронзительный взгляд пропали, а сам он начал себя вести так, будто он сын нашего главы и второй по важности человек в Джомаэ но Сато, а мне стоит гордиться тем, что он обратил на меня внимание и даже обработал мою царапину. По крайней мере, такое возникало чувство, а потому я запуталась. Я часто слышала от других, что тело человека может говорить о нём не меньше, чем язык, но, смотря на Юичиро, я подумала, что они не совсем правы. Так быстро изменять своё поведение обычный ребёнок точно не способен. Решив, что эта ситуация уже не поддаётся моему пониманию, я захотела пойти домой и доложить обо всём дедушке, как улыбающаяся женщина объяснила мне, что Юичиро просто шутил, попутно назвав его маленьким демоном. Затем он и сам это подтвердил, неловко улыбнувшись и потирая затылок. На всякий случай я спросила у маленького демона, точно ли он не Бог Смерти, на что он ответил, что был бы он Богом Смерти, не стал бы показываться передо мной. А когда я спросила, почему он так выглядит, он сказал, что он рано пробудил свой очаг. Естественно, я в этот бред не поверила, о чём сразу ему и сказала. Даже я не смогла пробудить очаг, а он!... Он!... Так легкомысленно об этом говорит, будто для него это ничего не значит! Я так разозлилась, что снова нагрубила ему, хоть и не так сильно, как в предыдущий раз. А он в ответ только странно хмыкнул и отвернулся, сказав, что не думал, что я буду так говорить с тем, кто мне помог. Я подумала, что он обиделся на меня и теперь собирался уйти. Со мной такое тоже часто случалось, когда мама была слишком занята, чтобы поговорить со мной. На такое я тоже обижалась и старалась больше не оставаться надолго с ней наедине. Однако Юичиро неожиданно повернулся ко мне и со взглядом как у некоторых ребятишек в детском саду, куда я ходила, сказал, что мой поступок был невежливым. Затем его мама обратила на себя наше внимание и попросила нас пройти на кухню. Пока туда шла, заметила немного погрустневший взгляд мальчика. Когда мы сели за стол, передо мной выложили тарелку с рисом и палочками, а перед Юичиро поставили чашку с чаем, который тот сразу начал пить. Затем женщина оставила Юичиро за старшего и ушла за покупками, а я приготовилась узнать маленького демона получше. Он поинтересовался, нет ли у меня к нему больше вопросов, на что я первое время просто рассматривала того, пытаясь увидеть в нём младенца, но так и не сумев этого, предложила ему стать друзьями. Если он станет моим другом, то точно поможет мне пробудить очаг и стать ближе к становлению куноичи. Юичиро спросил, зачем ему дружить со мной, на что я честно озвучила ему свою причину — чтобы побыстрее пробудить очаг. Я слишком долго ждала возможности освоить чакру и, когда я узнала, что ребёнок, который даже младше меня, смог пробудить очаг, я просто не могла хотя бы не попытаться наладить с ним связи. Но он отказал, объяснив это тем, что я могу попросить это у дедушки и что учитель из него выйдет получше. Я спросила его, что я могу для него сделать, чтобы он согласился. На что он вздохнул и, снова посмотрев на меня пронизывающим взглядом, спросил, почему я хочу стать шиноби. Не особо задумываясь, я рассказала ему всё как есть. Он меня не перебивал и внимательно выслушал. После моего пояснения он, насколько я поняла, встал на сторону дедушки и выразил непонимание к моему стремлению пробудить чакру, сказав, что дедушке лучше знать, что для меня лучше. Мимоходом также проговорился о том, что пробуждение очага чакры чуть не стоило ему жизни, обосновав этим своё согласие с дедушкой. На мой логичный вопрос о том, как же он тогда выжил, он ответил, что ему просто повезло, а мне может и не повезти. Услышав его ответ, я чуть было не заплакала, хоть и постаралась сдержать слёзы. В очередной раз я смирилась со своим бессилием, но Ками-сама услышал мои мольбы. Юичиро в момент моего отчаяния заверил меня, что поговорит со своим учителем по этому поводу. Стоило мне поинтересоваться личностью его учителя, как он снова заговорил, растягивая слова, как во время своей несмешной шутки, говоря что угодно, но не отвечая на мой вопрос. Не захотев, чтобы та ситуация снова повторилась, я резко встала и громко потребовала ответа, на что этот демон непонятного возраста даже не дёрнулся, но, наконец-то, ответил. И лучше бы он этого не делал. Об особом отношении главы к шиноби в нашем селении знали все. Я до сих пор вспоминаю, как мне дедушка рассказывал о многочисленных попытках некоторых шиноби Замка получить признание у самого загадочного ниндзя в мире. Знаниями глава нас не обделил, что дедушка не раз подтверждал, на каждом его занятии я узнавала что-то новое, хотя в последнее время он и напоминает о том, что время моего обучения у него близится к концу. По его словам, я очень хорошо учусь, даже слишком хорошо, что в течение полугода должна буду завершить составленную им учебную программу и пройти у него экзамен. В экзамен входили математика, введение в медицину, история, география, кандзи, введение в теорию чакры и общие ручные печати. Указом главы, последнему детей в обязательном порядке учат ещё до пробуждения ими очага, чтобы они улучшили гибкость суставов в руках и могли в будущем с нормальной скоростью и без особых трудностей использовать техники. В данный момент я могу воспроизвести все общие ручные печати по их стандартному порядку в течение тринадцати секунд, что на две секунды опережает норму, установленную в нашем селении. Хороший ученик должен быть способен сразу воспроизвести любую ручную печать по команде своего сэнсэя, а всю их последовательность в стандартном порядке должен воспроизвести в течении, максимум, четверти минуты. Когда-то я думала, что такого уровня должно хватить, чтобы глава принял меня в ученики. Становление ученицей главы было моей мечтой, о чём я в тот день и рассказала дедушке. Тогда дедушка немного грустно улыбнулся