не уходи: без тебя темно

То утро не предвещало совершенно ничего необычного: солнечная погода, чашка кофе на столике рядом, интересная история на развороте и плюшевая лама под локтями. Так я проводила первую половину дня уже целую неделю, отдаваясь лени и любимому хобби. Тишина в квартире, безмятежность в голове и полное отсутствие раздражителей – вот истинное счастье после стольких лет постоянного шума. Но все же меня не отпускало чувство, что надо куда-то идти. Мои мысли прервало чье-то чертыхание возле входной двери и громкий хлопок ею же, от которого я даже подпрыгнула и подняла глаза от ровных строчек. Усталое тело со вздохом привалилась спиной к стене, в то время как изящная рука несколько резковато сняла кепку с маской, а другая зачесала длинные пряди со лба назад. Хен выглядел вымотанным, даже слишком, что и продвигло меня задать соответствующий вопрос. – Я работаю, в отличие от некоторых, кто ничего не делает целыми днями. – У меня отпуск, нельзя? И восстановительный период, – ну правда же. – Прости, нервы ни к черту, – темноволосый отлип от светлых обоев, доплелся до дивана и рухнул головой на мои согнутые колени, которые служили мне подставкой для рук с книгой. – Нужно постоянно скрываться, парней почти не вижу, а ты так сильно изменилась, что даже боюсь начать разговор. – Сейчас же мы разговариваем и вроде ничего не происходит: солнце светит, а кто-то бессовестно оккупировал мои ноги, – с улыбкой в уголках губ максимально беспечно ответила я, даже не пытаясь уже вчитываться в один и тот же абзац. – Почему тебе приходится закрывать свое лицо? И где ты пропадаешь дни напролет, что я даже застать тебя не успеваю? Ты хоть спать не забывай, пожалуйста, Хен-ни. – Известная личность я, Хо-я, в корейском бизнесе, – с поджатых розовых губ сорвался вздох. Я не смогла удержаться от соблазна провести кончиками пальцев по растрепанным волосам. – Несколько месяцев назад, в конце февраля, если точнее, на меня повесили грязные слухи, поэтому начальство отстранило меня от работы, пока шумиха не уложится. – Да уж, высокого ты полета птица, загадочный ночной посетитель, раз даже к середине июня ошиваешься по чужим домам, – мне тут же послали суровый взгляд из-под длинных черных ресниц. Лисьи глаза были чуть заметно подведены в уголках, отчего лицо парня становилось более харизматичным и аристократичным, что ли. В ответ я лишь прыснула в кулак, окончательно развеселившись. – Ладно-ладно, извини. – За правду не извиняются, только если ее не скрывают под страхом быть непонятым и непринятым, – мужской голос вдруг немного охрип и превратился чуть ли не в шепот, отчего по спине у меня пробежала толпа мурашек. – Ты ведь так и не помнишь, что произошло зимой, и даже не хочешь попытаться возродить воспоминания. – Там было что-то ужасное. Мне больно даже от мыслей об этом. Да и не знаю, за что уцепиться. Я лишь знаю, что ошиблась, но где и как… – Тогда сиди дальше со своими книжками и носа не суй во внешний мир. Танцор психанул, резко поднялся с дивана и ушел в свою комнату, несильно хлопнув дверью. Что на него нашло? Этот же вопрос я задала маме, когда через полтора часа сидела в парке и разговаривала с ней в рамках почти ежедневных видео-созвонов. Перед отъездом она оставила мне один своих старых телефонов с другой симкой, предугадав мое нежелание пользоваться своим девайсом. – Родная, вопреки твоему мнению, за тебя беспокоились очень многие: начиная от университетского состава и заканчивая близкими подругами, – женщина устало улыбнулась и откинулась на подушки позади нее. – Я могу понять твой страх перед событиями, которые ты заставила себя забыть, но если ощущаешь неуверенность в своих действиях или чувствуешь себя не в своей тарелке, то лучше переступи через боль и разберись во всем. Не заставляй других страдать еще больше. – Многих я ранила своими действиями перед операцией? – мой взгляд был устремлен вслед носившемуся по кронам деревьев