Неизвестная переменная.

Высокий старик в длинных одеждах, со светлой кожей и длинными седыми волосами неподвижно стоял на серого цвета земле, отвернувшись и сложив руки за спиной, будто смотря на виднеющийся в чёрном небе большой зелёно-синий шар, хотя его более юный собеседник с чёрными волосами прекрасно знал, что он не мог видеть, и внимательно слушал. — Ты понимаешь свою задачу, Бьякумару? — старец немного повернулся в сторону юноши, после чего прозвучал его чуть хрипловатый голос, в котором, тем не менее, чувствовались сила и мощь. — Кажется, да, Такэру-сан. Так, мне искать его не нужно? — немного смущённо проговорил своим более звонким голосом брюнет, непроизвольно косясь в сторону гигантского сине-зелёного шара на тёмном небосводе, один только вид которого внушал ему трепет. — Нужно, но так, чтобы никто из твоей деревни этого не замечал. Тебе же не нужны проблемы с кланом и этим твоим хокагэ, верно? Один раз я тебе уже помог с твоими глазами, так что пора вернуть долг. И учти — если тебя раскроют, я не смогу тебя спасти, даже если очень сильно захочу, — старец окончательно развернулся к юноше и немного нахмурился, подчёркивая всю серьёзность той миссии, которую он выдаёт парню. — И мне просто нужно его найти и поймать? — Не забывай самое главное: его нужно убить. Не важно, как, где и каким образом, но он должен умереть! В общем… разберёшься, не маленький. А в качестве доказательства его смерти принеси мне его глаза. Всё остальное можешь уничтожить, — отвернулся и махнул рукой старик. — Но зачем вам его глаза? На некоторое время установилась неловкая тишина. — Ну… — задумчиво протянул человек в преклонном возрасте. — Я… хочу в них посмотреть, — последовал неловкий ответ. — Э-э-э… — не менее задумчиво протянул юноша. — Ладно, я понял, — по старой привычке приподняв правую бровь, кивнул он. — В таком случае, выполняй! — повернулся к тому старец и раскрыл свои веки, за которыми его собеседник увидел… тьму. Причём в самом прямом смысле этого слова. Неожиданное зрелище застало его врасплох и заставило сердце дрогнуть, что он даже не заметил, как старик взял и пропал из поля зрения, после чего он начал жмуриться и протирать лицо ладонью. Окончательно сбросив с лица остатки сна, в котором проходило их очередное общение со старцем, который откуда-то знал про очень древний, практически забытый всей главной ветвью договор между кланом Хьюга и некими лунными Ооцуцуки и который представился главой этих самых Ооцуцуки, Хьюга Бьякумару открыл свои фиалкового цвета глаза и, устало вздохнув, по уже начавшей пропадать привычке хотел было пойти и рассказать об этом старейшинам клана, как тут же себя одёрнул. Старец, назвавшийся именем Такэру, откуда-то также знал, что у Бьякумару раньше были проблемы с его доудзюцу, а отсутствие у него этих проблем сейчас он объяснил тем, что на него загадочный глава лунных Ооцуцуки несколько месяцев назад потратил бесценный артефакт его клана, который был способен улучшить восприятие Бьякугана в два раза, а также с некоторой вероятностью сделать его чистым. Что значило это самое "очищение", Такэру не объяснил, но заверил, что теперь по силе Бьякуган Бьякумару не уступает глазам нынешнего главы клана — Мусаши, у которого и сила Бьякугана, и мастерство в Джукене считались лучшими среди нынешнего поколения благородных Хьюга. Такие слова говорили об очень многом даже сыну одного из старейшин клана, коим Бьякумару и являлся. Раньше он и не задумывался бы не то, что конкурировать с кем-то, вроде Мусаши, но и даже просто претендовать на роль его возможного соперника. Однако, как только он начал общаться с Такэру в своих снах, сомнения Бьякумару в собственной силе начали постепенно исчезать, уступая место уверенности и целеустремлённости. Иногда Такэру давал ему различные задания для увеличения его боеспособности. Сначала они были лёгкими, вроде необычных упражнений с водой, которые благоприятно сказывались на плавности движений во время исполнения ката Джукена. Но по прошествии времени сложность заданий возрастала — после тренировок с нисходящими потоками воды, которые он должен был уметь ловить одной рукой и перенаправлять через туловище к другой, используя при этом только изворотливость, он через несколько недель перешёл на перенаправление потоков воды через туловище, используя только чистый контроль чакры. Далее он научился тратить на поддержание Бьякугана в активном состоянии меньшее количество чакры, что, по словам самого Такэру, сделало Бьякумару гораздо ближе к чистокровным Хьюга. На данный момент Бьякумару может с полной уверенностью сказать, что если он и Мусаши сразятся, последний проиграет ему через пять минут. При условии, что в течение этого времени Бьякумару не будет стараться одолеть своего оппонента. Казалось бы, ещё вчера он был заурядным и, откровенно говоря, не самым выдающимся членом своего клана. Но сейчас он способен одним щелчком пальцев посылать особые Пули Чакры, которыми можно не только блокировать тэнкецу шиноби на больших расстояниях, но и даже мгновенно убить цель. Одно попадание Пули Чакры в голову или в сердце гарантированно убивало всех нукенинов, на которых Бьякумару испытывал данную технику. Понятное дело, сам Бьякумару, следуя совету Такэру, держал в тайне от клана свои новые умения. И теперь Такэру дал ему новое задание — найти и убить некого подозрительного человека с зелёными глазами. Парень не знал ни имени, ни детального описания внешности его цели, ни даже её конкретного месторасположения, но про себя решил, что будет подозревать любого человека, подпадающего под выданное ему Такэру частичное описание, а дальше видно будет — Бьякуган сразу заметит, если что-то с кем-то будет не так.

***

— Скажи мне, сколько крови в теле обычного взрослого человека? — От четырёх до шести литров с небольшой разницей на один-полтора литра в зависимости от пола. — Хорошо. А сколько тогда костей? — От двухсот шести до двухсот тринадцати. Точное количество зависит от числа костей в составе крестца и копчика, а также наличия или отсутствия мелких гороховидных костей в некоторых суставах. — Верно. Тогда давай перейдём к нервной системе… Примерно так и проходили наши с учителем занятия по основам ирьёниндзюцу или, как я это называю про себя, по основам медицины. И, как это бывает при освоении любой науки, моё обучение началось с малого — с некоторых особо важных фактов о человеческом организме, знать которые в Джомаэ но Сато был обязан каждый гражданин от восьми лет и старше. Будучи перерожденцем, не меньше половины из них я знал, а что касается всего остального, то это уже связано со спецификой влияния чакры на организм местных. Мне и так было кристально ясно, что здешние люди отличаются от таковых из моего прошлого мира, но меня не покидало чувство, что между обычными людьми и обладателями чакры разница, как между шимпанзе и человеком разумным, после ознакомления с этими отличиями в подробностях. Настолько они различались. Обладатели чакры росли и взрослели быстрее обычных людей. Все от рождения, без исключения, имели предрасположенность стать атлетами и фотомоделями, не страдали от побочных эффектов пубертатного периода, по крайней мере, в большинстве своём. Были невосприимчивы ко многим болезням и потенциально могли даже научиться манипулировать своей физиологией. Да что уж говорить, тут уже имеются такие личности! Нохара Рин, к примеру, имея только базовые навыки ирьёнина, смогла в боевых условиях без соблюдения правил гигиены, не говоря уже о стерильности, вполне успешно пересадить Какаши глаз кланового шиноби с проявившимся доудзюцу, и этот пересаженный глаз у него вполне себе работал, хоть и доставляя определённый дискомфорт в виде постоянной траты чакры. Ханзо пересадил себе ядовитую железу саламандры и научился, благодаря этому, вырабатывать яд. Тот же Орочимару вообще превратил себя в гигантского белого змея, чьё тело состоит из маленьких змеек, а про метаморфозы Кисамэ, когда он сливается с Самехадой, можно вообще не заикаться. Разбираться в этой теме можно годами — мой сэнсэй и Орочимару подтвердят. Дальше начался ад. Учитель будто с цепи сорвался и взял себе в обязанность каждый божий день читать мне лекции по ирьёниндзюцу. Он говорил, что сделает это, но я и понятия не имел, как именно он это будет делать. По началу всё было не так уж и плохо. Но когда он начал замечать, что я вообще не устаю во время наших теоретических занятий, которые он проводит или в своём кабинете, или в своей лаборатории, параллельно с этим осматривая меня, он увеличил нагрузку вчетверо! Каждое утро с семи до девяти и каждый вечер с шести до восьми в мой мозг чуть ли не заталкивают массивы информации, сравнимые по объёмам с какими-нибудь диссертациями, а после лекций он немного успокаивается, и начинаются уже практические уроки. Ничего особенного — стандартная для развивающейся личинки шиноби физкультура, а затем спарринги, где мне категорически запрещено использовать чакру. Чтобы отбить мои возможные позывы смухлевать, которые обещают быть нераскрытыми из-за невосприимчивости моей чакры для его сенсорики, он дополнил печать на моей руке какой-то вязью символов, которая при каждой попытке воззвать к моей внутренней чудо-энергии увеличивает нагрузку на тело. Причём увеличение нагрузки тем больше, чем больше чакры я пытаюсь использовать для преодоления этой самой нагрузки. К моему большому облегчению, мой внутренний штаб эффект этой цепочки из иероглифов не затронул, что достаточно странно, как и никоим образом не повлиял на обусловленный наличием в моём внутреннем мире целой шестёрки двойников приток Ян-компонента в моё тело, что уже вдвойне странно: я могу бегать, прыгать, драться с учителем на спаррингах и даже после этого у меня остаётся много сил, потеть я начинаю только на спаррингах после вечерних лекций, да и то немного. То ли эта новая фуин корявая, то ли учитель что-то не договаривает и устроил какую-то проверку, мол, попытаюсь ли я схитрить на тренировках, используя чакру. Проблема последнего предположения в том, что даже если я буду хитрить и смогу как-то полностью обойти действие этого каллиграфического ужаса, больше похожего на какую-то мудрёную татуировку, то учитель всё равно не сможет спалить жульничество — чакра-то у меня с сюрпризом. В общем, непонятно. Но самое интересное, как оказалось, пряталось на лекциях, а точнее, в содержании этих самых лекций. Меня даже не интересует, откуда в столь отстающем в плане технического прогресса мире взялись настолько дотошные методы исследования человеческого организма, сравнимые с таковыми в моём прошлом мире, где гении инженерной мысли подарили человечеству рентгеновский аппарат, устройство УЗИ и прочую электронику, имеющуюся в любой нормальной больнице, так как тут те же Хьюга являются ходячими рентгеновскими аппаратами, причём не потребляющими ресурс в виде радиоактивных веществ. Мне стало интересно кое-что другое. Откуда в этом мире взялась греко-латинская терминология? Свитки, кратко зачитываемые и выдаваемые мне учителем, так и назывались: «Остеология», «Синдесмология и артрология», а теперь ещё и «Нейрология». Откуда, блин, в мире наёмных убийц, в котором все пишут и говорят только на странной помеси японского с английским, взялось вот это? Просто откуда?! У сэнсэя об этом спросить я побоялся, ведь я вполне себе правдоподобно прикидываюсь перерожденцем, потерявшим большую часть памяти о своей прошлой жизни, что так и есть. И мне совсем не хочется выяснять, как изменится поведение этого предка Орочимару, если он узнает, что эти слова мне знакомы. До сих пор тело щемит, когда вспоминаю наш последний серьёзный спарринг в полный контакт, который прошёл до всех этих занятий, и на котором мной вытерли землю и мою и так находящуюся на последнем издыхании самооценку. По меркам местных я, может, и крутой: имею незаметную для сенсоров чакру, расту быстрее обычных людей, после освоения одной-единственной техники разработал свои собственные техники на основе первой, три из которых даже мой учитель не смог сразу воспроизвести, а про четвёртую он и не в курсе — но всё