и объяснил мне, что я не первый и далеко не последний человек, который хочет регулярно получать наставления от главы нашего селения. В тот момент мне стало грустно от осознания, что сильнейший шиноби в селении не признает меня, но я не опустила руки. Ведь и дедушка очень силён и умён, и быть его ученицей тоже неплохо. Тем более, после поступления в Военную Академию благодаря именно его урокам я стану лучше всех. Так я думала раньше... Теперь же я узнаю, что какой-то мальчуган, который, в лучшем случае, должен уметь говорить «мама» и которого должны кормить грудью, стал учеником самого главы! Я просто не знала, как на это реагировать! Это выше моего понимания! Такое просто невозможно!... И этот разговор мне просто снится. Ведь так?... Однако сидящий передо мной Юичиро был настоящим, как и ощущение во рту вкусного карри, приготовленного его мамой, значит это не сон. Шутки у Юичиро хоть и глупые, но сам он хороший. Когда он увидел кровь на моей руке, он забеспокоился и спросил у меня про моё самочувствие, а ведь я думала, что так делают только ирьёнины, как мой папа. А с его слов, плохие люди ирьёнинами не становятся. Придя к таким выводам, я решила поблагодарить моего возможного друга и не придумала ничего лучше, чем поцеловать его в щёку. Просто сделала первое, что пришло на ум, когда вспоминала, как мама провожала у выхода из дома папу на работу и быстро убежала, чтобы он не возомнил о себе невесть чего. И это не из-за моего смущения, да! Буду я ещё смущаться от такого! Никогда! Стоило мне отбежать до ближайшего переулка, как я услышала сзади быстрые шаги. Немного повернувшись, чтобы опять с кем-то или чем-то не столкнуться, увидела бегущего за мной Юичиро. Этот маленький монстр от меня не отставал! И всё бы ничего, если не знать, что ему и полугода нет! Но самое страшное — он бежал так быстро, что даже начал меня догонять, а по его лицу не было понятно, устал ли он вообще! А ведь я живу не очень-то и близко к его дому, но ему всё равно! Как только я увидела порог своего дома, я замедлила темп бега, и он смог меня догнать. От такой гонки мои ноги и живот уже немного побаливали. Немного отдышавшись, заметила, что Юичиро всё это время стоял рядом и ждал, пока я не соизволю обратить на него своё внимание. Он стоял так, словно и не бежал недавно на своей максимальной скорости! Даже не вспотел! Когда я смогла привести дыхание в норму и спросила у него, зачем он за мной бежал, он ответил, что его мама попросила его проводить меня до моего дома, и он лишь исполнял её поручение. Попросив у него прощения за предоставленные мной неудобства, быстро зашла в дом и закрылась в своей комнате. Подумать... А подумать было о чём. Теперь я точно не успокоюсь, пока не пробужу очаг. От одной мысли, что младенец, хоть и выглядящий, как мой ровесник, смог это сделать, заставляет меня чувствовать свою слабость и бесполезность. Если даже он смог самостоятельно пробудить очаг, какие же монстры меня ожидают в Академии? Буду ли я хоть что-то стоящее из себя представлять перед ними? И смогу ли превзойти их? Мои нынешние успехи, а точнее, их отсутствие, говорят сами за себя. Пока я приходила не к самым утешающим меня выводам, на пороге показался дедушка, что уже снял обувь и прошёл в гостиную. Ему хватило лишь взгляда, чтобы понять, как сильно я расстроена, и он просто расставил руки, зазывая к себе. Не выдержав, я подбежала к нему в объятия и громко расплакалась. В последний раз я так плакала, когда папа во время своего очередного ежемесячного выходного целый день со мной не разговаривал из-за прошедшего тяжёлого рабочего дня. Дедушка же лишь стоял и гладил меня по голове, прямо как в тот день. Он ничего не говорил, я ему тоже ничего не говорила, но он сразу понял причину моих слёз: — Ты завидуешь Юичиро-куну, Момо-чан? — ... — я же лишь утирала заволокшие глаза слезинки, чтобы они не мешали мне видеть. Очки же я отбросила чуть раньше, даже не поняв этого, поэтому они мне не мешали. — Я тебе скажу, так, внучка. Юичиро-кун — не совсем обычный человек, как ты и сама могла заметить, — я окончательно взяла себя в руки и внимательно слушала, — потому тебе не следует равняться на него. Если он тебя чем-то задел, забудь всё, что он тебе сказал. Надеюсь, он не обидел тебя? — серьёзно спросил он. Я же поспешила ему объяснить. — ... Нет, дедушка... Он меня не обижал. Просто я... Попросила его помочь с пробуждением очага... И он мне отказал. Говорил, что как только придёт время, ты сам мне с этим поможешь и раз ты не спешишь с этим, значит на то есть причина. — Так и сказал? — расширил свои глаза дедушка. — Весьма... взрослые вещи он говорит. Я даже зауважал его, — последние слова он тихо пробубнил, но я смогла их расслышать. — Послушай. Во что бы то ни стало, подружись с ним, Момо. Интуиция подсказывает мне, что он весьма не прост, и его ждёт хорошее будущее. Такой товарищ лишним не будет. — Я пыталась с ним подружиться, но он отказался. — Почему? — Я... захотела с ним подружиться, чтобы он обучил меня владению чакрой. — Теперь всё ясно, — он начал задумчиво меня разглядывать, нахмурив свои брови. — Ты должна попросить у него прощения за это и снова попытаться подружиться. Ну или, на крайний случай, когда тебе исполнится семь лет и я помогу тебе пробудить очаг, ты должна стать его конкурентом. — Конкурентом? Это как? — Я помогу тебе с обучением владению чакрой и ты будешь с ним соперничать, — он широко улыбнулся. — Если у тебя не получится с ним помириться, ты станешь его соперником, что поможет и тебе, и ему стать лучше. — Как вражда поможет нам стать лучше? Я не понимаю, дедушка, — не могла я понять суть его слов. Он говорил мне стать личным врагом Юичиро, если не хуже! — В нашем мире легче всех живётся сильнейшим. А чтобы стать одним из них, нужно регулярно тренироваться и оттачивать своё мастерство в путях шиноби. А что, как не дух