Мы встретились в октябре

Вчерашний прокат, поднявший Алину в тройку лучших, придавал сил, но нервы были на пределе. Горошко продолжал написывать и названивать, не понимая, в чем проблема. Почему она резко отстранилась? Что такого он сделал? Они не разобрались в своих проблемах, что съедало каждого до костей. Алину и до этого напрягала эта «подвешенная» ситуация, в которой они и не пара и больше не друзья. А после раскрытой Ромой тайны, все будто бы встало на свои места. Будто бы Горошко просто использовал их близкий контакт для закрытия душевной раны. Конечно, это не так. Но кто об этом знает? Она же выбрала избегание, отложив конфронтацию на дальнюю полку с надписью: «сделаю позже (никогда)». — Катя, я в роуминге! — кричит в трубку Кузнецова, запихивая вещи в спортивную сумку. Время поджимает, скоро надо выезжать на арену, а теперь еще и Катя со своими звонками. — Алина, привет, это Сережа! — слышит она в трубку и ее сердце падает. Она не была готова к такому. Она специально изнуряла себя тренировками, дабы абстрагироваться от любого упоминания этого человека, даже в своей голове. Теперь все это было напрасно. Выстроенная стена обрушилась в один миг. Девушка бросила трубку. Ну зачем? Зачем он позвонил? Зачем снова обозначил себя в ее жизни? — К черту! — девушка зарычала то ли от злости, то ли от обиды. — Как только вернусь в Питер сразу же порву с ним, — бормочет себе под нос девушка, окончательно запихивая коньки в сумку и нервно застегивая молнию. — Раз ему так нравится трахать бывшую, пусть продолжает этим заниматься. Дорога проходит в напряженных раздумьях. Разогрев тоже. Произвольная программа важнее, совершишь погрешность — опустишься на кучу строчек вниз. Включается музыка. С первых нот Алину слегка передергивает. Кататься под что-то современное, хоть и слегка измененное, дабы федерация одобрила, непривычно. Счет другой. Но она уже скользит, стараясь сосредотачиваться только на цифрах и плавном катании. A thousand nights have passed Change doesn't happen overnight Not visible at first И в голове всплыл образ этого взбаламученного третьекурсника, который не оставлял ее в покое уже второй год. Того парня, который сначала дает все что ей нужно, а потом мгновенно отбирает. Втаптывает в грязь, развлекаясь с Алисой. You rise, I fall I stand, you crawl You twist, I turn Who's the first to burn? Мысли начинают мешать, она больше не едет «на автомате», она начинает задумываться над элементами – а это главная ошибка. Два падения и недокрут стоят ей места в тройке. Теперь она где-то в десятке. Десятке...? Она выходит со льда в «Kiss and Cry», тренер что-то говорит, но для нее это филлерно. С этим она разберется позже. Сейчас её переполняет слишком много чувств, что ещё капля и она просто расплачется. Прямо перед камерами. Ей стыдно. Она облажалась, подумала, что сможет. Но это не клишированное кино, а она не в главной роли. Не будет фееричного возвращения и первого места. Так, может, и бывает, но не с ней. Ей хочется винить в этом кого-то другого, Сережу, например, ведь это он пролез к ней в голову и испортил такой важный момент! Но нет. Алина взрослый человек, и понимает, что вина только на её плечах. Это она не отключилась, позволяя себе думать о чем-то столь не важном, но тревожащим, в данный момент. Непрофессионализм и только. В отеле Лиза говорит что-то о том, что «это только начало», «первый блин всегда комом» и «дальше-больше». Конечно, она пытается поддержать, но сейчас это только злит. Злит, потому что не справилась, и потому что не может принять это поражение, хотя сколько таких было… но это почему-то самое обидное! В голове крутится единственная фраза, которую когда-то сказал ей мастер: «Уверена, что будешь кататься как все те, кто пришел на твое место?» Теперь нет. Вернувшись домой, она без шибкого энтузиазма пыталась жить жизнь. Тренер говорил о том, что она должна собраться, мастер – о том, что отчислит, если и дальше так пойдет. Сидя на подоконнике в полной темноте, она поняла, что дальше так действительно нельзя. Одна неудача не должна стопорить всю ее жизнь, становиться балластом. Сколько их было и сколько еще будет. Раскисать нельзя, тем более скоро ее первые съемки в настоящем кино. Было трудно вливаться, включаться во всю эту рабочую суету, но это помогло ей. Она полностью ушла в тренировки, учебу и… игнорирование существования Горошко, который пару дней еще пытался дописаться до нее в социальных сетях, а потом, наверное, забил. Или с Алисой сошелся, кто знает?

***

Дни показа отрывков всегда суматошные: все репетируют, ищут свой реквизит, нервничают, зная, что после отрывков их ждет долгий разбор полетов. Благо перед ним есть около двадцати минут свободного времени, дабы и педагоги, и студенты могли очистить голову, а не сидеть умирающими лебедями, не впитывая, что им говорят. Кузнецова решила сбегать в ближайшую кофейню, ведь в её случае только кофеин поможет очистить голову. Спускаясь по главной лестнице – к выходу, она была настолько в себе, что не заметила знакомое лицо. — Понравилось с Ромой трахаться? — язвительно послышалось откуда-то сверху. Алина аж опешила. — Какого…? — Нравится на двух стульях сидеть? — продолжил Горошко. — А тебе? Как там Алиса поживает? — Кузнецова закипала, она не ожидала такой наглости с его стороны. — Причем тут она вообще? Ты спала с Ромой? — не унимался тот. — Да, боже! Нет! С чего ты взял вообще?! — Юдин сказал… — девушка недоверчиво посмотрела в его сторону, надеясь, что Сережа просто врет. — Пару дней назад приехал, говорит: «а ты знаешь, что Алина хороша в постели?», я-то, конечно, знаю, а потом выдает, что вы переспали, когда ты просила помочь с мебелью, а я из-за дебильного доклада по музлиту не смог и… — Подожди… ты тогда не с Алисой был? — удивленно спросила блондинка. — Нет, конечно. Я как с тобой начал вот это все, с ней все связи оборвал. С чего ты вообще взя… ясно, — сам закончил он. — Рома… — подтвердила девушка сама себе. Она не могла поверить, что он может вот так вот поступить. «Он не мог подолгу смотреть на неё, как на солнце, но видел её, как солнце, и не глядя»