Tokyo rains \ Токийские дожди

      Солнечный свет льется из окна на всю стену, падая на ряды столов, за которыми сидят ученики. Причудливые ветки деревьев образуют странные силуэты, которые напоминают работы японских художников в стиле Суми-э¹. Причудливые продолговатые ветви деревьев тянутся к оконным стеклам, словно желая прорваться сквозь них. Птицы, что сидят на них, своим внезапный полетом покачивают ветки, а их тени падают на белые стены аудитории.       Время, казалось бы, тянется непозволительно долго. Я перевожу взгляд с тетради, в которой записывала тему, на свои наручные часы. Подмечаю, что лекция тянется слишком нудно, а новый материал так и не вкладывается в мой мозг. Трудно усвоить что-то, когда приходится постоянно оглядываться на перешептывания.       Я нервно сжимаю руки, чувствуя чей-то взгляд на себе. С тех пор я только и ощущаю взгляды, слышу перешептывания. Я резко оборачиваюсь, чтобы взглянуть на человека, который вот вот своим взглядом проделает во мне дыру, что я вижу боковым зрением. Я непонимающе моргаю, замечая на себе взгляд темноволосого, который, как и я, не записывает лекцию учителя. Почему Итачи глядит в мою сторону? Я чуть хмурю брови, замечая, что несмотря на то, что я заметила это, его взгляд всё ещё направлен в мою сторону. Почему он смотрит? Вероятно, он уже услышал те слухи, которые распространились про меня, и гадает, правдивы ли они. Я сглатываю, отводя от него взгляд, чувствуя, что мое сердцебиение ускорилось при взгляде на него. Так бы и всматривалась в этот черный омут гипнотических глаз. Стоп. Что за мысли? Нужно сосредоточиться на конспекте, а не на парне. И нужно повторять это так часто, чтобы самой начать в это верить.       Под конец пары, я начинаю собирать принадлежности в сумку, чувствуя непреодолимое желание поскорее покинуть эту аудиторию. Собирая учебники, я в неясном контексте слышу свое имя, из-за чего я замедляюсь. Опять. Кто-то обсуждает мою загнивающую репутацию, или же вчерашнюю драку с Саю. — Это точно она? — слышу я, из-за чего сглатываю. Интересно, что они обсуждают? Мои фотографии или же драку? Признаться честно, никогда не думала, что окажусь в эпицентре внимания студенческой жизни в таком смысле. Теперь обыденность и «серость», от которой я так бежала, кажутся мне наилучшими качествами жизни. Всегда проще, когда ты ничем не выделяешься, когда ты просто один из многих. Сложнее всего, когда ты можешь зацепить чье-то внимание, ведь никогда не знаешь, с какой стороны на тебя посмотрят. — Я не думала, что она такая, — слышу я женский голос за спиной, вероятно, за несколько столов дальше от меня. Я сглатываю, чувствуя, что желание вырвать несколько женских локонов возрастают во мне. Иногда я чувствую себя так, словно во мне начинает медленно тикать какая-то бомба, которая жаждет подорвать всё и всех вокруг. — Никогда бы не подумала, — слышу я, из-за чего больно прикусываю губы, ощущая, как моя грудная клетка начала быстрее подниматься и опускаться. Черт. Держи себя в руках, Томока. Я сглатываю, поднимаясь с места. — А она не выглядит так, — говорит женский голос, из-за чего я резко встаю с места. Я сжимаю кулаки в руках, чувствуя, что вот вот сорвусь и изобью кого-то. Во избежания этого я лишь срываюсь с места, пустившись почти что на бег. Глаза начинают предательски наполняться слезами, а ком подкатывает к горлу. Ненавижу то, что происходит сейчас. Ненавижу то, что меня все терроризируют из-за нелепой ошибки. Но ещё больше я ненавижу своё одиночество, то, что я должна одна переживать все эти невзгоды, не имея рядом хоть одного человека, который бы протянул мне руку, вызволив меня из мрака. Я одна, а одиночество стало моей собственной тенью, заменяющую мне любую компанию. Я одна. Сама по себе. Раньше, я думала, что это меня защищает, но теперь я понимаю, что это стало моим проклятьем. Вечно одна, изолированная и нелюдимая. Это делает мне больно, хоть и половину времени я ношу маску безразличия с таким видом, словно меня ничего не в силах поколебать. Это ложь.       