не уходи: без тебя темно

Проблемы имеют обыкновение портить жизнь именно тогда, когда она наконец-то устаканилась во всех смыслах. Вопрос с испанским конкурсом никак не мог разрешиться, так как мой график был довольно загруженным, и отпускать меня на неделю в декабре компания не спешила. К тому же перед новым годом у меня заканчивался контракт, поэтому за оставшиеся два месяца мне необходимо было доставить вверенные мне хореографии. Но главная проблема была даже не в этом: мы окончательно поссорились с Джебомом. Мне до сих пор не понятно, почему так произошло. Он позвонил мне через несколько дней после празднования дня рождения Минхо и попросил о встрече. К тому моменту мы не общались около трех недель, тогда как раньше списывались каждые несколько дней. – Добрый день, – вежливо поздоровалась я с молодым человеком, присаживаясь напротив. – Извини за опоздание, задержали в зале. – Ничего, – привычно улыбнулись мне. – Как твои дела? Как учеба? В компании все хорошо? – Все как обычно, – пожала я плечами, просматривая знакомое меню. – Вот планирую выезд за границу в качестве официального хореографа для участия в конкурсе. – Джин-Хо так многого добилась за то время, как мы не общались, – голос Джебома стал немного виноватым. – А что с выпускной постановкой? – Вот как раз сегодня записывала две части с танцорами, – мне было приятно похвастаться. – Все еще довольно сыровато, но отточить движения уже дело десятое. Спасибо, что спросил. – Мне всегда интересны твои работы, Джин-а, ты ведь знаешь это, – он положил свою руку на мою, чуть сжимая. Неожиданно этот жест мне показался немного противным и неуместным, поэтому я аккуратно убрала свою ладонь под стол. – Покажешь? Может подскажу чего-нибудь. – Только если тебе, – пробурчала я, доставая свой ноутбук. – У нас сейчас жуткая конкуренция, перед выпускным концертом, поэтому все охраняют свое добро. Вот это, – я нажала на нужное видео и развернула экран к JB. – Я отойду ненадолго. При всей сложившейся ситуации я все еще доверяла лидеру GOT7, поэтому спокойно оставила его в зале, чтобы уделить внимание женским мелочам. В конце концов, что может случится за мое десятиминутное отсутствие? Вот именно: ничего. – Ну как тебе? – спросила я по возвращении. – Неплохо для начала, – протянул парень, делая глоток кофе. – Я увидел, что ты тоже будешь танцевать вместе с ними. – Да, так как заканчиваю фактически два направления. – А чем потом займешься? – Возможно продлю контракт как хореограф или заключу новый, – я пожала плечами. – Может вернусь домой и там найду работу. Не знаю. – А что будет с Гёмуль? – неожиданный вопрос. – Ее карьера закончится? – А что с ней? Будет и дальше вести свой блог, время от времени появляться на концертах. Все-таки она – свободный танцор. – Но у нее довольно большая фанбаза, – парировал брюнет. – Ну чего тебе стоит стать трейни, собрать себе команду и самой танцевать свою хореографию? Компания готова взять тебя под свое крыло, нужно лишь твое согласие. – Я ведь уже говорила, что не хочу, – во мне снова начала подниматься злость. – Я и так отрезана от родных, работаю почти без выходных, а ты хочешь чтобы я совсем загнулась? Ты ведь знаешь, что у меня проблемы со здоровьем, куда мне на сцене выступать?! – Значит ты и правда хочешь загубить свой талант?! Отвергнуть то, что тебе уготовила судьба? – Мы сами творим свою судьбу, JB! И я прошу отныне больше не вмешиваться в мою, – я схватила рюкзак и приготовилась встать. – Мне жаль, что ты не слышишь меня. Прощай. С этими словами я вышла из кафе, поймала такси и поехала к девочкам. Мне было плохо от того, что один из самых близких мне людей не понимает того, чего я хочу, и не желает слушать. Этот день стал первым в периоде, именуемым в народе как «черная полоса жизни». Сначала пошли многочисленные взломы моих аккаунтов с размещением крышесносных якобы признаний в плагиате моих хореографий. В сети из-за этого начал распространяться слух о том, что Соль Джин-Хо лишь притворяется выпускницей в столь юном возрасте, и на самом деле является зарвавшейся старшеклассницей. Хейтеры и раньше меня донимали, но в этот раз это слишком сильно смахивало на организованную кем-то