это не имело смысла, когда учитель ясно показал всю разницу между нами несколькими нокаутирующими движениями. Видимо, он подумал, что, когда я увидел его удивление моим техникам, я посчитал его слишком слабым и поэтому решил разубедить меня в этом самым действенным способом из всех возможных — мордобоем. Хотя я и так не гордился тем, что смог его удивить, так как мне это ни о чём не говорило. Этого предполагаемого предка Орочимару в каноне даже не упоминали, потому я просто не знал, стоит ли мне вообще гордиться тем, что я смог превзойти его ожидания, или нет. Но моя ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ подсказывала мне, что для меня будет гораздо лучше вообще ничем не гордиться, и я решил к ней прислушаться. В этом безумном мире большая часть вполне себе не слабых личностей проигрывала и до сих пор проигрывает именно из-за того, что они переоценивают свои возможности, и мне совершенно не хочется разделить их судьбу. А пока мои клоны в подсознании внимали словам учителя, подключившись к моим глазам и ушам, я быстро сконцентрировался и прошмыгнул в свои ментальные владения, собравшись отшлифовать свой план, чтобы уговорить учителя посетить со мной деревню Дождя, чтобы я смог подправить некоторые события так, как мне это нужно. Дрожь берёт, когда вспоминаю, сколько сил я потратил на придумывание объяснения для отца, дабы тот привык и перестал с настороженностью присматриваться к моей очередной особенности, которая так не кстати выскочила. Изначально, когда до меня только дошло, где именно я оказался и с какими, очень мягко говоря, "милейшими" и "добродушными" соседями теперь делю жилплощадь на одной планете, я хотел просто не высвечивать и спокойно прокачаться, чтобы после раздать отрезвляющих лещей всем нуждающимся в них, коих здесь, если канон не врёт, найдётся достаточно на одного бедного перерожденца. А потом как неожиданно вспомнил одного несправедливо доведённого до безумия сироту Узумаки с двумя его дружками и одного маленького Учиха, который просто хотел признания, так сразу ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ уступила таким моим качествам, как альтруизм и любопытство. По факту, оба эти качества помогут мне подобраться к носителю глаз Мадары поближе и лично их изучить, хотя что-то мне подсказывает, что я знатно обломаюсь с последним. Хоть призрак Учиха сейчас и стар, но нельзя забывать про его опыт, являющийся аргументом достаточно весомым, так что, по-любому, будущего Пэйна круглосуточно стережёт или воплощение воли Кагуи, или какой-нибудь Белый Зэцу, и любой индивид, который будет слишком сильно выделяться своим интересом к красноволосому, будет бит, и в лучшем случае — насмерть. В худшем же, такого кадра могут вырубить и приволочь под светлы шаринганы реликта, отчаянно не желающего лечь в уютную могилку, а что этот самый реликт может с ним сотворить, наверно, даже в фильмах жанра гуро из моего мира побоятся показывать. С маленьким Учиха же всё гораздо проще — он нынче ноунэйм в своём клане, просто очень громкий и не очень пунктуальный. Потому и подобраться к нему гораздо проще, если не учитывать, что для этого придётся пересечь чувствительный барьер Листа, чего я делать лично, во избежание непредвиденных обстоятельств, точно не буду. По крайней мере, не в ближайшие годы. Но это всё лирика. Главной моей нынешней проблемой является правильное донесение всех этих сведений до учителя и отца, так как они не знают, что я планирую и их в это втянуть. Сэнсэю это знать необходимо, так как он является главой Замка, а потому потенциального врага он обязан если не знать в лицо, то хотя бы быть осведомлённым о том, с кем ему предстоит столкнуться. Но даже зная, насколько учитель крут, его встречи с Мадарой я всё равно постараюсь не допустить всеми своими силами. Отцу же это знать не нужно, но желательно, ведь Дождь — моя приоритетная цель на следующие месяцы, ибо то, что там произойдёт в ближайшее время, решит судьбу всего мира, как и определит мои пока что опережающие нынешнее время знания канона. И отец имеет немалые шансы отправиться туда вместе со мной. При условии, что я сам туда пойду, конечно же. Да, это лишит меня такого преимущества, как знание будущих событий, но… Во-первых, я в реальном мире, хоть и напоминающим вымышленный мир из манги и аниме, чувствую я себя тут примерно так же, как я чувствовал себя в моём прошлом мире, а потому всё, что я делаю, влияет на известный мне вариант истории, на языке из моей прошлой жизни зовущийся каноном. Говоря проще — порождает эффект бабочки. Да и я сам являюсь тем ещё ходячим эффектом даже не бабочки, а чего-то похлеще, из-за чего в будущем точно будут изменения. Потому так называемый «канон» — понятие достаточно растяжимое в контексте этого мира, ведь в истории про Наруто не было кадра с аномальной чакрой, которого не засечь сенсорам, а именно — меня. Во-вторых и самых главных, юный Узумаки Нагато напоминает мне меня из прошлого — такой же наивный, добрый, стремящийся к недостижимой для обычных заурядностей эфемерной благой цели максималист. Да и если бы не глупое стечение обстоятельств и одна одноглазая мразь с перебинтованной головой, то он вполне мог стать тем самым пресловутым «ребёнком из пророчества», который вообще непонятно, на кой нужен. Он должен то ли спасти мир, то ли уничтожить его. Короче говоря, такого кадра, по зову инстинкта самосохранения, надо бы грохнуть, дабы сценарий с уничтожением мира не реализовался, и потому я совершенно не понимаю порывов канонного Джирайи обучать такого потенциально опасного человека искусству шиноби, тем самым делая его ещё более опасным, а его действия — более непредсказуемыми. Но спишем это всё на шизу местных шиноби, из-за которой те не видят ничего зазорного в том, чтобы целую стихию в честь дерева называть. Живут? Ну и хорошо. Так или иначе, если моя память меня не подводит, нынешний Нагато уже вполне себе состоявшаяся, как для местных, личность, а потому я уже могу начать его искать и окучивать. Иметь в союзниках обладателя риннэгана… Ну, чем не преимущество? А когда я его окончательно уверю в своих благих намерениях и завоюю его доверие, то разъясню ему некоторые подробности его возможного будущего, как и расскажу о том, откуда у него на самом деле эти луковицы в глазницах, являющиеся ультимативной вундервафлей и, по совместительству, инструментом для начинающего ловца гигантских хвостатых покемонов, предназначенным для засовывания последних в стрёмного вида гигантскую статую, непонятно из какого материала сделанную, с кучей глаз и странных выростов на верхней части туловища, чтобы уже из неё получить ещё более стрёмную штуку, только с одним глазом, а ещё с возможностью использовать Луну в качества диско-шара. И ладно Нагато, но ведь с ним будет Конан! И Яхико! Последнего точно нужно спасать — эмо-версия красноволосого, который познал "всю боль" этого мира, мне не нужна. Если смогу спасти эту троицу, то я не только предотвращу превращение нынешней организации Акацуки в террористическую группировку с интересами к биджу, но и лишу одного жидкого (в самом прямом смысле этого слова) интригана самого важного винтика, без которого ни Мадару к жизни вернуть, ни Бесконечное Цукиёми активировать не выйдет. Не принять участие в событиях, в которые ввязаны такие влиятельные персонажи, значит не иметь никакого влияния на то, что последует за ними. И учитывая мой будущий визит в Амэгакурэ, который случится, даже если учитель мне не позволит пойти туда одному, Чёрный Зэцу точно заинтересуется новой фигурой, так внезапно нарисовавшейся на его игровом поле. Соответственно и Мадара узнает об угрожающем всем его планам кадре, чьё имя начинается на «Ю» и заканчивается на «ичиро», что тоже повлечёт за собой непредсказуемый каскад событий, который добьёт и так держащийся на добром слове канон. Но и это ещё не всё! Даже если проигнорировать самоназванного спасителя всего мира с комплексом Бога, есть проблема куда серьёзнее — я могу умереть. Не знаю, в чём именно дело и с чего вдруг у меня такие мысли, но в последние дни меня не покидает ощущение, что некий недоброжелательный субъект нацелился на меня и может напасть в любой момент. На всякий случай, записал в свою чакру защитные протоколы, вроде мгновенного создания множества чакро-клонов и автоматической активации Единения, если моему телу будет нанесён урон. Кому-то это может показаться проявлением излишней паранойи, обусловленной моей ПОСТОЯННОЙ БДИТЕЛЬНОСТЬЮ, но всё куда серьёзнее. Мне всё чаще снятся сны, где на меня сверху смотрят светящиеся неестественно багровые глаза, а я под их взором медленно погружаюсь в море крови внизу и захлёбываюсь! И к моему несчастью, эти сны мне начали приходить после того, как я получил психическую травму после потери отряда стрекоз из-за обильных осадков! Понятное дело, это ещё больше меня триггернуло! И теперь я, аки шпион в стане врага, постоянно начеку, дёргаюсь из-за каждого подозрительного шороха и даже чуть не навредил своей матери, когда она пыталась прикрыть мою отдавшуюся сну тушку одеялом! Случай с матерью стал последней каплей. Когда выдалась возможность, сразу же попросил у неё прощения, а потом выразил своё желание научиться у неё сенсорике, чтобы я мог опознавать её с отцом и отличать их от других. Одного её объяснения оказалось достаточно, и теперь Четвёртый в подсознании через моё тело круглосуточно мониторил окружающую меня обстановку, ведь именно ради этого я его и создавал. Пока я спал, клоны в подсознании бодрствовали в полной боевой готовности. Иногда, когда никто не видел, я тайно ото всех тренировал Частичное Чакро-Клонирование, только части клонов я выращивал не из своего тела, а из окружающих меня поверхностей. Достиг того, что теперь одним намерением могу вырастить полностью подконтрольные мне десять рук из любой поверхности, на которую направлен мой взгляд. Когда у меня получилось с первой попытки, я повторил данную технику ещё раз десять и затем также записал в качестве одного из защитных протоколов в свою чакру. Но как бы сильно я ни развивался, ощущение беспомощности и тщетности всех моих действий не собиралось меня оставлять в покое. Во снах, в которых я утопал в крови, изменилась лишь одна деталь — когда я с головой погружался в красные пенистые пучины, становился слышен нечеловеческий искажённый смех, будто надо мной смеялись. Так или иначе, кто бы это ни был и какие бы цели он ни преследовал, я не давал слабину, постоянно тренировался и полностью игнорировал навязываемую мне снами безысходность, чтобы затем разобраться с причиной этих снов, которые явно намеренно мне показываются, хоть я и не знаю, кто именно это делает и с какой целью. В общем, дел очень много, а проблем и того больше. Придётся взять под контроль каких-нибудь более живучих зверюшек и отправить тех в Дождь, чтобы та история со стрекозами не повторилась. Кстати, надо будет заняться решением и этого вопроса. От стрекоз полностью я не отказался — слишком они мобильны, и нужда в таких помощниках всё ещё актуальна. Скорее всего, именно они и станут моими основными фигурами, но лишь после того, как я смогу обеспечить для них защиту от агрессивных климатических условий. От обилия неприятностей, которые я сам себе и устроил, сажусь в позу лотоса на зеркальную гладь внутреннего мира, находясь в окружении неподвижно стоящих клонов, которые будто спят, хотя в данный момент они заменяют меня на лекции учителя. Пытаюсь отрешиться от своих мыслей и переживаний, чтобы с новой стороны взглянуть на всю ту кашу, которую я по своей глупости заварил и ответить на извечный вопрос — что делать? Всё то, что отец про меня узнал, является очень хорошим компроматом, а если ещё вспомнить, кем и где именно работает этот мирный и совсем безобидный с виду мужик, становиться понятно, что с таким лучше быть настороже — мало ли, что у него в голове творится, и это если опустить, из какого именно он клана, про который тоже нужно много чего прояснить. Зато хоть объяснил ему некоторые непонятные моменты, как и он помог мне правильно вспомнить некоторые события из канона.