соперничества мотивирует больше тренироваться, чтобы превзойти конкурента? — с улыбкой спросил дедушка. — А-а-а! Я поняла. Ты хочешь, чтобы я и Юичиро соревновались друг с другом? — Именно так. Но это лишь на крайний случай, — наставительно поднял указательный палец в небо дедушка, — я не хочу, чтобы ты перенапряглась и получила травму из-за вашего соперничества. Так что, постарайся всё-таки помириться с ним, хорошо? — Хорошо, дедушка. Я постараюсь! — и отдала честь, как меня учили. — Вот и умница. А теперь успокойся и приведи себя в порядок. Моей внучке не пристало ходить в таком виде, — он погладил меня по голове ещё раз и ушёл в свою комнату. Я же пошла в ванную. Помывшись, решила немного отдохнуть и провести разминку. Надо больше тренироваться! Пробежала десять кругов вокруг нашего дома, снова помылась, затем начала отрабатывать стандартную последовательность ручных печатей, пока пальцы не устанут. На следующий день дедушка меня разбудил пораньше и попросил проследовать за ним. Быстро встав и умывшись, сообщила ему о своей готовности. Кивнув, дедушка взял меня за плечи, и у меня закружилась голова. Когда я пришла в норму, поняла, что мы оказались перед каким-то невзрачным зданием, в которое затем зашли. Преодолев несколько разветвлённых коридоров, мы остановились перед металлической дверью, и дедушка сел передо мной: — Момо, слушай меня очень внимательно. Сейчас ты увидишь главу, — на мой расширившийся взгляд он поднял руку, пресекая мои вопросы, — говорить буду я, ты же будешь молча слушать. Лишь, если глава непосредственно к тебе обратится, тебе разрешено говорить. И пожалуйста, не задавай ему вопросов, ведь... — Ведь это невежливо, — продолжила я за него. — Я помню, дедушка. Всё понятно. — Хорошо. Тогда... — он постучался, и в ответ послышалось хоть и не громкое, но чётко слышимое «Войдите». Внутри я увидела высокого мужчину, сидящего за столом и смотрящего на нас, которому на вид лет не больше, чем папе. Но я знала, что это лишь маскировка и глава гораздо старше. Я поклонилась вслед за дедушкой, после того, как вошла. А потом дверь сама по себе закрылась. — Здравствуйте, глава-сама, — отдал честь дедушка, приложив кулак правой руки к сердцу. — Мы явились по вашему приказу. — Приветствую, — глава встал из-за стола и начал ходить из одной стороны кабинета в другую и наоборот. Мы лишь ждали. — С чего бы начать? — задумчиво проговорил он. Затем он сел в своё кресло. — Должен вас предупредить: всё, что вы услышите в этом кабинете, не должно отсюда выйти. Вам ясно? — мы кивнули. — У меня есть для вас две новости, — он сложил руки в замок, — хорошие они или плохие, вы решите для себя сами. Во-первых, вы отправляетесь на заселение одной из наших точек рядом с островами страны Воды. Во-вторых, вы там будете не одни. С вами пойдёт семья Аманэ, — он обвёл нас пронзительным взглядом. — Вопросы есть? Дедушка поднял руку, на что глава кивнул, разрешая говорить. — Мы можем узнать причину переселения? — неуверенно спросил дедушка. — Можете, но не сейчас. Все необходимые детали вы узнаете после прибытия в пункт назначения. У вас три дня на подготовку и сборы. Ещё вопросы? Дедушка помотал головой, на что глава ответил: «Тогда свободны», и мы вышли. Никогда не ожидала увидеть главу так близко!

***

— Как идёт твоя миссия? Ты нашёл его? — Да, господин. Вы в очередной раз оказались правы! Если вы не ошиблись насчёт его особенности, а вы никогда не ошибаетесь, — поспешил заверить второй голос, — у него и чакры быть не должно. Но у нас возникла небольшая проблема — про данную особенность стало известно этому старому хрычу, и он явно не отдаст его добровольно. Что нам делать? — Предоставь это мне. Скоро случится кое-что, что отвлечёт его внимание от агнца. И как только это случится, ты выкрадешь его. Координаты тебе известны. — Вы сказали, что случится кое-что, что сможет отвлечь того ублюдка, но что это? Вы про это раньше не рассказывали. Обычно, когда вы говорите, что что-то случится, начинается или какая-нибудь война, или... — Ну вот! — прервал первый голос говорившего. — Не волнуйся, это ты точно не пропустишь. Мир лишь станет чище на одну скрытую деревню, — вещал голос будничным тоном, будто он говорит о погоде. — Тебя ведь не раскрыли? — Нет, господин. Эти шиноби такие идиоты, вы бы видели! — тут говоривший резко согнулся от боли, пронзившей всё его тело. — Простите, господин, вашего глупого слугу, что он забыл о том, что вы всё прекрасно видите! Я не это хотел сказать! — наполнился голос говорившего страхом. — На этот раз прощаю. Продолжай. — В общем, эти идиоты, так помешанные на конспирации и скрытности, не смогли меня раскрыть. Всё благодаря вам, господин! — голос неожиданно стал приторно-слащавым. — Они слишком сильно полагаются на эту свою чакру, что и сыграло с ними злую шутку. Ведь истинная сила в... — Мне это и так известно. Спрошу ещё раз: никто ведь тебя не подозревает? — прерывая говорившего и пугающей интонацией выделяя одно конкретное слово, поинтересовался голос. — Можете не волноваться, господин. Та наивная девчонка ни в чём не может меня уличить. Но, когда я впервые увидел агнца вблизи, у меня было странное чувство. — И какое же? — Он смотрел на меня. И не просто смотрел, а изучал! Думается мне, то ли вы оказались слишком правы, то ли в этом мальце что-то нечисто. — Мне всё равно, что ты там думаешь, червь! Просто выполни свою миссию и привези мне агнца, как только предоставится шанс! Всё остальное не имеет значения! Как только мы его заполучим, никто не сможет помешать возвращению нашего Повелителя. — Слушаюсь и повинуюсь... И разговор двух тёмных личностей с не менее тёмными целями завершился. Внешность одного из них кардинально изменилась, начиная с цвета кожи и заканчивая телосложением. После преображения человек заговорил тихим, чарующим слух женским голосом: — Юичиро-кун, я иду...

