не уходи: без тебя темно

К моему большому удивлению, хоть и странному, но меня никто не навещал. Из мыслей не выходила та рыжая девушка и слова врача о том, что в моем окружении было довольно много заинтересованных в моей жизни лиц. Поэтому я и задалась вопросом: почему никто из них не приходил? Как бы я не пыталась, но прорехи в памяти никак не желали затягиваться. А еще от меня не отлипал слишком приятный цветочный аромат: он словно впитался в каждую ниточку моей одежды или одеяла и ни в какую не желал выветриваться. Иногда во сне я слышала чей-то успокаивающий и нежный шепот, который слишком умело ограждал меня от кошмаров. А они мне снились чуть ли не каждую ночь, вынуждая ворочаться и просыпаться. Вот и в этот раз я стояла на крыше и смотрела в закатное небо, когда меня толкнули в спину и отправили в свободный полет. От неожиданности все внутренности словно тряхнуло, в горле застрял крик, а сердце сжалось так сильно, что сознание выкинуло меня в реальность. С приоткрытых губ срывалось тяжелое дыхание, внутри стучала кровь, по спине прошлась дрожь прежде, чем я открыла глаза и перевернулась на спину, чуть снова не захлебываясь страхом. Возле меня сидел черный силуэт: длинная кепка бросала тень на чуть светящееся в слабом уличном свете лицо, которое словно ныряло в высокий ворот одежды. Зародившийся было вскрик быстро исчез где-то в сжатом горле, пока глаза отчаянно пытались хоть за что-то зацепиться в ночном призраке. Я слишком остро чувствовала чужую обеспокоенность, от которой становилось словно… теплее? Эта мысль заставила меня вздрогнуть всем телом. – А что… – из спазмированного горла вырвался скорее хрип, чем начало предложения, но моей галлюцинации этого хватило, чтобы буквально подскочить на месте. – Тебе приснился кошмар, но теперь все хорошо, – темная фигура поднялась и приблизилась ко мне, двигая пропитанный еле заметным запахом парфюма воздух прямо на меня. Но вместо паники я почувствовала защищенность. Тем временем чужие руки поправили сбитое одеяло и коснулись прохладными пальцами моего лица в попытке успокоить. – Я посторожу твой сон, не бойся. – А я не боюсь, – прошептала я, разглядывая завораживающий омут меж ресниц и позволяя себе расслабиться. – Только не уходи… На утро в палате не обнаружилось ни одного следа ночного визитера, но я не верила тому, что он мне мог присниться. Поэтому решительно была настроена снова застать его и расспросить. Увы, следующая встреча произошла только больше чем через неделю, когда я не могла нормально уснуть после полуночи из-за вынужденного дневного сна. Физические упражнения в этот раз отняли слишком много сил, поэтому ночью я только и делала, что ворочалась и терялась в мыслях. Неожиданно в приятной тишине, разбавленной лишь ветром за окном и моим еле уловимым пыхтением, раздался тихий щелчок двери. Неподвижный воздух лениво качнулся, сопровождая чьи-то невесомые шаги легким движением, и мягко коснулся моих щек, оповещая о будущем прикосновении. Легкие нотки парфюма оседали на самом кончике носа, пока чужие пальцы застенчиво поправляли под моими руками одеяло и смахивали несуществующие пылинки. Неожиданно лица коснулась прохлада, именно там, где на коже отпечатывалась ткань шапки. Перед операцией меня постригли почти налысо, поэтому теперь мне приходилось носить головной убор. – Я пришел, чтобы снова оберегать тебя от страхов ночи, – мелодичный шепот разлился по моим венам, ослабляя узел тревоги и ожидания глубоко внутри. – Почему они так часто мучают тебя, Джин-Хо? Неужели прошлое причинило настолько сильную боль? И как я могу помочь? – Останься со мной до самого утра, цветочный незнакомец, – я проворно схватила дернувшуюся ладонь и во все глаза пыталась рассмотреть темную фигуру. От него веяло испугом. – Почему ты приходишь только ночью? Откуда знаешь меня? И откуда у меня такое чувство, что мы знакомы? – Ты и правда забыла… зови меня Хён. – Слишком похоже на дружеское обращение между парнями, не находишь? – Другого не могу предложить, – собеседник пожал плечами, выскользнул из моего ослабевшего захвата и сел на придвинутый стул. – Почему не спишь? – Чтобы тебя увидеть, – я легла выше на подушки, сложив руки на животе. – А почему ты приходишь только в темноте? – Потому что днем не могу: меня знает слишком много людей. – Мне тоже так кажется. Кто та рыжая девушка, которая звала себя Чо Эрин и заявила, что я ее лучшая подруга? – Одна из тех, кому ты доверяла, – с пухлых губ сорвался рваный вздох. Ему трудно говорить об этом? – Все, кому я доверяю, в итоге предают. Поэтому это не может быть правдой. Слова слишком легко сорвались с губ, заставляя глаза с тоской уставиться на узкую полоску прозрачного света. Он застенчиво просачивался сквозь плохо прикрытые шторы и словно ласкал светлую кожу незнакомца. Отчего-то мне казалось, что этот человек значит для меня гораздо больше, чем