*Неделю ранее*

— Война? А откуда ты знаешь? — наконец опустив меня на землю, спокойно спросил отец. И говорил он так, будто с самого начала знал про скорое наступление уже третьего в истории этого мира занимательного флэшмоба «Режь, калечь, убивай!», что меня заинтересовало. — Я же говорил, что знаю некоторые события, которые произошли или должны произойти — это трудно объяснить, но я надеюсь, что перед тем, как попытаться залезть в мою голову, чего, кстати, делать я тебе не советую, ты хотя бы выслушаешь своего сына, коим я являюсь, — скептическим взглядом пройдясь по мне, тем самым говоря что-то вроде: «Это тебе-то мне не лезть в голову?», он, изобразив на лице активную работу мысли, кивнул, разрешая говорить, чем я и воспользовался: — Сейчас я начну перечислять некоторые события. Если они произошли, скажи «да», а если не произошли, скажи «нет», хорошо? — кивок. — Так… — я начал вспоминать. — Перемирие между кланами Учиха и Сэнджу. — Да, — удивлённо согласился отец. — Основание тогдашними главами Сэнджу и Учиха, Хаширамой и Мадарой деревни Листа в стране Огня. — Да… — удивившись чуть сильнее, он снова согласно кивнул. — Присоединение к ещё молодой деревне Листа кланов Яманака, Нара, Акимичи, Сарутоби, Шимура, Хьюга, Инузука, Абурамэ, Курама и Узумаки. Я же никого не забыл? — задумчиво спрашиваю, пытаясь вспомнить ещё кого-нибудь. Ведь наличие стольких кланов в подчинении и дало Конохе такое разительное преимущество перед другими деревнями шиноби, и это я не говорю про Коноху в самом расцвете её развития, когда ещё Хаширама с Мадарой были заодно и прилагали все свои усилия, чтобы их мечта — деревня, которая не посылает детей на смерть — реализовалась в полной мере. — Да, ты никого не пропустил… — задумчиво посмотрел на меня отец, — Но откуда те..? — Предательство Мадары, его становление первым в мире нукенином и его битва с Хаширамой на границе между странами Огня и Рисовых Полей, в месте, которое потом назвали Долиной Завершения, — не дав отцу договорить, я продолжил выливать на него всё, что я смог вспомнить из канона, чтобы проверить достоверность моих знаний. А вопросы отца пока могут и подождать. — Да, но постой… — Поражение Мадары в Долине Завершения, смерть Хаширамы при неизвестных обстоятельствах, становление Сэнджу Тобирамы вторым хокагэ, начало Первой Мировой Войны Шиноби, смерть Тобирамы и первого райкаге от рук Кинкаку и Гинкаку, становление Сарутоби Хирузэна третьим хокаге… — не прекращал я. — Стоп-стоп-стоп! — поднял руки в защитном жесте отец. — Достаточно. И да, всё это уже произошло, в этом ты оказался прав, — признал он мою правоту, теперь подозрительно на меня поглядывая. — Но что насчёт того, что должно произойти? Да и откуда ты всё это знаешь? — нахмурившись, спросил он. — Ну, ученики Хирузэна должны получить от Ханзо титул «Великая троица ниндзя», — сказал первое, что пришло на ум. — А что насчёт того, откуда я всё это знаю, то скажу так, как есть: тебе не понять. — Это тоже произошло, — нахмурившись ещё сильнее, чрезмерно спокойным тоном пояснил он. — И не надо на меня так смотреть, мне незачем тебе врать. Может, ты просто перепутал? — проявил солидарность отец. — То есть, Джирайя, Орочимару и Цунадэ уже называются великой троицей? — я хлопнул себя по лицу. — Точно! Они же получили свой титул во время Второй Мировой Войны Шиноби, как я мог это забыть! — укоряю себя в забывчивости. — Тогда… появление новой организации шиноби в деревне Дождя, члены которой называют себя Рассвет*, — не напрягаясь, нарушаю главное табу чуть ли не подавляющего большинства попаданцев в мир шиноби, ибо… для меня это никогда и не было чем-то столь значительным. Тем более, я так и доверие отца к себе увеличиваю, а вместе с этим и желание заглянуть мне в голову уменьшаю. — Хм… — отец задумался. — Нет, нигде не слышал ничего подобного, конкретно об этой организации точно. Скорее всего, только глава может знать про них, и то не факт, — ответил отец, акцентируя внимание на том, что он не знает про организацию будущих носителей стильных чёрных плащей с красными облаками. — Понятно, — киваю. — Но как ты отреагируешь, если я скажу тебе, что такая организация может появиться и я даже знаю про них больше, чем наш глава? — отец заинтересованно приподнял бровь, призывая продолжать. — Ну так вот, в первое время в Рассвете будут очень даже мирные ребята, цель которых всего лишь обеспечить безопасность и благополучие жителей деревни Дождя. Но потом это изменится по вине человека, который и дал титул «Великая троица ниндзя» ученикам третьего хокагэ. — Почему это? — спрашивает отец, уже раздражаясь из-за моих пауз, а ещё, возможно, из-за того, что мои слова порождают больше вопросов, чем ответов. — Все члены Рассвета, кроме двух из трёх, которые и создадут эту организацию, угодят в засаду шиноби Дождя и Корня АНБУ Листа, после чего большая их часть будет вырезана. Далее один из оставшихся трёх, который является их лидером, пожертвует собой, убившись об кунай второго, чтобы спасти третьего, которого лидер Дождя будет держать в качестве заложника, а потом второй, кунай которого и прервал жизнь его товарища, выкосит большую часть нападавших, после чего наречёт себя Пэйном, богом, познавшим боль и реорганизует Рассвет в группировку нукенинов S-ранга, которые впоследствии своими действиями настроят весь мир против себя, — глаза отца расширились от озвученных мной подробностей, не суливших ничего хорошего ни для кого. Комната на несколько секунд погрузилась в тишину, пока её не нарушил отец: — Звучит как не очень хорошо продуманная ложь, — сложил он руки на груди. — Что ещё за Акацуки, что за засады? Да и причём там вообще АНБУ Конохи? — он, кажется, собирался было меня отругать за, как он сам думал, навешивание ему отборной лапши на уши, как вдруг сделал глубокий вдох и усмирил свой порыв. — Ладно, допустим, так и случится. Но зачем шиноби Амэ и АНБУ Не Конохи устраивать засаду членам Акацуки, которые, по твоим словам, помогают своей стране? Чем они не угодили Ханзо и, уж тем более, Хирузэну? Да и как всего лишь один человек сможет убить отряд из шиноби двух деревень? Про бессмысленность наречения себя богом я промолчу, это ещё более глупый поступок, но опять-таки, для чего это делать? — пытаясь разобраться, вопрошал отец, сложив руки на груди. — Перед тем, как ответить, я должен тебя спросить. Ты точно хочешь это знать? Если я отвечу на твои вопросы, не захочешь ли ты попытаться изменить текущий порядок вещей, ставя нас под угрозу, куда большую, чем все Мировые Войны, вместе взятые? — серьёзным тоном спросил я. — Не понимаю, о какой угрозе ты говоришь, но в одном я уверен точно. Мне очень интересно, как обычный человек сможет в одиночку справиться с целым отрядом профессиональных ликвидаторов, — не менее серьёзным тоном ответил он, пристально смотря мне в глаза. Наверняка пытается понять, чего я добиваюсь этим разговором. К моему сожалению, мне есть, чем его удивить, и, как бы я ни хотел, чтобы канон был сохранён ради моего спокойствия и предзнания будущих событий, хотя бы отец должен знать про угрозу Мадары, который точно всё ещё жив и где-то скрывается ото всех. Прокашлявшись и, на всякий случай, осмотревшись по сторонам, я подозвал отца поближе, чтобы мои слова услышал только он. Приблизив своё ухо к моим губам, он приготовился слушать мой ответ. — Если под словом «обычный», — показал пальцами кавычки, — ты имел ввиду потомка клана Узумаки, то да, в этом плане он обычный. Но есть кое-что, что делает его необычным, и это кое-что находится в его глазницах и большую часть времени прикрыто чёлкой, — прошептал я ему. — И хочу у тебя спросить… — О чём именно? — поинтересовался отец. — Ты веришь в легенду о Мудреце Шести Путей? — также шёпотом спросил я. — Ну… — отец начал задумчиво потирать затылок, смотря куда-то в сторону. — Даже не знаю. Вполне вероятно, что кто-то, вроде него, мог существовать. — Если ты в него не веришь, то рано или поздно тебе придётся поверить. — И как это связано с Узумаки, про которого ты говорил ранее? — не совсем понял он. — Хочешь сказать, что у него глаза Мудреца? — отец саркастически рассмеялся, но, увидев мой серьёзный взгляд, тут же перестал. — Ты это серьёзно? — Если мои знания мне не врут, то да, вполне серьёзно, — киваю. — Однако каково реальное положение дел, мне неведомо, — грустно вздыхаю. В аниме Нагато был одним из немногих персонажей, которым я действительно сопереживал. С самого детства его использовали, как марионетку, основная роль которой сводилась к хранению глаз выжившего из ума пожилого маньяка и его последующее воскрешение путём самопожертвования. И Нагато, и Обито в моём понимании являются жертвами безумца с комплексом Бога, который сделал всё возможное, чтобы сломать их жизни. Не буду отрицать, что я уважаю Мадару как превосходного воина и хорошего манипулятора, но в то же время я не могу закрывать глаза на весь тот ущерб, что он нанёс, по сути, ни в чём не повинным детям, которые ему ничего не сделали. Поэтому я хочу спасти Нагато и Обито от тех судеб, которые могут сломать их окончательно, и чтобы сделать это, если кое-какие мои теории не подтвердятся, мне придётся заручиться поддержкой отца и учителя. Правда, с последним будет гораздо сложнее, если вообще будет возможно. Так что я всё-таки попытаюсь держать их в неведении относительно своих делишек во владениях Ханзо. Кстати о Ханзо! Если повезёт, я могу даже получить шанс уличить его в сговоре с Данзо! И плевать, что тот будет под прикрытием другой личины — как только они будут раскрыты основателю и, по совместительству, первому лидеру Акацуки вместе с его товарищами, тогда лучшее, что сможет сделать Ханзо, это вступить в открытое противодействие организации, в которой состоит приличное количество шиноби Дождя — шиноби Дождя, которые полностью верны Яхико и поддержат того в любой ситуации, даже если им придётся столкнуться с человеком, из-за которого и появилась знаменитая троица из Листа. В такой ситуации Ханзо по-любому попытается прилюдно обвинить Яхико в попытке сместить его и узурпировать власть в Амэ, что лишь подтолкнёт членов Акацуки к активным действиям, которые закончатся тем, в чём их и обвинял этот параноик в противогазе. А почему? Да потому что население Дождя уже достал этот индивид, который в каждом видит потенциального предателя и убийцу, пытающегося его грохнуть. Здоровая паранойя — залог здоровья параноика, безусловно, но случай Ханзо явно не имеет ничего общего со здоровой паранойей. И дело не в том, что Ханзо мне не нравится. Наоборот, если найти общий язык, с ним можно даже нормально пообщаться, что было доказано Мифунэ. Однако он должен умереть потому, что он начнёт работать сообща с Данзо. А этот ушлёпок имеет очень неприятную привычку совать свой нос туда, куда не просят, и из-за этого страдают невинные люди — канонный Нагато подтвердит. Непросто же так он утверждал, что инициатором Третьей Мировой Войны Шиноби был Лист. Но, учитывая характер третьего хокагэ, виновником этой войны вряд ли был он. Но кто же, если не лидер Конохи? Ответ очевиден: Тьма Шиноби и глава Корня — Шимура Данзо. Если кто и мог втянуть Коноху в войну, то только он, ибо больше просто некому. А Хирузэн же из-за своей мягкотелости ничего ему не сделал (а я точно уверен, что он не мог не знать про вину Данзо), даже наоборот — отправил на фронт почти все военные силы деревни, а когда те закончились, переключился