***

На острове жизнь протекала достаточно буднично. Если не обращать внимание на шум волн, достаточно часто разбивающихся о берег и мелькающих на острове чаек, то и вовсе возникает чувство, что моя дислокация не изменилась. Мама всё также работает по дому, иногда к нам захаживает Момо со своими просьбами начать дружить, которые мной поначалу игнорировались, но потом мне это надоело, и я согласился. Гинро к нам также зачастил, всё интересуется мной и моими успехами и не может не поражаться моей, как он её называет, «гениальности». И всё бы ничего, но когда это продолжается уже несколько недель подряд, у любого нормального человека сдадут нервы. Честно, я очень старался не наговорить ему лишнего, чтобы не привлечь к себе ещё большее внимание, но этот старик был неугомонен. В итоге, когда его восхваления меня в конец достали — у меня уже имеются личности, готовые восхвалять меня двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю и триста шестьдесят пять дней в году, стоит мне их лишь попросить об этом — мои клоны, и в дополнительном поддержании своего атрофированного с корнем тщеславия я просто не нуждался — я с чувством, толком и расстановкой в деталях пояснил ему своё отношение к этим, так называемым, «гениям» и его словам про них. Дед моей речью проникся, впечатлился и, к моему ужасу, стал обзывать меня «маленьким гением» с утроенным усердием. И ведь этот старый лис прекрасно понимает, что мне его лесть и даром не сдалась и больше раздражает, но он с невозмутимой физиономией при каждом удобном случае, когда поблизости нет моих родителей и его внучки, не упускает шанса поддеть мою тонкую душевную натуру, при этом посмеиваясь над выражением моего лица. Я бы его придушил, если бы он не был жутко сильным ветераном Первой Мировой Войны Шиноби, о чём он мне однажды рассказал и, если бы не его внучка, которую мне даже немного жалко. Бедная девочка ещё не осознает, что она суёт голову в пасть льву, если не мегалодону, пытаясь стать шиноби. Возможно, в обучении шиноби в этом селении и есть какие-то особенности, благодаря которым их ещё не раскрыли, но память из прошлой жизни услужливо подсказывает мне, что шиноби любой деревни чаще гражданских умирают молодыми. И происходит это, как правило, на поле боя во время какого-нибудь глобального конфликта, вроде мировых войн, которые тут будут происходить регулярно, пока не объявится кто-то настолько сильный, что против него всему миру придётся объединиться, как это произошло в известном мне каноне. Но на Мадару и, уж тем более, на Наруто я не особо надеюсь, учитывая, что первый хочет отправить всех живых людей в Матрицу, где все их мечты сбылись и на реальность можно забить, а второй мало того, что идиот-идеалист с комплексом неполноценности и СДВГ, так ещё и непонятно, родится ли он в этом мире, учитывая, что мои действия уже изменили и до сих пор меняют известный мне вариант будущего. Это не учитывая и то, кто я сам. В каноне нет ни одного из известных мне персонажей, у кого было такое же имя, как и у нынешнего меня, что наталкивает на не очень радужные мысли: или Юичиро в оригинальной истории был невзрачным человеком, что очень маловероятно, учитывая особенности его чакры, и Кишимото его ни разу не упомянул, или же что-то не позволило Юичиро вырасти и обратить на себя внимание большинства основных действующих лиц. И, если истинным является второй вариант, выходит, что или я умру в скором времени, или же произойдёт что-то другое, что оторвёт меня от влияния на ход истории этого мира. Следовательно, мне надо качаться и тренировать свои техники ещё интенсивнее, на всякий случай — мало ли, какая неведомая тварь, коих в этом мире полно, может добраться досюда. Визита десятихвостого я, конечно, не ожидаю, по вполне понятным причинам, но разномастных демонов и прочей потусторонней нечисти тут и без этого непонятного творения иноземных дегустаторов ГМО-фруктов хватает. Если хоть одна тварь, вроде того же Сатори, являющегося местным аналогом чёртика из табакерки, тут имеется, это уже повод быстрее набираться сил. А ведь есть ещё и Зэцу — главная проблема, с которой мне предстоит разобраться для обеспечения своего душевного спокойствия. С помощью упорных тренировок я уже довёл Частичное Чакро-Клонирование до полного автоматизма и могу мгновенно выращивать из любой части своего тела дополнительные конечности, которые меня слушаются так же, как мои биологические. Особенно хорошо мне в этом помогают клоны в подсознании, что, синхронизируясь со мной, позволяют мне становиться эдаким человеком-снежинкой: из каждой конечности отходят несколько конечностей поменьше, благодаря чему увеличивается и моя зона досягаемости, и мобильность. Синхронизация с клоном у меня в первый раз получилась случайно, стоило мне подумать об объединении наших разумов в своеобразную сеть, и она получила от меня название — Единение. Фишка синхронизации в том, что в этом состоянии зрачки в моих глазах раздваиваются, и я выгляжу как Яхвэ из «Блич» с его активированным «Всемогуществом», и я начал замечать то, что раньше не замечал. Дошло до того, что я даже смог рассмотреть неровности на пылинке, пролетавшей около моего глаза, что меня поразило. Ради эксперимента я попробовал синхронизироваться не с одним, а с двумя ментальными клонами, и зрачков стало по трое, как у Яхвэ с полностью развёрнутым «Всемогуществом». Затем синхронизировался со всей четвёркой из подсознания, после чего в моих глазах появилось уже по пять зрачков: один сверху, второй снизу, третий справа, четвёртый слева и один посередине в каждом глазу. Так как я уже окончательно убедился, что клоны в подсознании хоть и немного необычные, но, в целом, не делают мне ничего плохого, я собирался спуститься в подсознание и сделать ещё несколько своих ментальных копий, как все клоны, с которыми я синхронизировался, сказали, что, пока активно Единение, мне необязательно спускаться к ним, чтобы использовать Ментальное Клонирование и будет достаточно лишь моего осознанного желания, чтобы сделать это. Прислушавшись к их совету, с удивлением обнаружил, что это сработало — я явственно ощутил, как в моём подсознании стало на двух клонов больше, чего раньше никогда не было. Я мог создавать в своём подсознании клонов, чтобы те помогали мне, но я никогда не мог их, скажем так, «чувствовать». Я просто знал, что они есть и их ровно столько, сколько я их насоздавал. На этом моя осведомлённость