Зайдя в туалет, я лишь закрываю за собой дверь. Никого нет, пусто, как и мне на руку.       Я срываюсь на рыдания, чувствуя, как мои руки предательски трясутся.       Почему каждый раз, когда я пытаюсь склеить свою жизнь, она неумолимо тянется к ещё большему разрушению? Почему всё, к чему я прикасаюсь умирает? Я буквально очерняю всё, что только можно, включая свою репутацию. Ведь всё, чего я хотела — это нормальную жизнь, ничего больше.       «Благими намереньями вымещена дорога в ад» — эта цитата определенно описывает всё происходящее в моей жизни. Неужели я не могу стать нормальной? Неужели люди, окружающие меня, не могут относиться ко мне как к обычному человеку, не разрушая мне жизнь?       Я подхожу к зеркалу, стоящему напротив, а моё собственное отражение кажется мне невзрачным. Впрочем, как и в любое другое время. Я неудачница, та, которая никуда не вписывается, та, что вызывает неприязнь одним своим существованием. Ненавижу себя за это, однако со своей неприязнью я бы ужилась, стерпела бы себя. Но больше всех я ненавижу Саю. Чертова сука! С этими мыслями я поднимаю руку и быстрым движением бью кулаком в стену. Боль от удара мигом ощущается, однако мне плевать. Саю, я представляю её, её скривившееся от боли лицо, когда я бью её. Я бью, снова и снова, чувствуя как от боли костяшки немеют. Кехиро. Ненавижу. Я сжимаю зубы, продолжая бить, чувствуя как с каждым ударом, моя рука окрашивается ушибами.       Боль. Физическая боль перекрывает моральную, это то, что я выучила за все эти годы. Это мой способ справляться с болью. Это помогает, мне от этого легче, но важно не пересекать грань.       Я сглатываю от боли, и смотрю на свою руку. Содранные костяшки, кровавые следы на белоснежной стене. Недолго думая, я включаю кран и опускаю руку под холодную воду. Я сорвалась, однако это лучше, чем ментально мучать себя. Конечно, я бы предпочла стене лица своих одноклассниц, а в частности Саю. Чувствую себя какой-то психопаткой.       Выдыхаю, в последний раз смотрюсь в зеркало перед тем, как выйти за дверь. Теперь мне лучше, однако я не знаю насколько. Очень хочется поскорее отправиться домой, однако я должна пойти на своё «наказание» в виде исправительных работ.        Вздохнув, проходя мимо толпы учеников, я направляюсь в сторону спортивного зала. Странное чувство спокойствие после случая в туалете. Я чувствую себя бомбой замедленного действия, бомбой, которой необходимо время от времени взрываться. Странный ход мыслей заставляет меня усмехнуться, хотя на сердце нет и ни тени радости.       Зайдя в спортивный зал, я скидываю свою рюкзак на землю. Вдали стоит темноволосый, который, как ни странно, пришел сюда раньше меня. Раздражающая пунктуальность, однако.       Неспешным шагом я приближаюсь к Итачи, однако на звук моих шагов он не оборачивается, хоть и не знает, что это я. Как ни странно, но я не думаю, что этот парень хоть чего-то боится в жизни, в отличии от меня. Я замечаю, что он неторопливо закрашивает кистью столб, из-за чего останавливаюсь. Его костяшки отбиты, как и вчера. Вероятно, не одна я так срываю свой гнев. Хотя, он мало похож на человека, испытывающего проблемы с гневом. — Привет, — говорю я, давая знать о своем присутствии. Парень оборачивается, на миг отвлекаясь от своего занятия и одарив меня молчаливым взглядом. — Ты уже здесь, — произношу я, подойдя ближе к нему. Никакой реакции, однако это не то, что способно меня обидеть. Я за это время уже привыкла к его странному поведению, постоянному игнорированию меня. Обидно, но не смертельно. — Так что мне делать? — спрашиваю я, однако тут же замечаю рядом банку краски и нетронутую кисть. — Ладно, — говорю я, беря кисть и банку. Открыв её, я встаю рядом с парнем, в свою начав красить столб. — Что с рукой? — спрашивает меня парень, чем удивляет меня. Подняв взгляд, я замечаю, что он прекратил красить, а