акцию. В самом университете открыто против меня ополчились почти все однокурсники, некоторые оставались просто нейтральны ко всей этой ситуации. Меня всегда недолюбливали из-за излишнего внимания преподавателей, высокие оценки и юный возраст, но обычно просто судачили за моей спиной. Сейчас же меня начали гнобить и пытаться унизить (как это было в школе), на что я сначала огрызалась, а потом старалась не обращать внимания. Но врать самой себе я не могла: меня очень сильно задевал весь этот шум, из-за которого портилась репутация как хореографа Джин-Хо, так и танцора Со Гёмуль. К тому же за мной явно следили: в социальных сетях стали появляться фотографии со мной и мемберами довольно известных групп с идиотскими подписями. – Кто-то пытается выжить тебя с поля боя, – заявила Кён-Сун ближе к концу ноября. Они с Эрин пришли ко мне на выходные поддержать и успокоить. – Но что с этим делать и как разгребать? – отреагировала Эрин, отправляя в рот новую ложку мороженого. – Мама сказала пока сидеть и ждать, что еще произойдет, – вздохнула я, переключая клип на телевизоре. – В университете тоже так считают, только компания пока насторожилась на счет всего этого. – Нужно выяснить, кому это нужно, и потом навалять. – Нужно просто переждать, Эрин-а! – рыжая насупилась. – Хейт – обычное дело, к тому же в к-поп сфере без него, мне кажется, никто не обходится. – Артисты – да, но причем здесь обычный хореограф? – продолжала возмущаться подруга. – Да мало ли кто позавидовал? – Сун права, – подала голос я, вмешиваясь в перепалку. – Я самая молодая из выпуска, к тому же имею представительство от университета и довольно хорошую работу. Мало кто добивается таких высот в столь юном возрасте. – А я о чем, – подтвердила веснушчатая. – К тому же по твоим рассказам тебя никогда нормально не принимали в коллективе. – Аггрх, давайте о чем-нибудь другом поговорим! – Давай, как твои дела с Феликсом? – на мой вопрос рыжая скривилась, а Сун закатила глаза. Ей было глубоко все равно на всех этих айдолов. – Он чуть ли не каждый день мне жалуется, что ты отшиваешь его. – А как еще объяснить ему, что у меня все нормально и не нужно три раза на дню спрашивать про мое состояние?! – она так смешно злилась, что мы с брюнеткой на пару прыснули от смеха, чуть не выронив мороженое. – Мой отец все еще против его присутствия в моей жизни! – Но сама ты, кажется, далеко не против, – игриво возразила Сун. – И ждешь его сообщений сильнее своих курсов по дизайну. – Правда что ли? – удивилась я, поворачивая голову на подругу. – Кстати, что с ними? Как успехи? Ты говорила, что они помогут тебе поступить. – В целом мне все нравится, только есть один преподаватель, – Эрин замялась. – Вот бесит она одним своим присутствием! Постоянно стоит над душой и что-то болтает! Перебивает, когда рассказываешь тему, поправляет чуть ли не каждое слово! Ощущение, что она меня ненавидит. – Вот это пожестче моего хейта, – посочувствовала я. – Ты поэтому такая дерганая последнее время? – В общем да. – Понимаю, – протянула брюнетка. – У меня тоже научный руководитель по проекту странная. Особо ничего не объясняет, приходится самой все искать. – Помочь нужна? В принципе у меня есть время. – Пока справляюсь, спасибо. – Так все, хватит о делах! – подскочила Эрин и выхватила из моих рук пульт. – Я хочу посмотреть фильм! Мы все втроем рассмеялись и стали выбирать, что посмотреть. А потом Эрин пропала на полторы недели, не выходя на связь нигде и не посещая школу. Первые пару дней мы думали, что она просто заболела, но потом забеспокоились. Когда мы пришли к ней, открыла ее мама и сестра. От них мы узнали, что девушка сидит в комнате и почти не выходит. Такое периодически происходит, когда депрессия берет верх и не позволяет нормально существовать, поэтому мы решили тупо ждать. Теперь в университет и в компанию подбрасывала меня Сун, что не могло не укрыться от меткого взора стреев. – Новый водитель? – спросил меня как-то Феликс, направляясь вместе со мной к автоматам с едой в коридоре. – Что-то в этом роде, – пожала я плечами. – Эрин пока нежизнеспособна. – Что произошло? – встрепенулось сразу же веснушчатое солнышко, отчего светлые волосы