об их численности и исчерпывалась. Теперь же я мог в буквальном смысле ощущать каждого своего клона, причём не только от своего лица, но и от «их лиц». Я будто бы был каждым из них, но при этом я продолжал оставаться собой, как бы странно это ни звучало. Видать, я всё-таки стал шизофреником. Стоило мне так подумать, как эмоции клонов чуть не заставили меня упасть от своей интенсивности — так они пытались меня разубедить в наличии у меня шизофрении и похвалить, что моя уверенность в этом, наоборот, только усилилась. Я, конечно, знал «сам себя не похвалишь — никто не похвалит», но я, кажется, вышел в этом деле на новый уровень. С горем пополам покончив с так не вовремя начавшейся эмоциональной рефлексией, подключил к самоанализу своё главное оружие — трезвый ум, подкреплённый логикой и здравым смыслом. Естественно, не забыв напомнить клонам сделать тоже самое, чтобы наш совместный анализ был более объективен. И результаты оказались шокирующими. В самую первую очередь мы разобрались с моим ощущением клонов в подсознании. Ответ на вопрос «почему вдруг живой нормальный человек начал ощущать то, чего он ранее не ощущал?» лежал на поверхности — Единение. Это уникальное состояние объединяло мой разум с разумами клонов в подсознании, создавая что-то наподобие коллективного разума. Как дошёл до этой мысли и нашёл ей подтверждение, так сразу захотелось сделать две вещи: истерично захохотать и не менее истерично заплакать. Когда понял, чего именно я захотел, хотение переросло в навязчивые мысли, и это грозило перерасти во что-то не очень хорошее, благо я быстро вспомнил про воздействие чакрой на мозг и временно притушил свои эмоции. Успокоившись, продолжил самоанализ. Быструю перемену настроения я также не упустил из виду, и стоило всем кусочкам мозаики встать на свои места, как до меня окончательно дошло: Единение объединяет не только моё восприятие с восприятиями моих клонов, но ещё и наши разумы, причём не просто устанавливает между ними более мощную связь, а полностью сливает воедино. Благодаря Единению я могу одновременно контролировать ситуацию в реальности, т. е. снаружи и ситуацию в моём подсознании — внутри. Каким образом тогда наши восприятия не мешают друг другу и, вообще, так гармонично друг друга дополняют — вопрос, конечно, хороший, но боюсь, даже кто-то из местных менталистов, вроде Яманака, увидев то, что творится в моей голове, почешет репу и скажет: «Я скажу тебе так, приятель — ты самый настоящий кретин-самоубийца! Зачем ты вообще полез туда, куда такие, как я, предпочитают лишний раз даже не смотреть?!». Но, решив не затягивать, я подключил новосозданных клонов к Единению, при этом смотря в зеркало для улучшения концентрации. Увидев дальнейшее преображение, я обомлел: зрачков стало по семеро, а затем они слились с центральными, после чего получившиеся единственные в каждом глазу зрачки расширились, поглотив радужки, и загорелись потусторонним зелёным светом, от которого исходила лёгкая, почти прозрачная дымка. Зрелище это оказалось настолько завораживающим, что я потратил около двадцати минут, тупо пялясь в зеркало и созерцая эту красоту. Но, услышав стук в дверь, быстро вышел из состояния самосозерцания и отключил Единение, а глаза вновь стали нормальными. — Кто там? — смотрю в сторону двери. — Это я, сын. Ты там не сильно занят? — слышится голос отца. — Нет, папа. Я лишь лицо мыл. Что-то случилось? — Хотел поговорить с тобой, — сказал он серьёзным голосом, после чего я вышел из ванной и предстал перед ним. — Я просто... немного не могу понять то, что с тобой происходит, — нахмурившись, сказал отец. — Нормальные дети не растут так же быстро, как ты, — загибает он один палец, — не учатся говорить и, уж тем более, читать и писать, как ты, — загнул второй палец, — и наконец, они вообще не пользуются чакрой, как ты! — загнул он третий палец, а я решил подхватить. — Да, а ещё они не имеют невосприимчивую для сенсоров чакру, как я, не становятся учениками главы скрытого селения, как я и, уж тем более, не придумывают и не создают новые техники, от которых у этого самого главы глаза на лоб лезут, как я. Ты во всём прав, отец, — невозмутимо киваю, после чего неожиданно чувствую жёсткую хватку у шеи и перестаю ощущать земную твердь под ногами, а перед своим лицом вижу требовательный вопросительный взгляд мужчины, смотрящего на меня. — Ты точно не мой сын. Кто ты такой, и что ты с ним сделал?! — я опустил голову и некоторое время молчал, не зная, что ему сказать. — Отвечай, демон! Что ты сделал с моим сыном?! — уже почти кричал он, тряся меня, удерживаемого за воротник моей футболки. Мамы дома не было, та опять ушла в магазин, потому он, видимо, не особо боялся привлечь к себе лишнее внимание, чем смело воспользовался. Через некоторое время, проведённое в подвешенном, в прямом смысле, состоянии, я всё-таки решился ему рассказать правду: — Просто... всё дело в том, что я и в самом деле твой сын, но, в то же время и не совсем он, — увидев непонимание в выражении его лица, я поспешно начал объяснять, — то есть, я и правда Аманэ Юичиро, твой родной сын, но только телом. Душа же принадлежит другому. Когда-то я жил как другой человек, но по несчастному стечению обстоятельств умер и оказался здесь, в этом теле. — Хм... Ты не врёшь. Хочешь сказать, что ты, кем бы ты ни был, переродился моим Юичиро? — задумчиво спросил он. — Что-то вроде этого. — Но тогда, кто ты? Кого же я всё это время считал за Юичиро? — опустошённым голосом спросил он. — Честно говоря, я не помню. Я помню лишь некоторые события, что должны произойти или уже произошли в этом мире. Воспоминаний же о своей личности у меня самый минимум. В лучшем случае, помню то, что я успел увидеть и почувствовать перед своей смертью в предыдущей жизни и некоторый теоретический минимум информации, что был мне интересен, — честно признался. Я давно ожидал, что меня прижмут к стенке и попытаются выведать у меня всё, что только можно и нельзя, потому после последней встречи с учителем я мысленно подготовил речь, которую и буду использовать в качестве ответа на все интересующие их вопросы. — Погоди, что? Откуда тебе известно о том, что должно произойти? Ты что, Ками? — Нет. Я и близко не тот, кем ты меня назвал. Я всего лишь обычный человек, что попал в не очень обычную ситуацию и теперь стремится наиболее эффективным образом подготовиться к тому, что грядёт. — И что же, по-твоему, грядёт? — Война.