взгляд его темных глаз был на моей руке. — Ого, мы разговариваем, — подмечаю я, убрав от парня взгляд. Я не собираюсь отвечать на его вопрос, из-за чего принимаюсь красить столб. Он же просто смотрит на меня, возможно, ожидая того, что я отвечу. Что он за человек? Вероятно, слово «тактичность» он только в книжках читал, да и не особо вдавался в его значение. — Ты всё равно не поймешь этого, — произношу я, понимая, что он не оставит этот вопрос без ответа. Он не поймет. Он парень, который никогда, очевидно, не сталкивался с такого рода проблемами. Он тот, кто не сможет понять проблемы таких людей. Поэтому я и не хочу ему ничего говорить. Да и зачем? Половину всего времени, если не большую её часть, он только игнорирует мои слова и моё присутствие. — Я никогда не понимал этого, — произносит парень более серьезным голосом, в котором проскользнули нотки раздражения. Подняв взгляд, я подмечаю, что его взгляд стал мрачнее, отчего мешки под глазами стали более заметны. Чем я вызвала такую негативную перемену в нём? Вероятно, ему попросту неприятно то, что я одна из людей, занимающихся селфхармом. В моей жизни был лишь только один человек, который меня понимал, понимал даже мои склонности. Мой друг с психиатрической больницы, однако наша связь с ним прервалась. — Тогда зачем спрашиваешь? — хмуря брови, спрашиваю я, смотря на него. Парень лишь отводит взгляд, вероятно, решив снова меня проигнорировать. Какая удивительная способность абстрагироваться. Я замечаю, что я уже докрасила свою половину, из-за чего останавливаюсь. — Что дальше? — спрашиваю я, держа кисть в руке. — Лестница там, — произносит он, кивнув в сторону. Лестница стоит в пару шагах от нас. Я поднимаю голову и замечаю, что верхняя половина столба не докрашена. — Что? — спрашиваю я, не понимаю, имеет ли он в виду, что мне придеться покрасить её. — Ты серьезно? — я хмурю брови, начиная злиться. — У меня ведь нога, — я указываю на свою ногу, которая пострадала из-за той аварии. Сукин сын, который меня сбил, так и не понёс никакую ответственность за это. Чертов… — Не мои проблемы, — отвечает брюнет, не отвлекаясь от работы. — Да ты… — начинаю я, чувствуя как раздраженность растет внутри меня. — Бессердечный, — произношу я, сделав шаг и начав тащить лестницу. Рука парня, опустившаяся на лестничную ступеньку, останавливает меня. — Эй, — зовет он, из-за чего я поднимаю взгляд, хмуро смотря на него. — Просто докрась то, что снизу, — говорит он более мягким голосом, из-за чего мурашки пробегаются по моему телу. — Хотя бы это сможешь? — говорит он просто, из-за чего я хмурюсь. Я несколько секунд смотрю на него молча, наверное, уже в сотый раз подмечая то, какой он внешне привлекательный. Эти черные волосы, аккуратные черты лица, черные глаза и обрамляющие их длинные ресницы заставляют взгляд задержаться на их обладателе. Он значительно выше меня, из-за чего мне приходиться поднимать на него взгляд, что призывает к жизни моих полумертвых бабочек в животе. — Ладно, — говорю я, отступив назад, давая парню поставить лестницу у столба. Моё сердце так быстро стучится. Не могу ничего поделать с собой. Не могу не смотреть на него, когда он рядом, не могу перестать думать о нём, когда его рядом нет. Почему я испытываю такие странные чувства? — Эмм, — начинаю я, посмотрев на вверх, на то, как парень начинает красить верх столба. На секунду замираю, замечая как он остановил на мне свой взгляд. — Ты сегодня на меня смотрел, — произношу я, хотя не понимаю, зачем вообще начала этот разговор. Быть может, я просто захотела с ним поговорить. Быть может, я просто хотела его внимания. — Ну, на паре, — говорю я, дополнив. — И? — просто спрашивает он, смотря на меня равнодушным взглядом, что мне не в новизну получать от него. — Это из-за того, что обо мне говорят? — спрашиваю я прямо, смотря на парня. Мне уже нечего скрывать, ведь в любом случае все знают о том случае. Однако, почему-то, мне было бы обидно, если бы его мнение