колыхнулись из стороны в сторону. – Что-то серьезное? – Ага, и называется этот недуг депрессией. Выражается в добровольном заключении в комнате, и никто не знает почему. Все относительно нормально. – Ненормально, – возразили мне. – Мне нужно ее увидеть. – То есть думаешь, если она собственную семью не пускает на порог своей комнаты, то кого-то вроде айдола пустит? – меня разобрал смех. – Хорошая шутка. – Я не шучу, Джин-Хо-я, – впервые в темных глазах вместо привычных веселых искорок присутствовала лишь решительность и серьезность. Этот ребенок умеет быть и таким? – Меня она тоже игнорирует, и мне важно знать, почему. – Раз так хочешь нарваться на отказ, то пожалуйста, поехали вместе сегодня, – предложила я на входе в зал. В итоге мы действительно поехали втроем, чему Сун была немного удивлена, когда блондин неожиданно сел на заднее сиденье машины. Впрочем мемберы были в таком же шоке, когда Феликс заявил, что едет решить одно важное дело. На подходе к квартире я проинструктировала парня на счет ситуации и попросила сильно не включать свою харизму. Как сестра Эрин не грохнулась в обморок при его виде, без понятия, хотя все-таки ей больше нравились BTS, поэтому можно опустить этот момент. Родителям Сун объяснила, что это один из танцоров, с которыми я работаю и с которым знакома Эрин, и он пришел ее проведать, так сказать. Женщина, пожав плечами, предложила попытать удачи и оставила нас одних в маленьком подобии коридора между кухней и комнатами. Я постучала. – Я же сказала, что никого не хочу видеть! – раздался раздраженный крик изнутри. Я повторила стук, готовая в любой момент отскочить в сторону. – Сейчас врежу кому-то! Дверь распахивается, являя нам фактически фурию со сдвинутыми бровями и взъерошенными волосами в милой пижамке. Ее глаза уткнулись в район груди Феликса, после чего медленно поднялись наверх и расширились. Пока парень поднимал руку для приветствия, Эрин захлопнула дверь так, что висящая картина чуть не свалилась мне на голову. На это Сун лишь хмыкнула и ушла на кухню, а в меня вперились ошеломленные глаза. – Я же говорила: бесполезно. – Так это ты надоумила что ли?! – послышался щелчок и тут же на меня уставилась рыжая макушка. – Я еще не самоубийца и не сумасшедшая, – язвительно парировала я. – Это вот он сел в машину и буквально заставил сюда приехать. Так что разбирайтесь сами! Сказала и тоже ушла на кухню, оставив дверь чуть приоткрытой так, что можно было услышать весьма содержательный диалог. – Привет. Ты не отвечала, я забеспокоился и приехал. Извини, что ничего с собой не принес, кроме самого себя. – Я не хочу никого видеть, а вас тем более, Ли Феликс. Так что будьте добры, покиньте квартиру или хотя бы пространство перед моей комнатой! – Что с тобой? Почему такая хмурая? Я что-то не так сказал? – У меня просто сложный период, отстаньте уже от меня, – в некогда злой голос просочились нотки слез. Раздался еле слышимый шорох. – Не держи в себе, так только хуже будет. Можешь кричать, плакать, даже драться, но говори, показывай свои скрытые эмоции. Не копи все внутри себя. – Уходи, пожалуйста. В тот же момент щелкнул замок, оставляя парня одного в коридоре. Мы не стали злоупотреблять гостеприимством семьи подруги в столь поздний час, поэтому заказали такси на двоих. Сун было проще: она жила неподалеку, так что родители обеих девочек особо не беспокоились, когда они оставались друг у друга. К тому же на машину семьи скинулись вместе, равно как и на автошколу для подруг. Но чаще всего за рулем сидит Эрин: ей очень нравилось водить. – Не бери близко к сердцу, – обронила я уже в такси, не глядя на Феликса. – Через несколько дней она вернется. – Меня не это беспокоит, – парень вздохнул и немного поник. – Она словно закрылась ото всех и пытается пережить что-то внутри себя. Я боюсь за нее. – Если она захочет, то расскажет. Но заставить ее невозможно, по себе знаю. Эрин и правда пришла в себя на днях, снова озаряя мир своей улыбкой. Феликса она избегала, но все-таки извинилась за свой наезд тогда. Блондин явно решил выяснить, что же не так с нашей зеленоглазой рыжей подругой. Что ж, их дело, мне бы свои проблемы разгрести, а потом пытаться чужие решать.