***

История мира всегда была полна загадок и тайн. И величайшую загадку представляло время до появления Мудреца Шести Путей, когда в мире ещё не было чакры, и никто о ней даже не и слышал. Мне всегда было интересно, почему же об этом не сохранилось никаких записей. Почему люди не знают о своих предках, которые обходились без чудесной силы, без которой нынешнее поколение шиноби и жизни себе не представляет? И чтобы получить ответы, я стал путешествовать. Много библиотек я посетил, многих мудрых и старых людей поспрашивал, но так и не смог узнать ничего нового. Будто кто-то намеренно вычеркнул из мировой истории огромный отрезок времени, чтобы никто и никогда не смог узнать о том, что тогда было. Всё это попахивало заговором. Причём не простым, а мирового масштаба. Особенно сильно на это намекали недавние изменения в балансе мировых сил, связанные с упадком доходов великих стран и их деревень, что заставляло даймё и кагэ начать готовиться к очередной мировой войне. Некто очень могущественный управляет самыми влиятельными личностями, как и шиноби песка — своими марионетками, и цели этого некто мне неясны до сих пор. Шиноби, которые и участвуют в подавляющем большинстве боевых стычек, уже давно перестали восприниматься мной как люди. Люди слабы, смертны, часто болеют и просто не способны на то, что творят эти чудовища в человеческих обличиях. Мы не можем ни дышать огнём, ни оставлять от лесов голую землю. Перед любым шиноби обычный человек, вроде меня, полностью беспомощен. Как бы мы ни старались, у нас вряд ли будет на них управа. Потому я прекрасно осознавал весь риск своей деятельности. Стоит лишь хоть одному случайному шиноби заподозрить во мне угрозу, и меня ничто не спасёт. Но Вторая Мировая Война, устроенная этими демонами, лишила меня практически всего, что я когда-то имел. Мне просто больше нечего терять, кроме своей цели — найти источник этой дряни — чакры, а затем засунуть её обратно туда, откуда она вылезла. Мудреца Шести Путей все считают героем и спасителем, который сделал всё возможное, чтобы люди жили лучше, однако что происходит сейчас? Те, кто унаследовал его дар, режут друг друга, устраивают войны, в которых умирают не только им подобные, но и обычные люди. Из-за этих отбросов все старания Мудреца пошли биджу под хвосты, из-за чего войны, то и дело, вспыхивают и собирают свою кровавую дань, ломая людей и их судьбы. Люди оказались неготовы к чакре и последствиям её активного использования. Будущее за научно-техническим прогрессом и технологиями, являющимися результатом первого. Пока размышлял о бренности этого мира, ко мне на встречу вышел странный человек. Судя по цвету волос, если я сейчас не вижу замаскированного шиноби, брюнет со странной причёской, одетый в белый балахон. На первый взгляд ничего необычного в нём нет, но когда я присмотрелся, то заметил необычайно большую чёрную радужку в его глазах. А его взгляд вызывал двойственные ощущения, будто он смотрел на меня как на насекомое и одновременно с этим молил о помощи. Стоило мне так подумать, как я сбросил это странное наваждение и, вернув себе отпущенное на секунду безразличное выражение лица, стал ожидать его действий. Может быть, он такой же путешественник, как и я. — Как тебя зовут? — неожиданно остановившись передо мной, спросил он. Подозрительный прохожий, которого я вижу впервые, интересуется моим именем. Тут явно что-то не так. — Меня учили, что прежде, чем спрашивать имя собеседника, надо представиться самому. — Прошу меня простить. Моё имя — Джиген, и я вижу, что что-то терзает твою душу. Полагаю, ты размышляешь о будущем, — скорее утвердил, чем спросил незнакомец, назвавшийся Джигеном. — Кто ты такой и откуда тебе знать, что меня терзает? Я тебя вообще впервые вижу, — постарался я уйти от этого странного человека. — Не уходи, — остановил он меня. — Если назовёшь своё имя, я, так уж и быть, отвечу на твой вопрос, — прошелестел он. — Меня зовут Амадо. Теперь твоя очередь... — представился я незнакомцу. — Я ищу людей с большим потенциалом ради достижения кое-каких целей. И я вижу, что твой потенциал очень подходит под мои требования. Пойдём со мной, Амадо-кун. Если будешь работать на меня, я не останусь перед тобой в долгу, — протянул он руку в мою сторону ладонью верх. Я задумался. — Зачем я должен тебе верить? Вдруг, ты замаскированный шиноби, который потешается над бедным деревенщиной? Назови мне хоть одну причину работать на тебя. — Ну, я знаю многое о шиноби и о временах, когда их ещё не было, — я прислушался повнимательнее, так как мне показалось, что я ослышался. — Верно, я знаю и о шиноби, и об истории до них, тебе не послышалось, — мягко улыбнулся незнакомец, но ощущение двойственности от его взгляда всё ещё никуда не делось, хоть я и перестал обращать на это внимание. — И откуда, если не секрет? Ты говоришь так, будто застал те времена лично, и у меня не должно возникнуть никаких сомнений, касательно твоих слов. — И снова верно, я действительно застал то время, и нет, я не вру, — снова мягко улыбнулся Джиген. — Ведь мне нет смысла врать своему приближённому. — В каком это смысле, приближённому? Когда это я успел стать твоим приближённым? — Ты, Амадо-кун, первый человек, с которым я готов делиться знаниями, которые даже для некоторых полностью преданных мне приближённых являются запретными. Понимаешь то