уже на детей. Если память на этот раз мне не изменяет, как это было с моим просчётом относительно троицы учеников Сарутоби, то Хаширама создавал Коноху, чтобы детям не приходилось воевать и умирать за интересы взрослых, которые не могут решить свои проблемы мирным путём. И мне бы очень хотелось увидеть его лицо, когда бы он узнал, ЧТО именно делал Хирузэн на посту хокагэ во время Третьей Мировой. Думаю, смерть стала бы лучшей участью старого Хирузэна. Но так или иначе, суть в том, что он стал плясать под дудку своего бывшего сокомандника, то ли реально настолько доверяя ему, то ли просто подыгрывая, преследуя какие-то свои интересы. Сарутоби — клан торгашей, всё-таки, мало ли, о чём они думают, когда делают что-либо. А-а-а! Эти долбанные старые интриганы! Скорее сойдёшь с ума, чем поймёшь, чего они на самом деле добиваются! Но сейчас не время пытаться понять действия шиноби-пенсионеров, устраивающих свою игру престолов — есть дела и поважнее. Завербовать отца, например. — Ха-а-а… — Даичи, бедняга, уже потирал виски от всего, что я на него сваливал. И его можно понять. Ирония ситуации в том, что он ещё даже не определил для себя — верить мне или нет. С одной стороны, это первый разговор между нами, когда не только отец, но и сын делится своими тайнами, пытаясь получить доверие со стороны одного из своих ближайших родственников, а с другой, несмотря на всю мою честность и даже откровенность, раскрываемая мной информация для отца слишком неожиданна и невероятна, да настолько, что грозит разрушить выстроенную в его голове привычную ему картину мира. Как никак, не каждый ребёнок может знать важные исторические события, важных личностей с их достижениями и даже будущее. Такими темпами недалеко и каким-нибудь Мессией себя объявить — знание канона такое вполне позволяет и доказать, что я обманщик, у местных не получится. Уже в очередной раз ловлю себя на мысли, что из меня в долгосрочной перспективе мог бы выйти очень опасный и непредсказуемый злодей. Хм… Хммм… Или я сошёл с ума, или я действительно воспринимаю идею становления злодеем наиболее оптимальной к реализации. Хотя злодеи в мире шиноби это одно из самых интересных явлений в произведении японского мангаки. На самом деле, в «Наруто» очень малое количество так называемых "злодеев" действительно ими является. Типичные примеры: Итачи, Нагато, Обито, Мадара — список неполный. Да даже Чёрный Зэцу, если рассуждать с его извращённой стороны, откровенно не тянет на злодея. На хитрого и изворотливого психопата с букетом из комплексов маменькиного сынка и манипулятора — вполне, но на кого-то посерьёзнее — уже нет. Посерьёзнее будет Орочимару, но он больше относится к категории непонятых (если не неправильно понятых) гениев, у которых какие-то свои цели, многие из которых так или иначе затрагивают что-то глобальное. В случае Орочимару такой целью с жирным намёком на глобальность является изучение и освоение всех техник в мире. Итачи представляет собой человека с покорёженной психикой (за что спасибо Фугаку) и очень непростой судьбой, который хотел только одного — обеспечить своему младшему брату хорошую жизнь. Нагато и Мадара повёрнуты на теме «Спасителя Этого Мира», а первый ещё и на теме некого пророчества авторства… гигантской великовозрастной жабы, да не просто жабы, а Жабы-Мудреца (да-да, всё с больших букв)! А Обито… ну, над ним поколдовал старый, с начавшей изрядно протекать крышей Мадара, и этим всё сказано, так что, даже если в известном мне варианте канона Обито прямо на виду у всех после становления джинчурики десятихвостого стал бы от радости отплясывать танец племени Тумба-Юмба, я бы совершенно не удивился — какую бы дичь кто-то ни творил, если этот кто-то имеет столько сил и возможностей, что ему не страшны ни простые гражданские, ни даже шиноби, осуждать творимую им дичь вряд ли кто осмелится, по крайней мере, прилюдно, ибо жить хотят все, причём ещё и желательно в достатке. — Ну… ты пока думай, а я пойду, — пытаюсь как-то свернуть этот странный и неловкий разговор, чтобы наконец продолжить тренировки с новооткрытой гранью моих способностей. — Подожди. Позволь мне… сказать тебе кое-что… — я резко остановился, услышав приглушённый голос отца моего нынешнего тела и обернулся. — Прости меня! — Даичи наклонил голову лицом вниз, а понимание нынешней ситуации помахало мне ручкой и свалило в неведомые дали. — Прости своего непутёвого и глупого отца… Мне не следовало кричать и, уж тем более, обвинять тебя в чём-то, — отец поднял не меня свой взгляд. На меня смотрели глаза человека, раскаивающегося в совершении какого-то преступления, как минимум. — Когда я был в пути в страну Чая и мне донесли новость о твоём рождении, я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Мне казалось, что у меня родился не просто ребёнок, что появился на свет нашими с Сарой стараниями, а маленькое чудо, что осветит своими светом и чистотой нашу наполненную ложью, недоверием и безысходностью жизнь. И знаешь… — он подошёл, присел на корточки и… обнял меня. Крепко так, что я даже и не думал вырываться — не хочу портить момент. — Хоть и по-своему, но ты именно такой, каким я и хотел тебя увидеть. Ты добрый, сострадательный и, самое главное — честный. Сара мне уже рассказала, как ты спалился перед главой, — он тихо посмеялся, а я вспомнил одни из самых позорных мгновений в своей второй по счёту жизни, после чего он начал гладить мою шевелюру. — Кем бы ты себя ни считал и какую бы жизнь ни проживал раньше, для нас с твоей мамой ты всегда был, есть и будешь именно тем, кем мы тебя назвали — нашим первенцем, нашим сыном, — отец улыбнулся, отпустил меня из своих объятий и посмотрел мне прямо в глаза. — Юичиро, никогда не забывай этого. Никогда. — Эм… спасибо… отец, — резкая перемена в поведении отца сбила меня с толку, а потому я просто выдал первое, что пришло в голову. — За то, что вы с мамой у меня есть, — на этом я решил побежать к выходу, чтобы отойти от столь необычных откровений и потренироваться на свежем воздухе — сейчас только тренировка поможет мне освежить голову. — И не думай, что мне нравится, чему ты учишься у главы! — донеслось мне вдогонку от человека, которому я, неожиданно, оказался должен. Ведь, по сути, заняв место его сына, я мало того, что изменил ход истории, но ещё и лишил этих хороших людей шанса побыть нормальными родителями нормального ребёнка. Шанса, который у них может больше и не появиться в виду их профессиональной деятельности. Да и даже если отбросить эту проклятую работу шиноби, к которой мой отец испытывает чистую неприязнь, то в этом мире необязательно быть ниндзя, чтобы умереть от самых разных причин, коих тут даже больше, чем в моём изначальном мире. От различного огнестрельного оружия тут мало шансов отправиться к праотцам, безусловно, но зачем нужен огнестрел в мире, где его вполне себе хорошо заменяет человек, который благодаря техникам соответствующей стихии сам может выполнять роль этого самого огнестрела? Так, размышляя почти что ни о чём, размеренным шагом прогуливался по округе в поисках более менее ровной площадки для медитации и последующей отработки техник клонирования. Воздух, как это обычно и бывает на этом острове, был насыщен запахом моря и водорослей. Но почему этот запах мне в данный момент кажется столь резким? От этих странных и неожиданных ощущений провожу ладонью под носом и с удивлением обнаруживаю, что там влажно. И влага там была явно не морской, хоть по химическому составу и найдутся некоторые совпадения. Хмыкнув, вспоминаю недавний разговор с отцом. — Хе… а ведь я и не помню своих родителей из прошлой жизни. Неужели на этот раз всё будет иначе? Целую минуту я безбожно потратил, смотря на море, забыв о намерении потренироваться и вспоминая свою прошлую жизнь. Вспоминая… что родителей-то у меня там и не было вовсе. Но, если в этом мире у меня они есть, почему я себя так странно чувствую? Почему слова Даичи так сильно сжимают что-то в груди, что из глаз льётся влага? И когда это я успел стать таким нюней? Вытираю дорожки от слёз, пытаясь отрешиться от неожиданно решивших напомнить мне о своём наличии эмоций, которые сейчас мешают достичь результата. На протяжении нескольких часов медитирую, гоняя чакру по телу и создавая на голом контроле на разных дистанциях от моей тушки Незримых Чакро-Клонов, которых я решил наименовать Фантомами, после чего ко мне идёт высокий силуэт. Учитель. — Вижу, ты весь ушёл в тренировки, — приоткрываю один глаз и вижу оценивающе пронизывающий взгляд сэнсэя, который тот задержал за моей спиной — там периодически появлялись и исчезали Фантомы, и учитель пришёл как раз к тому моменту, когда я создал сразу трёх таких, которые в поле зрения карих глаз быстро развеялись невидимыми облачками дыма, издавая тихий «пфык». — Что-то случилось, сэнсэй? — встаю и развеиваю всех своих клонов. Если учитель лично почтил меня своим присутствием, значит, дело серьёзное. — Да, случилось, — кивает он. — Как твой сэнсэй, я отвечаю за тебя и твои действия, юный Юичиро. Кроме того, между нами не должно быть никаких тайн друг от друга. И всё же… наш случай является исключением. Не буду врать, я располагаю огромным множеством тайн, да таких, что за знание даже некоторых из них я вполне заслуживаю всю вечность перевариваться в желудке Шинигами… — Извините, что прерываю, учитель, но можно ближе к сути? А то вы что-то начали как-то слишком издалека, — неловко подаю голос во время его монолога. В ответ учитель сначала просто смотрит на меня своим ничего не выражающим лицом, а затем горестно вздыхает. — Ближе к сути хочешь? Хорошо. Но перед тем, как я перейду к сути, ты дослушаешь мою речь. И не потому, что я обиделся на твоё пренебрежительное отношение к моим наставлениям, а потому, что, в самую первую очередь, это нужно именно тебе, а не мне. Запомни раз и навсегда, мой ученик… — за мной в клубах дыма появился клон сэнсэя и положил на мои плечи свои ладони. — Если я что-то говорю тебе, то ты обязан выслушать это до конца, не прерывая меня, — клон учителя крепко схватил меня за плечи, после чего по моей пятой точке пришёлся мощный удар его коленом, что отправил меня в непродолжительный полёт, прерванный сэнсэем-оригиналом, так же, как и его клон, схватившим меня за плечи. — Это было больно, — нахмурившись от неприятных ощущений, односложно говорю в лицо этому предку Орочимару, на что тот лишь хмыкает. — А ты думал, что от моего поучительного пенделя тебе станет хорошо? — приподнял он бровь. — Самое интересное тебя ждёт впереди, мой ученик… В итоге, этот гад начал с заумным видом читать мне то ли нотации, то ли лекцию (из-за монотонности его речи это трудно определить), в то время как я старался делать вид, что слушаю его и, вообще — весь смысл моей жизни в том, чтобы каждый день при любой удобной и не очень возможности впитывать в себя мудрость этого мутного типа с не совсем гуманными методами обучения. Однако так продолжалось недолго — каким-то неясным для меня образом этот гад узнал, что на тот период я исполнял роль не примерного ученика, а бревна обыкновенного, который одинаково хорошо слушает и научную литературу, и признания в любви. Потому, чтобы отучить меня от подобного безобразия, учитель, аки заправский Хьюга, начал бить по моему телу сложенными попарно пальцами, довольно хорошо подражая стилю Мягкого Кулака белоглазого клана Листа. Почему довольно хорошо? Да потому, что ощущения