обо мне изменилось из-за неправдивых слухов. — Ну, из-за слухов? — спрашиваю я, ожидающе глядя на него. Вероятно, так и есть, ибо моя серая личность могла бы приобрести популярность только при свете таких событий. — Я же говорил, — начинает парень со вздохом. — Меня не интересуют слухи, — произносит темноволосый, смотря на меня сверху. Я сглатываю от внезапно посетившей меня нервозности. От его слов мне стало немного легче, ибо по необъяснимым причинам его мнение кое что значит для меня. — Тебя вообще что-то интересует? — чуть усмехнувшись, спрашиваю я. — Да, — кратко кидает он, возвращаясь к работе. — Что же? — временами продолжая подкрашивать низ столба, спрашиваю я. — На данный момент, — начинает он, даже не кинув на меня взгляд. — Доделать работу молча, — говорит темноволосый, ничем меня не удивляя. Странный у нас разговор. Парень, очевидно, не желает со мной говорить вовсе. — Ожидаемо, — кидаю просто я, с некой тоской понимая, что разговора у нас с ним не получается. Почему он все время отталкивает меня? Почему не проявляет попросту вежливости, не говоря уже о заинтересованности? — Можно спросить? — начинаю я, смотря куда-то вперед себя, чувствуя, что меня вдруг внезапно одолела тоска. Очень неприятно, когда все твои планы и надежды неумолимо рушатся, и ещё к этому прибавляется неприязнь со стороны парня, который нравится. Почему у меня всё так? — Почему ты меня ненавидишь? — спрашиваю я, не дожидаясь от него ответа, краем глаза заметив, что он остановился. Сердце с громким стуком шумит в груди, из-за чего мне становится не по себе. Чувствую себя жалкой, выпрашивая симпатию у парня. Я бы никогда так не опустилась, однако я и не думала, что кто-то может мне так нравится. Почему так вышло, и как я допустила то, что моё сердце прониклось симпатией к этому холодному и безэмоциональному парню? — С чего так решила? — слышу я его голос, из-за чего я поднимаю на него взгляд. — Ты меня избегаешь с самого первого дня, — честно произношу я, понимая, что у меня нет ни сил или желания лгать. Проще говорить то, что чувствуешь, чем оставлять кучу недосказанности, которая, в конечном счёте ни к чему не приводит. — Ты слишком напираешь, — произносит спокойно парень, не отвлекаясь от своей работы. — Что? — непонимающе свожу брови я, понимая, что я, вероятно, вызываю неприязнь своим поведением. Напираю ли я? Определенно да, однако я не намеревалась быть надоедливой, только хотела быть убедительной в своих мотивах. Однако этим я его и раздражаю. Жаль, конечно. — Я не… — начинаю я, затем останавливаюсь, нервно сглотнув. Что сказать, чтобы не показаться невротиком? — Я просто пыталась быть дружелюбной, — решаю честно признаться я, понимая, что во многих отношениях лучшая политика — это честность. — Я сам по себе, — произносит парень, тем самым удивляя меня. Бесспорно, я поняла, что его стиль жизни — это одиночество, однако я удивлена тем, что он так просто раскрыл этот факт. Ну, я хоть что-то знаю о нём. — Не стоит пытаться, — произносит он, всё также не отвлекаясь от своей работы. Последнее звучит так, словно он отгоняет заблудшего щенка, которого ему жалко просто отшвырнуть. — Я… — начинаю я, почувствовав некую сухость в горле от его слов. Странное чувство, словно я так и оставила много недосказанности. Я просто не нравлюсь этому парню, и этот факт уже давно пора принять. Почему я не могу свыкнуться с этим? Нужно выкинуть все из головы и признать это. Давай же, Томока. — Поняла, — завершаю я, почувствовав неловкость, которая появилась в тишине. — Прости, — говорю я, чуть опустив голову вниз, ощущая на себе его молчаливый взгляд. Вероятно, я права, и мне следует навсегда оставить эту затею. Этот парень настолько неприступный, что меня изматывают мои бесконечные попытки с ним сблизиться. С меня хватит. В первую очередь я должна разобраться со своей репутацией. Закончив с работой, я спешу покинуть спортивный зал первой. Мне не очень удобно находиться там после нашего разговора. Мне кажется, что моё присутствие только больше нагнетало всё.       