доверие, которое я тебе оказываю? — и снова мягко улыбнулся он. Я задумался. Он явно не обычный человек, о чём говорит его странная внешность. Верить ему на слово я, конечно, не собираюсь, но раз уж он утверждает, что знает интересующую меня информацию, будет не лишним спросить его об этом: — Если это всё не попытка меня обмануть, скажи, как именно появились шиноби? — Первые шиноби появились после смерти Мудреца Шести Путей, когда между его потомками начался конфликт. Что именно они не поделили, я пока тебе не скажу, но скажу кое-что другое: Мудрец Шести Путей не был человеком в полном понимании этого слова. Не ожидал, что он столь спокойно ответит на мой вопрос. И это явно не всё, что ему известно. Вероятно, он не врал. — И кем же он был? Ками-самой? — Расу, к которой он относится, многие из людей действительно могли бы так называть, но это будет неверно. Ведь члены клана Ооцуцуки очень похожи на людей: у них, как и у нас, два глаза, один нос, один рот, да и по телосложению они полностью сходны с людьми. Они также и стареют с возрастом. Но есть кое-что, что отличает их от нас. — И что же это? — Так ты согласен? — хитро посмотрел на меня он. — Что? — не понял я. — Ты спросил у меня, как появились шиноби. Я ответил. А теперь твоя очередь, — копируя мои интонации, выдал Джиген. — Ты согласен? — Я... Ну... это... Мне надо подумать, — кое-как выдал я. — Ничего. У тебя день, чтобы подумать. Как будешь готов дать ответ, ищи меня в вон той пещере, — указал он на неблизко расположенную гору с тёмным проходом у подножия. — Буду ждать тебя там. — Я понял.

***

— Юичиро-кун, ты радуешь меня своими успехами. Недавно ты смог меня коснуться, и знаешь, что это значит? — улыбнулся мне учитель, на что я помотал головой. — Это значит, что ты уже готов начинать по-настоящему познавать. Совсем скоро я начну тебя обучать основам ирьёниндзюцу, чтобы ты получил хотя бы примерное понимание основы медицинских техник. Затем я преподам тебе основы гендзюцу. Освоение этих двух путей шиноби окажет положительное влияние не только на твой контроль, но и на твой резерв, — на это я посмотрел на него, буквально говоря взглядом «понял, помню, не забыл», на что он хмыкнул. — И кстати, не поделишься со стариком секретом: как у тебя получается в этом возрасте использовать неполных теневых клонов? Даже у меня на освоение этой техники ушло три недели, и это при том, что контроль — не самая слабая моя сторона. — Учитель, сколько вам говорить, я не знаю. Честно, вот не знаю! Я просто думаю о том, что надо делать и делаю, и у меня получается. Это всё, чем я могу вам помочь. С Частичным Чакро-Клонированием у сэнсэя с самого начала не задалось. Я первоначально думал, что использование данной техники завязано на моей аномальности, но оказалось, что нет. Сэнсэй с упорством бульдозера докапывался до меня, чтобы я рассказал ему свой «секрет» (которого у меня относительно ЧЧК и не было), мол, я что-то ему недоговариваю и из-за этого у него не выходит её воспроизвести. Но и сэнсэй, и я ошибались. Оказалось, что будь то обычное ЧК, или же ЧЧК — техника моего авторства, где за основу была взята первая, не были завязаны на моей аномальности. Это подтвердилось месяц назад, когда у сэнсэя получилось: с такой широкой улыбкой он превратил себя в своеобразную ёлку, вырастив на своём теле, начиная с лодыжек и заканчивая лопатками, руки до плеч, а затем и свернул их, напрягая их чакро-бицепсы. Только тогда заметил, что пользователь ЧЧК очень похож на Робин, пользователя Хана-Хана но Ми из «Ван Пис». А что, можно будет некоторые её приёмы себе присвоить и использовать. Звучит очень даже многообещающе. Но сэнсэй на этом не остановился. Ему было мало способности создавать дополнительные конечности из своей чакры, ему захотелось большего — он позарился на их невидимый вариант, принцип работы которого до сих пор даже я не понял. И, естественно, у него ничего не получилось. Если в первом случае он ещё понимал, что надо делать, то вот над Незримым Чакро-Клонированием сэнсэй бьётся и сегодня. Впрочем, это было вполне ожидаемо. Нельзя выучить и воспроизвести что-то, принцип работы чего для тебя непонятен. — Ладно, со временем я пойму принцип, — скорее для себя, чем для меня, пробубнил учитель. — Завтра в шесть мы проведём спарринг в полный контакт и начнём твоё обучение основам ирьёниндзюцу. Я зачитаю тебе вводную лекцию и дам несколько своих работ по этой теме. Когда я посчитаю твой уровень познания основ ирьёниндзюцу сносным, начнём и познание основ гендзюцу. Там будет и легче, и сложнее. Легче, потому что тебе не надо будет вбивать в свою голову огромные массы знаний, как при освоении основ ирьёниндзюцу, а сложнее, потому что тебе надо будет научиться делать несколько дел одновременно, — тут я и мои клоны в подсознании показательно чихнули. — Будь здоров, — похлопал меня по плечу сэнсэй. — Так что, советую тебе сегодня ложиться спать пораньше, чтобы ты мог впоследствии нормально высыпаться. На этот раз я конкретно возьмусь за твоё обучение, так что и требования у меня будут соответственные. Выполнишь всё, что я тебе скажу, а если не сможешь, будешь наказан, — серьёзно посмотрел он на меня. — Вопросы есть? — Мне нужно будет что-то с собой брать? — Нет, всё необходимое у меня с собой, — указал он на свои тёмного цвета наплечники с вязью иероглифов, — тебе только