после этого "массажа" были такие, что я уже ожидал или пустоту, или очередное перерождение. Хотя, кто же мне даст-то? Подтверждая последние мысли, учитель вновь потыкал своими сложенными на манер печати концентрации пальцами по моей тушке, и агония прошла. Наказание было более, чем показательным, поэтому, чтобы впредь не упустить НИ ОДНОГО СЛОВА моего МНОГОУВАЖАЕМОГО учителя, я обратился к своему внутреннему штабу с просьбой слушать его вместе со мной на случай, если я вдруг больше не осилю. Такими темпами прошло три дня. И, стоило учителю закончить свою очередную лекцию, которую клоны внимательно слушали, стараясь не упустить ни одного слова, а когда они чего-то не понимали, то не стеснялись во время минутных пауз в его речи просить объяснения и задавать вопросы, которые они максимально быстро и оперативно записывали с помощью воплощённых мной в моём внутреннем мире специально по их же просьбе блокнотов с бесконечными листами и ручек с бесконечными чернилами, так как сэнсэй ещё во время первой лекции преподал мне самый важный, как он сам его описал, урок — «никогда не прерывай меня во время лекций, а если что-то непонятно, то дождись минутной паузы и спрашивай на здоровье!», и ему было совершенно по барабану на то, что этих минутных пауз за два часа лекции наберётся, в лучшем случае, четыре штуки, благо, во время этих коротких передышек он всё же умудрялся успевать хоть и кратко, но всё же исчерпывающе отвечать на мои вопросы, которые транслировались через моих клонов, как меня телепортировало обратно на остров, прямо в мою комнату. И первое, что я сделал, это лёг на кровать, чтобы снова оказаться во внутреннем мире, чтобы переговорить с клонами и заодно повторить весь тот материал, что они через мои уши получили от учителя во время как лекций, так и спаррингов. Да-да, мои клоны записывали в свои блокнотики не только вопросы, но и всю ту полезную информацию, которой сэнсэй щедро делился со мной утром и вечером каждый день. После повторения теоретического материала, приступил к отработке практических, ака боевых, навыков, в чём клоны мне сильно помогали. Не удивлюсь, если такими темпами к двадцати-тридцати годам смогу стать мастером тайдзюцу со своим особенным стилем, и я вовсе не хвастаюсь, как последний Обито — просто клоны с их способностью передавать полученный опыт оригиналу слишком читерны, тем более, если речь идёт об отработке техник ближнего боя, в котором полностью выкладываются и клоны, и оригинал, а опыт первых так или иначе отходит ко второму, и этот процесс повторяется снова и снова, и снова, причём в каждом новом бою что клоны, что оригинал качественно превосходят свои более ранние версии, а в конце боя весь их опыт полностью отходит оригиналу. Но самое главное в том, что результат такого боя совершенно не имеет значения. Не важно, кто победит, ведь даже опыт поражения не перестаёт быть опытом, да и в любом случае что опыт победы, что опыт поражения накапливается у оригинала, то есть, у меня. На миг я даже представил себе Наруто в обтягивающем зелёном костюме, который тренируется под громкие подбадривания Гая и сражается со своими клонами, и мне поплохело от осознания того, каким же монстром мог бы стать сей блондин, если бы он тренировался как Рок Ли, используя своих клонов в тренировке тайдзюцу, а плюс к этому ещё и освоив открытие Восьми Внутренних Врат. Так и повздыхав, я продолжил методично красить лица своим клонам, а те, в свою очередь, занялись тем же, только уже в отношении меня, чтобы потом никто не мог сделать такое со мной, ведь не одними ниндзюцу мне всю жизнь решать свои проблемы — нужно ещё и об улучшении навыков владения своим телом позаботиться. Это раньше я сомневался, что одним только тайдзюцу смогу противостоять местным чудищам, по какому-то недоразумению выглядящим как люди, но после тренировок с учителем эти сомнения пропали. Тот факт, что я могу теперь, не сильно напрягаясь, превратить камень в щебень, говорит громче любых слов, что мне не следует недооценивать свою силу, тем более, учитывая, что мне ещё и года нет. Конечно, пока что тренировать открытие Врат я не собираюсь, так как их открытие оказывает огромную нагрузку на тело, да и их местоположение мне теперь известно гораздо лучше, как и их функция — ученичество у ирьёнина рулит! В общем, если очень коротко, то так называемые Восемь Внутренних Врат это естественные клапаны в системе циркуляции чакры, регулирующие ток чакры по чакроканалам. Суть в том, что они ВСЕГДА открыты, но не полностью, и через тонкие щели, которые в норме они и образуют, проходит строго дозированный ток чакры, который идёт почти ко всем жизненно важным органам: мозгу, сердцу, печени, почкам — а вдобавок к этому, оказалось, что даже кишечник питается чакрой не напрямую от Очага, который, так-то, располагается чуть ли не впритык к этому самому кишечнику, а через чакроканалы, которые отходят от Пятых и Шестых Врат, в то время как от чакроканалов, отходящих от Седьмых Врат, снабжаются чакрой органы малого таза. Чакра из Очага идёт только ко Вратам, и уже от Врат, действующих как своеобразные регулировщики скорости потока чакры, чудо-энергия любого шиноби направляется ко всем его тканям и органам. Да и вообще, единственные области в СЦЧ, в которых скорость потока чакры практически никогда не меняется, это те самые Восемь Врат, которые, правда, учитель называет не Вратами, а "Великими Тэнкецу"**, без которых, как он мне пояснил свою точку зрения, использование чакры, как таковой, было бы сопряжено с кучей рисков и опасностей, и я был с ним полностью согласен. Как он мне объяснял на одной из первых лекций, в которой рассказывал про систему циркуляции чакры и её предназначении, в теле любого шиноби есть три основные регулирующие системы: нервная, гуморальная и система циркуляции чакры. Первые две не поддаются осознанному контролю, в особенности гуморальная, а вот система циркуляции чакры, наоборот, что, однако, не всегда хорошо. На мой логичный вопрос: «И почему это не всегда хорошо?» он ответил следующим: «А ты представь, что какой-нибудь ребёнок с очень малым резервом, пытаясь усилить своё тело, во время тренировки непреднамеренно остановит ток чакры к почкам или, например, к мозгу. Как думаешь, что с ним произойдёт?». В общем, я понятия не имел о том, чем подобное может закончиться, но в том, что этому ребёнку будет, как минимум, ОЧЕНЬ плохо, я не сомневался. А учитель, как-то по-своему расценив моё молчание, "обрадовал" меня, сказав, что этому бедняге придётся забыть о карьере шиноби, и то в лучшем случае. Что касается худшего варианта развития событий, то учитель дальше в своей лекции подробно поведал о том, что происходит с органами шиноби, если резко отрезать их от чакры — сначала функциональная активность органа снижается, потом он начинает обильно наполняться кровью, пытаясь восполнить ей нехватку чакры, а вот дальше уже идёт омертвление тканей и полный отказ этого органа, который, к тому же, ещё и начинает активно отторгаться организмом, что и неудивительно — если бы кто-то увидел то, во что превращается орган без питания чакрой, он бы точно не подумал о том, что когда-то это было печенью или почкой. Но самое страшное в том, что процессы омертвления проходят тем быстрее и выраженнее, чем более жизненно важным является орган, в котором они протекают. Мозг без чакры может прожить около минуты, сердце — чуть больше минуты, почки — две минуты. Одна печень отличается на их фоне большей выносливостью, ведь она может продержаться почти пять минут, но даже так это не сильно воодушевляет. Радует только то, что полностью отрезать какой-либо орган от чакры это задача практически не осуществимая в боевых условиях. Во-первых, чакроканалы полуматериальны, и надо сильно постараться, чтобы повредить их обычными физическими методами. Во-вторых, их ОЧЕНЬ много! К одному только сердцу идёт, по меньшей мере, несколько сотен микроскопических чакроканалов и ещё несколько десятков каналов покрупнее, и это не считая тех, что идут непосредственно от Врат Смерти, охватывающих чуть ли не всё сердце, причём изнутри! Ну так вот, благодаря этим самым Вратам органы получают строго дозированное количество чакры в единицу времени, ведь, как оказалось, для органов вреден не только недостаток, но и переизбыток чакры. Суть в том, что превышение определённой дозы чакры в органе приводит к тем же последствиям, что и её недостаток. Разница лишь в некоторой специфике и скоротечности процессов — если при отсутствии чакры орган некоторое время ещё сопротивляется и пытается выжить, то переизбыток чакры приводит к кратковременному увеличению его функциональной активности, а через несколько секунд к практически мгновенному омертвлению его тканей, а в некоторых случаях даже к его взрыву! И если бы не Врата, то при каждом незначительном изменении скорости потока чакры в системе её циркуляции шиноби ощущали бы на себе все "прелести" печёночной, почечной и сердечной недостаточностей, вплоть до разрыва сердца из-за переизбытка чакры, а если бы что-то поменялось в снабжении чакрой мозга, то это и вовсе заканчивалось бы моментальной смертью, и можно было бы считать большой удачей, если бы человек умер вследствие чакроистощения мозга, а не от взрыва башки — недаром же в головном мозге аж два клапана, по одному на каждое полушарие, из восьми, именуемых сэнсэем "Великими Тэнкецу", и после его объяснений не трудно догадаться, в чём именно их величие. Из-за этого мне даже стало как-то боязно повторно предлагать ему идею чуть большего открытия Врат для усиления тела, что демонстрировали Майто Дай и Гай с Ли, но кое-как я всё же смог намекнуть на это, дополнив прежде озвученную ему мысль словами про особые тренировки, предназначенные для подготовки тела шиноби к нагрузкам, которые на него оказывает открытие Врат, но даже так учитель был непреклонен. В ответ на мою чуть более доработанную идею он очень нелестно отозвался об интеллектуальных способностях человека, которому что-то подобное может придти в голову, при этом он, нахмурившись, одним только взглядом дал мне понять, что со мной произойдёт, если я подведу его ожидания и сотворю глупость. Освоение Врат, по вполне понятным причинам, было временно приостановлено, но вот битвы с клонами в подсознании и даже в реальном мире я не прекращал. В общем, к спаррингу, обещанному учителем, я готовился основательно. Вряд ли это мне поможет, но чувствую, что, если буду сачковать, мне конец. Будет очень печально, если мой жизненный путь закончится вот так, во время спарринга. Учитель стоял у крыльца и ждал моего появления. Он меня придирчиво осмотрел, пошарил по карманам моих шорт, проверяя, не взял ли я чего с собой, а потом мы телепортировались… куда-то. Странное большое помещение с серыми, исписанными вязью иероглифов стенами из непонятного материала, в котором мы оказались, я не узнал. — Это полигон, который я сделал для наших тренировок в тайдзюцу. Бой продлится до тех пор, пока я не скажу «стоп». Используй всё, на что способен, иначе же тебе будет очень больно, — с мягкой улыбкой обратился ко мне учитель, параллельно с этим начав активацию непонятной мне техники, для использования которой требовалась необычайно длинная ручная формула, которую он кастовал с такой скоростью, что я даже не мог рассмотреть печати, которые он складывал. Думаю, я бы смог их рассмотреть, если бы активировал Единение, но если сэнсэй увидит