Двигаясь по коридору, я замечаю идущего в моем направлении Кехиро. Интересно, что он тут делает, когда почти всё разошлись? Я не успеваю и подумать, как замечаю на его лице видимые синяки. Я округляю глаза, подмечая ушибы в области носа и скулы. Выглядит так, словно он подрался с кем-то. — Эй, — слышу я его голос, из-за чего останавливаюсь. Чёрт, что ещё ему нужно? Я не особо хочу говорить с этим парнем, ведь он столько проблем взвалил на мою голову. Однако я останавливаюсь. — Кехиро, — произношу я, хотя мне вообще не следовало с ним говорить после того, что он мне сделал. — Что с тобой случилось? — спрашиваю я, понимая, что синяки на его лице нельзя просто проигнорировать. Интересно, кто его так приложил, хотя, плевать, этот парень заслужил это. — Спрашиваешь, — произносит он просто, сухо усмехнувшись и посмотрев вниз. — Не думал, что ты настолько злопамятная, — говорит парень, подняв на меня взгляд острых глаз, которые меня в нём когда то привлекли. — Что? — хмурюсь я, непонимающе глядя на него. — О чём… — начинаю я, пытаясь понять, что сейчас происходит в эту минуту. — Рассказала своему парню, чтобы тот избил меня? — спрашивает он, останавливаясь на расстоянии. Я приподнимаю брови, удивляясь этому вопросу. Парень? Он, вероятно, сильно бредит, если думает, что у такой как я когда либо был парень. Я непонимающе гляжу на него. — Какому парню? — я хмурюсь, чувствуя, что вот-вот и начну злится. О чем он, черт возьми, говорит? — Учиха, — произносит он, смотря мне прямо в глаза. Учиха… Кто это. Стоп. Он говорит об Итачи? Я останавливаюсь, быстро заморгав. — Итачи? — спрашиваю я, хотя, маловероятно, что здесь учиться ещё кто-то с подобной фамилией, что столь редка, ибо я никогда раньше не слышала её. — Ты не в курсе? — спрашивает он, смотря на меня, вероятно, по моему удивленному лицу поняв, что я не понимаю, что вообще происходит. — Нет, — я отрицательно качаю головой. — Он сказал, за что он тебя так? — спрашиваю я, почувствовав дрожь в голосе. Я не понимаю, зачем Итачи так поступать, когда он то и делает, что в открытую меня ненавидит. Что заставило его так поступить, ведь это не его личная вражда с ним, а просто мои проблемы. Дело, вероятно, вовсе не во мне. У него, должно быть, свои проблемы с Кехиро. Это единственное объяснение. — Он только спросил, моих ли рук дело те фотографии, — произносит он, посмотрев куда-то вниз, словно, обдумывая что-то. Фото… Я сглатываю, осознавая, что всё ещё более запутаннее, чем я предполагала. Я уже давно забыла о тех фотографиях, и смирилась с тем, что моя репутация пойдет к самому дну непросветного океана. — Очевидно, что из-за тебя, — говорит Кехиро, смотря на меня. Я в край запуталась. Странно и непонятно. Вопросы только появляются в моей голове, а ответов не сыскать. — Я не понимаю… — сглотнув, начинаю я, чувствую нервозность, что прошлась по мне. Неужели он и правда поступил так? Меня удивляет, а точнее ввергает в шок то, что парень, которому я откровенно не нравлюсь, сделал нечто подобное. Благородно, хоть и в извращённом смысле благородство. — Я удалил их, — просто говорит он, смотря на меня. Честно говоря, мне сейчас жалко парня, ведь я бы не стала бить человека из-за этого. — Хорошо, — говорю я тихо, почувствовав некий укол совести. Я и предположить не могу, что сподвигло парня на такой поступок. — Ага, — кидает Кехиро, обходя меня. Я вздыхаю, почувствовав, что осталась одна.             Странно. Зачем парню, который меня явно не выносит, заступаться за меня? Это лишь путает мысли в моей голове, ведь разгадка так далека и неясна мне. 1) Суми-э — японская монохромная живопись тушью. Это направление возникло в XIV веке и было заимствовано из Китая. Слово суми-э (sumi-e) представляет собой соединение двух японских слов, которые в переводе означают «тушь» (суми) и «живопись» (э). То есть суми-э — это тип монохромной живописи.