и надо приходить хорошо отдохнувшим, потому что в ином случае ты просто умрёшь от истощения, а щадить тебя на тренировках я не собираюсь, — «обнадёжил» меня учитель. Да, хоть и по-своему, но вдохновлять на новые свершения он умеет. Врагу такого вдохновения не пожелаешь! — Хорошо. А я выживу? — с робкой надеждой в голосе спрашиваю у своего будущего палача. — Всё зависит только от тебя, — мягко улыбнулся мне этот маньяк. — Так что, готовься, ученик! Впереди нас ждут тренировки, на которых ты или станешь лучше себя прежнего, или умрёшь в попытке это сделать! Не подведи меня, — и после этих слов сразу же испарился. В прямом смысле. Мне же осталось после этого лишь лечь на свою кровать и поинтересоваться у клонов насчёт их успеха в восстановлении моей памяти. Печальными голосами мне ответили, что кроме знаний, преподающихся в разного рода учебных заведениях, восстановить ничего не удалось. Например, вот как мне может помочь знание законов Ньютона? Вот как?! Так и представляю эпический махач против Пути Небес Пэйна и отражение его отталкивающей волны, с суровым лицом проговаривая: «Сила действия равна силе противодействия». Если такое реально произойдёт, боюсь, он реально может проиграть. Но не из-за того, что это знание мне как-то поможет противодействовать способностям его риннэгана, а из-за того, что, услышав третий закон Ньютона из моих уст, он просто сдохнет от смеха. А потом очухается и прихлопнет меня как муху, чтобы всякую чушь не нёс. Сказав своим двойникам продолжать восстанавливать в моей памяти всё, что ещё можно восстановить, телом начал отдыхать, а разумом отправился в подсознание, чтобы лично проконтролировать работу своего внутреннего штаба и посмотреть, как вообще они восстанавливают мои воспоминания. Привычный пейзаж застывшего серебряного океана с идеально ровной гладью дополнился шестёркой моих копий, которые встали в круг и что-то делали. Над «кругом» клонов регулярно появлялись размытые изображения, которые затем быстро сменялись другими. Спустя три секунды клоны заметили моё присутствие и синхронно опустили головы. — ПРИВЕТСТВУЕМ, ГОСПОДИН! — хором заговорили те, не поднимая лиц. Ударил себя ладонью по лицу, чтобы избавиться от чувства испанского стыда, накрывшего меня в этот момент. Потому я решил сразу же донести до них кое-что: — И вам привет. Ребята, прошу, давайте вы уже завяжете с этими поклонами и своими «господин!», «хозяин!» и прочим. — НО ПОЧЕМУ? МЫ ЧЕМ-ТО ПЕРЕД ВАМИ ПРОВИНИЛИСЬ?! — со вселенской досадой в голосах выдали мои копии, при этом упав на колени. Еле сдержал желание хлопнуть себя по лицу ещё раз. — Скажите мне, пожалуйста. Вы меня уважаете? — сев в позу лотоса, спрашиваю. — НЕТ НИКОГО, КОГО БЫ МЫ СТАЛИ УВАЖАТЬ И ПОЧИТАТЬ, КРОМЕ ВАС! — преданными глазами смотря на меня, выдал мой внутренний штаб. Так, кажется, реакция идёт. — В таком случае, отныне и впредь вы будете звать меня только по моему имени — Юичиро. Не Юичиро-сама, не Юичиро-доно, а просто Юичиро. Без всяких суффиксов и прочих добавок. Клоны печально переглянулись, так и не встав с колен, после чего обречённо сказали: — МЫ ВАС ПОНЯЛИ! ИСПОЛНИМ ВСЁ В ЛУЧШЕМ ВИДЕ! — И стоило мне присмотреться к ним, как у меня глаза чуть из орбит не вылезли. Какого...?! — Парни, вы что... плачете?! — не сдержал я удивления в своём голосе. — Да что с вами такое? Я же не развеивать вас собираюсь... блин, как я мог забыть, что именно этого вы и хотите... — таки не сдержал порыв исполнить знаменитый жест «челодлань». На меня какое-то проклятие наложили, что ли? А я то думал, что клоны всё, закончили со своими вывертами, а оно вона как оказалось. Да, самого себя довести до слёз, да ещё и одновременно шесть раз, учитывая количество моих клонов — это сильно. Стоило мне задать свой вопрос, как они перестали поддерживать покерфэйс на своих физиономиях и вовсю разрыдались. Мне даже стыдно перед ними стало. Как же хорошо, что я не был в Единении — такой стресс я бы вряд ли выдержал без серьёзных последствий. — Почему вы плачете? Второй, кое-как успокоившись, но всё также обливаясь слезами, начал говорить: — Мы сделаем всё, что угодно! Всё, что угодно, но пожалуйста, не запрещайте нам так обращаться к Вам! Ибо нет для Ваших ничтожных рабов иных радостей, кроме Вашего восхваления! — и поклонился до пола. За ним повторили и другие. И что мне делать? — Эх! — махнул рукой как на них, так и на попытки наставить их на путь истинный. И так очевидно, что это не сработает. — Ну ладно. Ладно! Раз уж вам так хочется, то пожалуйста. Обращайтесь, как хотите. Можете даже себя слугами и рабами называть. Но ведь это не значит, что мы не можем действовать, как товарищи, так? — кивают, как болванчики. — В общем, я согласен, — лица моих двойников аж просияли. — Но с одним условием... — выдержал паузу. Клоны долго не выдержали и хором спросили: — КАКИМ? Я же ухмыльнулся и выдал: — Во время чрезвычайных ситуаций, когда моя жизнь под угрозой, я — ваш босс, а вы — мои товарищи. Такое обращение более короткое, и оно не так сильно задевает мою натуру реалиста. Всё поняли? — интонацией выделил нужные слова. Иначе чакра клонов не поймёт мой приказ. — ТАК ТОЧНО! — отдали они честь. Как солдаты Разведкорпуса! Опять! Такими темпами у меня уже флэшбэки из «Атаки Титанов» начнутся! — Ладно. Я пошёл. Продолжайте то, на чём я вас прервал, — и вышел из подсознания.