изменения в моих глазах, он точно задастся логичными в таких случаях вопросами, чего я не желаю. Вязь иероглифов на стенах исчезла, а от стен я начал чувствовать какую-то... монолитность, что ли? Будто они стали прочнее. Нехороший знак, явно не хороший. А я ведь даже и завещание не успел составить, хнык-хнык... — Ты готов? — я обречённо кивнул, приготовившись подороже продать своё поражение. Так как я знал, что моё поражение — дело уже решённое. Может, он будет помягче, если увидит, что я выкладываюсь на полную? — Тогда нападай! Первым делом я, не используя ручную формулу, создал тройку обычных чакро-клонов и послал их вперёд, а сам начал обходить его с левого фланга, перед этим создав трёх невидимых клонов, которые будут получать зрительную информацию в прямом эфире от моего внутреннего штаба и ждать удобного момента. Он проигнорировал клонов и сразу начал двигаться в мою сторону. В ответ на это я так же, как и до этого, создал ещё тройку обычных клонов и начал снова пытаться обходить его. Неудачно. Он одним движением прорвал строй из моих клонов и мгновенно настиг меня, достаточно мягким толчком отправляя в стену. Я не знал, для чего именно предназначены печати на стенах этого полигона, но одно я знал точно — мне не хочется это узнавать на своей шкуре. Без помощи внутреннего штаба создал две руки на спине, что не позволили моему телу соприкоснуться со стеной. Посмотрев на свои конечности из чакры, не увидел на них никаких изменений, что значило, что печати на стенах мои техники не нивелируют. Краем зрения смог заметить немного расширившиеся глаза сэнсэя, после чего он быстро вернул себе свою привычную полуулыбку и понёсся на меня. Решив не мелочиться, наполнил чакрой всё своё тело и побежал встречать атаку главы Замка, приказывая внутреннему штабу быть готовым по моей команде вырастить на мне ещё одну пару конечностей. Наши с сэнсэем кулаки столкнулись, а меня опять отбросило к стене, на этот раз ногами вперёд. — «Сейчас!» — мысленно скомандовал. На бёдрах выросли две дополнительные ноги из чакры, которыми я вместе со своими настоящими ногами временно присел на стену и которые с силой выстрелили мной в сторону учителя. Он не растерялся и поприветствовал мою тушку, летящую в него, ударом с ноги по животу, и я упал, пытаясь вспомнить, как дышать. Учитель просто стоял и смотрел на мои страдания без какого-либо сожаления во взгляде и сказал: — Вставай. Пришлось встать, хоть это и было нереально сложно. Он провёл по моему животу рукой, объятой зелёной медчакрой, как мне подсказала моя память о техниках ирьёнинов, после воздействия которой мне стало немного лучше. Но сэнсэй не был бы собой, если бы не умел в отрицательном смысле компенсировать облегчение моего самочувствия. — Продолжим, — бесчувственно выдал он, и мне пришлось встать, дабы продолжить получать бесплатные звездюли, и по-другому называть эти удары у меня язык не поворачивается. Ведь любой из них может отправить меня к звёздам на небеса, оттого они и звездюли. Примерно так и заканчивались все наши столкновения. Я пытался хоть что-то ему сделать, он меня бил, я от этого получал хоть и достаточно болезненные, но не смертельные травмы, а потом он меня латал. И так пять раз. Но под конец шестого раза ему это надоело, и он просто схватил меня за плечо и повалил на землю. — Почему ты не используешь невидимых клонов? — неожиданно спросил он. — Они же слепые, чем они мне помогут? — в ответ выдал я. — Даже если и так, у слепых клонов тоже есть свои преимущества, мой ученик. Если бы, к примеру, я использовал зрительные гендзюцу, на твоих слепых клонов они бы не подействовали. Да и кроме того, я их тоже не могу видеть, а потому ты вполне мог неожиданно атаковать меня хотя бы одним таким. Неужели ты сам не додумался до такого? — с неподдельным удивлением сказал учитель. — Тогда выходит, что я победил? — с улыбкой спрашиваю у сэнсэя, на что он в ответ хмурится, осматривается и быстро перемещается к другому углу полигона, при этом как-то умудрившись нанести моим невидимым копиям, которые его кое-как окружили, несовместимые с жизнью обычных клонов повреждения, после чего пришлось их развеять. Они вернулись в мой резерв в виде чакры, передав мне ощущения вертикально рассечённой грудной клетки, пробитого черепа, и сломанных в нескольких местах костей рук. От такого по моей спине прошёл табун мурашек, но я смог быстро взять себя в руки. Выжимая из своего тела всё, что только можно, в очередной раз попытался обойти учителя с левого фланга, снова попытавшись отвлечь тройкой обычных клонов. Он их обошёл на еле воспринимаемой для моих глаз скорости, схватил мой кулак и поднял его, чтобы снова мягким толчком отправить мою тушку в стену. Я был к этому готов и плюнул ему в лицо только что созданным во рту мини-клоном, чтобы выиграть для себя хотя бы секунду. Он такого явно не ожидал, но быстро среагировал и, используя Частичное Чакро-Клонирование, вырастил на своём плече руку до предплечья, что щелбаном отправила мою уменьшенную копию в другую сторону. Я на его действие ухмыльнулся и приготовился использовать прежде хорошо себя показавшие связки тайдзюцу с исчезающими клонами, однако, увидев, как изменился его взгляд, резко понял, что мне крышка. Быстрыми движениями он прошёлся по моему телу, нанося точечные удары сложенными вместе двумя пальцами по определённым местам, после чего мне так сильно поплохело, что даже стоять не было сил, и я снова упал, тяжело дыша. Под конец этого избиения он ногой подкинул мою лежащую тушку вверх и вырастил на своей груди, снова используя мою технику, дополнительную руку, которой поймал меня за шею. А потом выдал, приблизив голову к уху: — Ты хорошо держался, да и твой трюк с мини-клоном был весьма неожиданным, но… — он сильнее сжал мою шею. Тварь! — … этого недостаточно, мой ученик. Твои действия слишком прямы и предсказуемы, и тебе надо что-то с этим делать, если ты не хочешь снова оказаться в такой ситуации. Неужели это всё, на что ты способен? — с издёвкой спросил он. Провоцирует, сразу видно, но я не поддамся. Просто отворачиваю голову, прикрыв глаза. — Жаль… — а потом наступила тьма. Проснулся я уже в своей кровати. На удивление, после этого издевательства я чувствовал себя более-менее нормально, если проигнорировать, небольшую слабость в теле, которая уже проходила. Первым делом стал быстро прогонять по памяти ход нашей битвы. Хотя, какой битвы? Скорее, избиения. Даже дураку ясно, что исход этого боя был очевиден. Ребёнок не сможет никак навредить взрослому опытному шиноби, насколько бы талантлив он ни был. Ситуацию могло бы изменить Единение, но я пока не хочу показывать этот козырь учителю. Потому что в таком случае мне придётся ему раскрыть и Ментальное Клонирование, и свой внутренний штаб, и непонятно, чем это всё закончится. Все эти мысли пронеслись в моей голове за пару секунд, после чего я решил наконец-то встать и выяснить, что изменилось, пока я лежал в отключке…

*Наше время*

Очередное утро, которое не бывает ни добрым, ни даже приятным. Выглядываю в окно, наблюдаю за спокойным островным пейзажем, на заднем плане которого виднеется царство синей стихии и тяжело вздыхаю, про себя причитая о своей нелёгкой судьбе, одновременно с этим радуясь небольшому перерыву в обучении. На сегодняшний день мне выдали выходной, как мне любезно объяснил сэнсэй после вчерашней порции издевательств, по чьему-то недоразумению именуемых тренировками тайдзюцу, потому я собирался провести его с пользой. Предполагая, что меня сегодня может ожидать или какой-нибудь внеплановый урок, или и того хуже — спарринг, начал разминаться, попутно вспоминая ручные печати, которые мне показывал учитель и помогала закреплять в памяти Момо, которая, как оказалось, достаточно давно их освоила, что меня тогда поразило. Когда мне надоело делать непотребство со своими руками, а иначе назвать мои попытки освоить некоторые ручные знаки вряд ли выйдет даже у самого терпеливого и спокойного наставника, снова скосил взгляд в окно, но чуть повыше и увидел румяного цвета облака на небе, будто исписанные рукой какого-то искусного художника. Я даже начал вспоминать что-то похожее из своей прошлой жизни. Кажется, я видел картину, изображающую то, что я сейчас вижу перед собой, в одной из галерей, которую посетил чисто из любопытства, чтобы посмотреть, чем же привлекают людей такие места. Но, что же произошло потом, я так и не смог вспомнить. Зато я смог вспомнить кое-что другое. Решив проверить свою гипотезу, я вывел из тэнкецу на своих ладонях прозрачную массу и вывалил её на землю, после чего сложил печать концентрации. И, о чудо, эта прозрачная масса превратилась в моего мини-клона. Лилипут мне кивнул, после чего я спустился в подсознание. — Парни, надо кое-что проверить. Кто готов временно занять моё место? — все клоны, как один, подняли правые руки. Я на это улыбнулся и прикоснулся к Первому, после чего ощутил потерю связи с внешним миром, а сам Первый исчез. — Кажется, сработало, — моя улыбка стала шире. — Первый, как себя чувствуешь? Нормально всё? — обращаюсь в пустоту. — «Нормально, Господин», — ответил подчинённый мне клон. — Хорошо, тогда возвращайся, — и клон снова оказался в положенном ему месте, то есть, в подсознании. — Младший, как там обстановка? — спрашиваю теперь уже у своей уменьшенной версии снаружи. — «Никаких посторонних, Господин», — мысленно докладывает мне он. — Отлично, — задумчиво говорю, шагая из стороны в сторону в подсознании перед своими клонами. — Очередное испытание завершилось с ожидаемым мной изначально результатом, и мне не даёт покоя эта простота. Как будто всё, что я придумываю, не требует вообще никаких усилий на свою реализацию. Есть хоть какие-нибудь объяснения этому феномену? — задаю давно гложущий меня вопрос, и клоны принялись размышлять, предлагая каждый свои варианты: — Возможно, всё дело в Вашем взрослом разуме, Господин. Это бы объяснило ту лёгкость, с которой Вы осваиваете чакру и техники на её основе, — предположил Первый. Я ему кивнул и начал слушать варианты ответов от других клонов. — Или же всё дело в печати на Вашей руке. Доказать это напрямую не представляется возможным, так как технику Чакро-Клонирования Вы осваивали уже после её нанесения Вам, но если учесть, что в этой печати содержится чакра Вашего учителя, то она могла каким-то образом на Вас повлиять, — последовал ответ от Второго. Я задумался над его словами. А ведь в его словах есть доля истины. Примерно так можно объяснить то, каким образом я мог понимать слова учителя, хотя некоторые из них я слышал впервые, как и мою способность свободно читать и понимать содержимое из свитка, который был мне выдан им же. Я не верю в совпадения и, уж тем более, не верю, что в этом мире я родился с аномально высоким талантом полиглота, а значит остаётся только вариант с печатью. То, что я смог через неё мысленно связаться с учителем, говорит само за себя, да и сам он после её нанесения это подтвердил, аргументировав тем, что она позволит ему меня засекать. Перестраховщик, чтоб его! Будто я от него убегу! А если ещё вспомнить свойство моей чакры записывать на себя информацию и передавать её мне, то всё становится ещё понятнее — скорее всего, моя чакра каким-то образом проникла в печать, смогла добраться до чакры учителя в ней, переписала с неё всё, что мне тогда было нужно и передала мне. Блин! Да я так могу все его техники изучить и освоить! Надо только