хочет показать. Его неожиданная реплика заставила мои плечи подскочить. – И именно поэтому ты усомнилась в намерениях тех, кого, по своему мнению, подпустила слишком близко, да? Сбежала, только чтобы снова не почувствовать ту же боль, – его голос был чересчур спокойным и ровным. Он не обвинял и не жалел, но он этого становилось лишь непонятнее и совестнее. – Похоже на меня, да, – я хмыкнула и принялась мять пальцы. – Неужели я и правда так сделала? Помню, что поссорилась с дорогим мне человеком, потом уехала на родину, а дальше все словно в беспросветном тумане. Однако есть чувство, будто ко мне привязаны тонкие ниточки, скрывающиеся в этой мгле. Мне очень нужно понять, что же я оставила позади себя, но так страшно, что сердце сжимается в тисках и норовит остановиться. – Чем тебе нравится заниматься? Чему бы ты посвятила все свое время, когда выпишешься? – темные глаза не просто смотрели на меня, они заглядывали в ту самую темноту моего сознания. Туда, куда я трусила ступить. – Кто ты и чего хочешь? – Не знаю, – в уголках глаз начали скапливаться слезы. Отчего по всей коже пробежался холодок и мурашки? Почему пальцы начало покалывать и трясти? – Не помню, не могу понять… – Я, например, танцую, отдавая всего себя музыке и движениям, – Хён словно не обращал внимания на мои слова. – Нет, я не… – дыхание начало сбиваться, мои легкие с трудом фильтровали воздух, а парень все продолжал говорить. – В нем моя страсть, мои мысли и эмоции. Через него я могу выразить то, кем я являюсь без приукрашиваний и лишних слов. – Остановись, прошу тебя… – я изо всех сил сжала рубашку у себя на груди, а другой вцепилась в одеяло возле коленок в попытке остановить наступающую панику. – Мне так нравится ставить свои композиции: я полностью отдаюсь этому чувству свободы и единению с… – ХВАТИТ! ЗАМОЛЧИ! – вырвавшийся крик оцарапал горло и сжал легкие до такой степени, что мне пришлось уткнуться лбом в согнувшиеся колени и буквально дрожать от охватившей все тело истерики. – Прекрати, пожалуйста. – Джин-Хо-я… – чужие руки потянулись ко мне, но я резко отпрянула и попыталась сжаться в комочек, спрятаться. – Прости, это было глупо, – Хён как-то криво усмехнулся. – Вот что причиняет тебе боль. Напоминания о том, что было тебе дороже всего на свете, чем ты жила и что любила. – Чего ты хочешь добиться? – прошипела я, борясь с хаосом в голове. – Чтобы ты вернулась. Чтобы нашла свою дорогу. Чтобы поняла, что уже давно не одинока, и никогда не будешь, если сама не захочешь этого. Между нами снова повисла тишина, которая отдавала легким треском напряжения, будто поленья в камине. Накрывшая меня паника постепенно сходила, убаюканная ласковым голосом, в котором сквозило отчаяние. Хен больше не пытался дотянуться до меня: он уставше съехал на стуле для посетителей и уставился в приоткрытое окно. На мгновение мне показалось, что на его лице блеснули две тонкие дорожки. Почему он испытывает такую боль внутри себя? Что он пережил и что пытается исправить? – Я, тогда, лучше пойду. Извини, что надавил и наговорил лишнего. Поправляйся, – в этот самый момент я поняла, что если ничего не предприму, то моя единственная нить с забытым прошлым оборвется. – Ты еще придешь? – у меня вырвался совершенно не тот вопрос, но его тоже стоило задать. Протянутая к ручке рука замерла, как и ее обладатель. Мы не смотрели друг на друга, но прекрасно видели свои действия. Я обняла колени. – Мне страшно как ночью, так и днем. В голове так много места, и недостающие кусочки прошлого словно бьются о стенки в попытке найти свое место. Но как только я пытаюсь ухватиться за них, меня тут же окатывает волна страха и паники. Как только смыкаю веки, перед глазами возникают разные картинки: вот я падаю с огромной высоты, в другой момент чьи-то руки смыкаются на шее, а еще эта постоянная злая ухмылка и слишком знакомый, но отталкивающий смех… Я хочу домой, чтобы все это прекратило меня мучить… – по моим щекам потекли слезы, собираясь в небольших лужицах на одеяле. – А сейчас эти слова про танцы… они словно ножом по коже прошлись. Я не понимаю, что мне делать… Слезы вырывались из груди вместе с надрывными всхлипами, мешая легким нормально функционировать, из-за чего вдохи проходили словно в судорогах. Вокруг словно было штормирующее море, грозящее поглотить меня и утащить куда-то далеко. Я потерялась в самой себе: будто я жила не так, не там и рядом не было нужных людей. Внезапно на мои плечи легли чужие руки и прижали к мягкой футболке, пока тихий голос нашептывал успокаивающие слова. Пальцы изо всех сил вцепились в этот спасательный круг, пачкая солеными слезами чужую одежду. В ответ меня лишь сильнее окутывали тепло и забота вперемешку с легким ароматом дома. Впервые за последнее время я почувствовала себя на своем месте – в объятиях того, кто был мне безмерно дорог, но кого я совершенно не помнила.