дать своей чакре команду переписать с чакры в печати всё. И не просто всё, а именно всё. Однако придётся с этим немного повременить, так как на свой главный вопрос я ещё не получил исчерпывающий ответ. — Интересное предположение, хоть оно конкретно и не объясняет то, что мне нужно, но приму к сведению, — похвалил я Второго, от чего тот прям засветился от счастья и неестественно широко улыбнулся. — Ещё варианты? — повернулся к оставшимся четырём клонам, которые за последнее время не проронили ни слова. Они всё также продолжали стоять с выражением активной работы мысли на лицах, пока Четвёртый не обратился ко мне с неожиданной просьбой: — Господин, прошу меня простить за то, что прерываю Ваши размышления, но можно мне иметь здесь свободу перемещения? — и поклонился. Не совсем понимая, что ему пришло на ум, просто кивнул ему. А потом он неожиданно оказался на другом конце пространства моего внутреннего мира, да настолько далеко, что я его еле различал. И только теперь я начал понимать, насколько же на самом деле огромно это место. — Что ты сделал? — спрашиваю у того. — Пожелал оказаться вот тут, и только с Вашего разрешения я смог это сделать, — ответил мне Четвёртый, которого я, даже несмотря на расстояние, прекрасно слышал. Догадка пришла неожиданно. Вот же..! Как я сам не понял?! — Ну конечно! — воскликнул, не сдержав эмоций. Клоны повернулись ко мне. — Это не реальный мир! Он только в моей голове, потому тут не действуют законы физики и можно делать всё, что угодно! — с осознанием своей абсолютной власти над этим местом, я тут же пожелал взлететь и, как ни странно, я взлетел! Возвысившись, в прямом смысле этого слова, над зеркальной гладью своего внутреннего мира, я начал летать из стороны в сторону, пытаясь увидеть хоть что-то выбивающееся из этой идеально ровной картины, но безуспешно. Одна сплошная пустошь. Поняв всю бессмысленность своих попыток, вернулся к клонам, которые смиренно ожидали моих дальнейших указаний. На этот раз я решил попробовать сделать кое-что другое. Подняв свою руку, представил, что над ней загорается маленький огонёк и направил всю свою концентрацию на это. И над моей ладошкой появился маленький язычок пламени. Провёл через него руку и не почувствовал жара. На миг пришла мысль кинуть этот язычок в одного из клонов, но я её быстро отбросил. Это может прозвучать странно, но я не хотел причинять своим клонам боль. Они и так тут стараются ради меня, даже моими рабами стали на добровольной основе. С моей стороны было бы просто несправедливо обойтись с ними настолько жестоко. Хоть я особо и не помню о себе из прошлой жизни, зато моя совесть явно никак не изменилась после смерти и перерождения. Сконцентрировался на увеличении огонька, и маленький язычок превратился в большой шар из плазмы высокой температуры, которую я даже в таком виде не прочувствовал. Решив играть по-крупному, представил себе гигантский огненный шар где-то наверху, после чего в моём внутреннем мире внезапно появилось своё собственное солнце. Ни в какое сравнение с настоящей звездой не идёт, но уже хоть что-то. Клоны в свою очередь, узрев сие событие, в благоговении преклонили головы, но после моего выразительного зырка вздрогнули и поспешили мне помогать. Каждому клону я приказал представить разные явления природы, включая и катаклизмы. Это мой внутренний мир, и всё в нём находится под моим контролем, потому каких-то там смерчей, землетрясений, вулканов и падающего сверху космического мусора я здесь не боялся — одно желание, и они все испарятся, будучи лишь плодами моего воображения. Почему-то ни у одного из клонов не получилось, зато получилось у меня: я и горы из ничего выращивал, и огненный дождь по всему внутреннему миру устроил. Апогеем же моего произвола в этом месте стало инициирование падения гигантского астероида. Я не знал, сможет ли эта махина угробить моих клонов, даже будучи ненастоящей, потому мысленно дал клонам невосприимчивость к урону от её падения, а чтобы наверняка спасти их из-под удара, также мысленно наделил их способностью летать и приказал взлететь и держаться поближе ко мне. Они с ощутимым трепетом наблюдали за снижающейся к поверхности моего внутреннего мира многокилометровой глыбой, и в тот момент я понял, почему они так пекутся о том, чтобы всячески мне угодить. С таким-то власть имущим по соседству, хочешь ты того или нет, а даже новую веру придумаешь и станешь её активно исповедовать, чтобы не быть наказанным за непочтение. Пока предавался таким мыслям, астероид столкнулся с зеркальной твердью внутреннего мира, породив мощный грохот, после чего я пожелал исчезновения вымышленного космического тела и обнаружил, что на идеально ровной зеркальной глади не осталось ни царапинки. — Ладно, — возвращаю своё внимание к клонам, — предлагаю вернуться к нашему последнему обсуждению. Какие у вас есть ещё варианты? — адресую свой вопрос пока ещё ничего не сказавшим клонам, у которых могли быть более интересные предположения. На некоторое время наступило молчание, которое я решил не прерывать, надеясь услышать их ответы. Для большей концентрации отвернулся от клонов и сам начал размышлять над самым главным на данный момент вопросом, как вдруг все клоны разом воскликнули: — ПРИКАЗЫ! Как говорится, до жирафа наконец дошло. Чакра же подчиняется приказам! Это что получается… Если я вдруг захочу создать расэнган, у меня сразу, без обучения, получится его воспроизвести? Так это же шикарно! Надо попробовать. Так… как там это делалось..? — Кажется, я понял, в чём дело, и мне это нравится, — с улыбкой поворачиваюсь к клонам, которые, сглотнув, с трепетом начали рассматривать бешено крутящийся над моей ладонью сгусток концентрированной чакры, светящийся ярко-белым и постепенно увеличивающийся в размерах, пока он не стал по габаритам с какой-нибудь дом. Да, это он… Расэнган. Мысленно представил на большом расстоянии от нашей компании гигантскую горную цепь, которую я намеревался использовать в качестве мишени. Затем волевым усилием сжал расэнган до размера кофейного зерна и "приказал" ему полететь на скорости пули к горной цепи, а все мои копии синхронно обратили в ту сторону своё внимание. Наступивший впоследствии грохот в разы превзошёл грохот от падения астероида, но, так как клоны уже получили от меня всю необходимую защиту, те отделались лёгким испугом. Когда грохот прошёл, стал ждать, пока клоны не отойдут. Наконец, они с восхищением стали рассматривать то, что стало с горной цепью. Вернее то, что от неё осталось. И в принципе, представший перед нами пейзаж был вполне закономерен — гравий и песок. Дури я не экономил, от слова, совсем. Если я так смогу и в реальности, то вообще прекрасно! Прекрасно для меня, разумеется. — Итак… — задумчиво чешу подбородок. — Уже в который раз вы меня сильно выручили… — начал было я свою благодарственную речь, как вдруг услышал от клона, наблюдающего за внешним миром: — Господин, к Вам кто-то идёт. Мигом прерываю разговор и развеиваю мини-клона, который и донёс мне эту новость, параллельно с этим покидая подсознание. Как оказалось, ко мне пришла Момо. И не одна — за её спиной шествовал один старый лис, у которого явно имеются какие-то странные планы, связанные со мной и Момо. С чего я это взял? С того, что каждый раз, когда Момо приходила к нам в гости, чтобы предложить мне дружить, Гинро всегда за нами наблюдал, причём делал он это настолько своеобразно, что я с мамой его замечали, а вот сама Момо — нет. И когда однажды это недосталкерство мне в конец надоело и я собирался спросить у женской версии Наруто с девизом: «Я стану куноичи!», почему её дед за нами следит, мама невербально намекнула мне не делать этого, вертикально приложив к своим губам указательный палец, как в моём прошлом мире, когда кого-либо просили помалкивать. Сейчас моей матери поблизости не было, но я всё же решил не палить деда Момо перед последней. На этот раз. — Юичиро-кун, вот ты где! — улыбнулось мне это чудо в очках. — Мама с папой приглашают тебя на чай сегодня. Ты же сейчас не занят? — девочка, похоже, немного смутилась от своей же бестактности, ведь тут принято сначала говорить «извините за вторжение» и уже потом переходить к основной теме начатого разговора, хотя буду честен — принцип «сразу к делу», которым сейчас неосознанно и воспользовалась Момо, мне импонирует больше всяких бессмысленных расшаркиваний и бесед ни о чём. — Нет, а что, меня вот прямо сейчас приглашают? — Ну, э-э-э… — глубокомысленно выдала девочка, явно не ожидая от меня столь быстрого ответа, — да. Прямо сейчас, — мда, что-то она сегодня встала не с той ноги. Ну и ладно, пойду на этот их чай. Надеюсь, это не типичная японская чайная церемония, которая длится несколько часов, а не то я только зря потрачу время. — Я готов. Веди, — встал я со своей кровати и пошёл вслед за своей, с недавних пор, подругой. Наши дома хоть и были единственными на острове, расстояние между ними было достаточно приличным, потому я не только шёл в гости к семье одного старого лиса, но и наслаждался прекрасной прогулкой на фоне шума морских волн, разбивающихся о прибрежные скалы и лёгкого бриза, что немного щекотал кожу. А была бы моя сопровождающая хотя бы на восемь лет старше, и эту прогулку можно было бы спутать со свиданием. Хотя вряд ли — я же сейчас малолетний шкет, а не статный молодой человек, что покоряет женские сердца. Но всё имеет свойство заканчиваться, как и эта прогулка, по ходу которой во мне почему-то нарастала тревога. Может, я просто волнуюсь вот так вот видеться с семьёй Момо без своей матери? Увидела бы меня моя версия из прошлой жизни, как бы она отреагировал? Сказала бы, что я стал маменькиным сынком? Такое чувство, что именно так я из прошлого меня бы и назвал, ну и пусть. Я вполне доволен своим нынешним положением, и уверен, что в ближайшие годы меня будут сопровождать тишь да гладь. Вот тут мы достигли дома Момо, но чувство тревоги не только не исчезло, но и усилилось. На пороге нас никто не встретил, что тоже не особо радовало. Пришлось даже попросить Четвёртого начать сканировать окружение во избежание разных происшествий. Оставив у входа свою обувь, я последовал за Момо в гостиницу, где стояли Джуширо и его жена, между которых затем встала и сама девочка. — Молодец, Момо-чан, — погладила той голову миловидная женщина и мягко улыбнулась. — Пока поднимись к себе, а нам с Ю-куном нужно поговорить о кое-чём, — я понятия не имел, о чём они хотят со мной поговорить, потому немного насторожился. Да, вот что ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ животворящая делает. — И о чём же вы хотели со мной поговорить, Хироюки-сан? — от внимательных взглядов двух человек перед собой мне почему-то хотелось свалить во внутренний мир и заменить свою основную личность кем-нибудь из внутреннего штаба, но я не поддался сему порыву и продолжил стойко переносить эти гляделки, которые подозрительно напоминали случай, который произошёл после моего перерождения здесь. — Кхм-кхм! — неожиданного кашлянул Джуширо. — На самом деле, это я попросил Момо пригласить тебя к нам, — с неловкой улыбкой признался он. — Как ты уже понял, наша дочь очень симпатизирует шиноби, и ты имеешь весьма неплохие шансы стать сильным и почитаемым ниндзя Замка. Подозреваю, что глава выбрал из всех детей нашего селения именно тебя по причине твоей уникальности, ведь одно то, что ты имеешь столь необычную скорость развития, уже говорит мне, как ирьёнину, о многом, — он наклонился и заговорщическим шёпотом проговорил мне на ухо. — Между прочим, я присутствовал в больнице в день твоего рождения и был тем, кто передал тебя на руки Сары, твоей мамы, — вот на этом моменте я не смог сдержать удивления, ведь я отлично помнил, что в день моего рождения в этом мире, в роддоме, помимо моей матери, присутствовали две женщины, которые перед тем, как передать меня моей нынешней матери, внимательно меня рассматривали, словно какой-то диковинный фрукт. — Но об этом тс-с-с… — он вертикально приложил к губам указательный палец и подмигнул глазом, — пусть это будет нашим небольшим секретом, — ехидно улыбнулся мне этот лис-младший. Теперь я точно уверен в том, что данный кадр является сыном Гинро, которому тоже, почему-то, нравится вести себя по-детски в моём присутствии. Может, это на них так мой возраст влияет и они просто инстинктивно не могут воспринимать меня всерьёз? Вполне может быть и так, да и плевать — в любом случае это неудобство носит временный характер, ввиду быстрого роста моей тушки. — Может, чаю? — с улыбкой предложили мне, а я был и не против и потому кивнул, на что Джуширо обратился уже к своей супруге. — Дорогая, налей нашему дорогому гостю и Момо чая. — Того самого? — уточнила женщина, хоть и без какой-то конкретики. — Нет, — после чего мужчина посмотрел в мою сторону и продолжил, — пока ещё, нет. Давай лучше тот, с ягодами, который был привезён из страны Луны. — Хорошо, — женщина кивнула и прошла, как я понял, на кухню. — Юичиро-кун, ты когда-нибудь пил чай с ягодами? — проводив женщину взглядом, Джуширо снова обратился ко мне, улыбнувшись, а Четвёртый вдруг по мысленной связи сообщил мне, что чакра сего индивида пришла в движение, из-за чего я немного насторожился, но всё же ответил: — Нет, не пил, — отрицательно отвечаю и тут же немного улыбаюсь. — Но, раз уж вы мне его предлагаете, полагаю, что это хороший напиток, ведь так? — Конечно! — рассмеялся мужчина, после чего немного тише дополнил. — За одно я хочу, чтобы ты и Момо лучше ладили. Да и, по правде говоря, я надеюсь, что ты переубедишь её стать куноичи. Мне было бы гораздо спокойнее, если бы она намеревалась стать если и не членом Аналитического Центра Замка, то хотя бы ирьёнином, как и я. — В смысле, в Аналитический Центр? Она что, типа, умная? — искренне недоумеваю. Момо, конечно, достаточно образована, для ребёнка её возраста, но лично я не стал бы утверждать, что она годится на роль кого-то, вроде военного стратега, по крайней мере, сейчас. Услышав мою вопрошающую речь, названная особа повернулась ко мне с выражением сильной обиды на лице, а Джуширо громко рассмеялся, увидев выражение лица своей дочери. — Дорогой, что там у вас происходит? — неожиданно со стороны кухни послышался голос матери Момо, на что её супруг ответил, предварительно закончив смеяться. — Да так, Юичиро-кун поинтересовался интеллектом нашей с тобой дочери. Представь, он спрашивает, умная ли она, ха-ха-ха! — и он по-новой начал смеяться, а к нему ещё и его жена подключилась, наполнив дом своим звонким смехом. И лишь Момо было не до смеха — она всё ещё дулась на меня. Похоже, её сильно задел мой вопрос, хоть я и не собирался её как-либо обижать, потому я принял решение попросить извинения. — Чтобы ты знал, Юичиро-кун, Момо-чан в следующем году собирается поступить в Военную Академию, а её дед клятвенно меня заверил, что она превзошла все его первоначальные ожидания и в этом месяце закончит освоение теоретической базы первого академического курса, — мою попытку попросить прощения прервали внезапные слова Джуширо, и я не сомневался в их правдивости. Вряд ли бы он стал так нахваливать свою дочь без какого-либо обоснования, тем более, я вижу в его действиях определённый подтекст. Во-первых, он хоть и не знает обо мне многого, но уже ожидает, что я в скором времени стану достаточно уважаемым человеком в этом месте, а потому заранее налаживает связи с потенциальным будущим высокопоставленным лицом Замка, да ещё и свою дочь выставляет передо мной в очень хорошем свете, и тут уже начинается во-вторых. Во-вторых, Джуширо, конечно же, мог немного переврать, когда настолько высоко оценивал способности Момо, но я-то ведь не дерево какое-то, а, вроде как, друг Момо. Если окажется, что он втирал мне откровенную дичь, я точно об этом узнаю в самое ближайшее время, что он точно не может не понимать. Из чего следует, что врать, по крайней мере, слишком сильно, ему нет смысла, но вот немного приукрасить действительность — это да, это кто угодно может, да и вряд ли он ожидает, что я на такое буду так сильно обращать внимание. А если он всё же говорил стопроцентную правду, то для него и вовсе одни плюсы: он добивается доверия от меня, да ещё и Момо показывает в качестве полезного кадра, с которым я смогу плодотворно работать и которого я, если стану кем-то высокопоставленным, могу в дальнейшем устроить, куда нужно, что, в свою очередь, только укрепит хорошие отношения между нашими семьями. На первый взгляд, с его стороны это рациональный и грамотный ход, но у меня уже давно не «первый взгляд» на подобные ситуации. — Правда? А я не знал, ха-ха! — неловко посмеиваясь, потираю затылок. — Для меня вся эта ситуация так же внезапна, как и для вас, да и с Момо-чан я знаком всего ничего. Момо-чан, — поворачиваюсь к девочке, — извини за мои слова, если они доставили тебе неудобства. — … — меня начали буравить взглядом, но потом всё же смилостивились. — Ладно, так уж и быть, я тебя прощаю. Так же ведь поступают друзья? — обратилась она с вопросом к Джуширо, на который он с улыбкой кивнул. — Понимаю, вам ещё есть, что обсудить, но девайте продолжим за чаем, — меня и девочку пододвинули в сторону кухни, с которой доносился весьма приятный аромат. — Чай будет скоро готов, — деловито сообщила жена Джуширо. — Ты голоден, Юичиро-кун? Может, такояки? — Спасибо за предложение, Хироюки-сан, но я сыт, так что мне достаточно и чая, — вежливо отказался и, немного расслабившись, приготовился выпить чаю. На этот раз уже не сенсорика, а чуйка зафиксировала что-то странное, но не от Джуширо, а от его жены, и всю расслабленность как рукой сняло. Никакого движения чакры, однако это не только не успокаивало, но и наоборот, поднимало мою бдительность на невиданную ранее высоту. Приказав Четвёртому сконцентрироваться на этой подозрительной женщине, я и сам внимательно наблюдал за её действиями, стараясь ничего не упустить и ожидая чего-нибудь… странного. И, на моё удивления, ничего необычного не произошло. — Готово. Только не спеши, Юичиро-кун — чай ещё горячий, — с милой улыбкой передо мной поставили стакан с ароматным чаем, от которого в воздух, немного закручиваясь, поднимался сероватый пар. Приняв решение не спешить, я спросил у женщины: — Эм… спасибо, Хироюки-сан. Выглядит весьма… — посмотрев на напиток нежного алого оттенка, собирался дать ему оценку, — необычно и красиво. Никогда не видел подобного. — Ты про чай? — она указала на стакан. — А, — она мило улыбнулась и начала отвечать на так и не прозвучавший от меня вопрос, из-за чего я даже заподозрил эту особу в использовании Глаза Чтения Мыслей. — Это чай, который был куплен в стране Луны. Дорогой, правда, но при этом хорошо снимает усталость и успокаивает после тяжёлой работы. — Понятно, — я кивнул. — А это не слишком дорого? — Конечно же нет! — вставил слово Джуширо. — Всего-то и надо уметь зарабатывать. Да и мой отец меня учил, что если я буду работать там, где я хочу, мне и не придётся работать и, кроме того, можно будет обеспечить свою семью, — наставительно поднял он свой палец. — Папа, а ты сегодня более разговорчив, чем раньше. Пожалуйста, оставайся таким и дальше! — неожиданно выдала дочь семейства Хироюки, на что отец данного семейства неловко и даже немного кривовато улыбнулся. — Э… да, конечно! — потерев щёку пальцем, он отпил из стакана, после чего в этой комнате все разговоры прекратились, а тишина прерывалась только звуками распития чая. Как только чай в стакане закончился, я отодвинул стул и встал из-за стола, намереваясь поблагодарить этих людей за гостеприимство и вежливо попрощавшись, уйти домой, как родители Момо встали вслед за мной. — Чай был очень хороший. Спасибо за заботу, Джуширо-сан и… — направляя свой шаг к выходу, я повернулся в сторону матери Момо. — Цубаки, — ответила мне женщина. — Зови меня Цубаки. — … и Цубаки-сан, — докончил я мысль. — Наши двери всегда открыты для тебя, Юичиро-кун, — мягко улыбнувшись, обратился ко мне Джуширо, положив руку на плечо Момо. — Да! — воскликнула Момо. — Так как мы с тобой друзья, не только я буду приходить к тебе, но и ты должен приходить ко мне! Хорошо? — Хорошо. Тогда до встречи? — До встречи. Провожали меня всей семьёй. И стоило мне только покинуть дом Момо, как какое-то гнетущее ощущение в душе немного ослабло, но я решил не обращать на это внимание, хоть и поинтересовался данным феноменом у внутреннего штаба: — И что это, по-вашему, было? — Никогда раньше подобного не чувствовал, — мрачновато протянул Четвёртый. — Когда те двое привели свою чакру в движение, это было словно… — подбирал он слова. — Словно мясник достаёт нож и примеривается, чтобы отрезать кусок, — ещё более мрачно продолжил за Четвёртого Третий. — Жуткий дом. И эти люди жуткие. Особенно тот мужик — от него так и разило чем-то… неестественным, нечеловеческим, хоть он и пытался выдать себя за нормального. — И как у таких людей только родилась такая милая дочь? — спросил Первый, который до этого подозрительно молчал и заговорил только сейчас. Ответ клонов меня, мягко говоря, удивил. Я, конечно, чувствовал что-то странное и необычное, но смахнул всё на трюк с аурой, который сильные шиноби, вроде Орочимару, частенько показывали в каноне. Но проблема в том, что личности, вроде вышеозначенного Орыча, немного… Как бы это сказать? — Неадекватные? — решил мне помочь с подбором более верного определения Первый, на ответ которого я отрицательно помотал головой. — Может, тогда маниакальные? — не сдался мой двойник в подсознании. — Хм… — я крепко задумался. — А вот это уже ближе к истине. Но всё равно не то, — обломал триумф своей ментальной копии, но потом сжалился. — Гораздо лучше будет охарактеризовать таких личностей, как тех, кто не ценит человеческие жизни. Но ведь отец Момо ирьёнин, и он не может быть таким, каким вы его описали, ибо это противоречит его основной специализации. — Верить нам или нет, решать Вам, но хочу, чтобы Вы не забывали про то, что мы смутно почувствовали от этих мужчины и женщины, — заговорил Четвёртый. — От них в плане чакры ощущается какая-то двойственная природа. Возможно и то, что они под чьим-то мощным гендзюцу. — Я примерно понял, о чём вы хотите сказать, — положив руки в карманы шорт, неспешным шагом продолжил идти к своему дому вдоль побережья, наслаждаясь видом на море. — Спасибо вам, ребята, — улыбаюсь, на что в подсознании опять раздаётся громкий хор из голосов клонов: — ВО ИМЯ ЮИЧИРО! ВО ИМЯ ЦЕЛОГО И ЕДИНОГО! ВО ИМЯ ЮИЧИРО!! ВО ИМЯ ЦЕЛОГО И ЕДИНОГО!! ВО ИМЯ ЮИЧИРО!!! ВО ИМЯ ЦЕЛОГО И ЕДИНОГО!!! — … блин, — опять рефлекторно бью себя по лицу от нахлынувшего стыда. — Вы же это специально, да? — от моего вопроса в подсознании как-то резко стало тише, а я понял, что угадал, после чего в наказание для клонов решил временно прекратить общение с ними. А то ишь уже чего творят! Над своим господином шутить вздумали!