ветру. – Поэтому сейчас я одна? – Ты никогда не была и не будешь одна, пока сама не заставишь себя в это поверить. Эти же слова мне уже говорили. Их так много раз доказывали своими действиями те, кто был рядом в нужный момент, но я не замечала. После выписки я даже с девочками толком не связалась, не поговорила, а они не настаивали и не лезли. Получается, что во всем произошедшем со мной виновата исключительно я? Тогда почему я не могу вспомнить? Легкие снова сдавило так, что воздух было не протолкнуть ни внутрь, ни наружу, и через мучительную минуту из горла вырвался отчаянный крик, кое-как заглушенный сдернутым с шеи шарфом. Домой я вернулась почти за полночь совершенно разбитая и немного замерзшая. Нервный срыв имеет отвратительную привычку не отпускать по несколько часов, раз за разом упорно подводя к грани. Даже ужинать уже не хотелось – только упасть на кровать и завернуться в одеяло, а лучше залезть в шкаф и спрятаться в нем. Опухшие глаза и тяжелая голова никак не давали возможности нормально контролировать свои действия и воспринимать окружающий мир адекватно, поэтому обнаружила я себя спустя несколько минут неподвижно сидящей на тумбочке в коридоре, а напротив на корточках в мои глаза вглядывался Хен. На нем была светлая футболка и свободные штаны, а волосы небрежно собраны в низкий хвостик сзади. Мои губы невольно растянулись в улыбке, но уставшая нервная система решила выдать новую порцию слез в довесок. – …слов утром, то я был не прав и погорячился. Прости меня, Хо-я. Никто и никогда не вправе осуждать тебя, – его прохладные пальцы нежно гладили мои, с легкостью поместив те между своих ладоней. – Может это была та правда, которую я заслуживаю, – прошептала я осипшим от слез голосом. – Извиняйся только тогда, когда действительно провинишься. – Где же мы были, когда ты так нуждалась в нас, Джин-на? – он провел подушечками по самой кромке моей неизменной шапки и невесомо накрыл ладонью мокрую щеку, вызывая ответное желание прижаться ближе и прикрыть глаза. – Очень далеко, чтобы больше никому не дать возможности нажиться на мне… Меня порывисто обняли, укладывая тяжелую голову на плечо и позволяя опереться на себя. Я позволила себе вдохнуть легкий аромат сирени и отпустить мучившую сердце боль. Рядом с этим человеком было не так страшно, очень тепло и легко. Даже если мы не разговаривали, он позволял мне чувствовать свою заботу. Я не уловила момент, когда сильные руки подняли обессилившую меня в воздух и потом мягко уложили на кровать, укрывая одеялом. Вокруг меня мелькали десятки однообразных фигур, которые смеялись и показывали пальцем, прикрывая ладошками злые усмешки. Я чувствовала подножки и бесконечные тычки в спину и в ребра, меня словно перебрасывали от одной компании к другой, не давая даже возможности отдышаться или немного прийти в себя. Вдруг кто-то схватил мой локоть и оттащил от толпы. Ты в порядке? Новенькая? Требуется помощь? Слезы благодарности уже готовы были появиться, но как только мне удалось поднять глаза, как еще более зловещая усмешка хлестнула по моей психике. Я не помнила эту девочку, но точно знала, что когда-то могла доверить самые потаенные уголки себя. Теперь же она отличалась от толпы только еще большей кровожадностью и силой ударов, которые обрушивала на меня. Спустя какое-то время моих болезненных стонов и умоляющих выкриков на меня обрушилась вода. Меня решили окунуть в помои, раз за разом наслаждаясь унижением и упиваясь властью. Где-то вдалеке слышался голос, призывающий быть сильной и не позволять с собой этого делать, но моих сил катастрофически не хватало даже на то, чтобы в конце концов встать со своего места пыток. Я так и лежала на краю обрыва со свисающими вниз руками. Когда мне все-таки удалось подняться на колени, я почувствовала толчок в спину прямо навстречу зияющей бездне. Удара не последовало: в последний момент страх выкинул меня в реальность. Дыхание рывками вырывалось из сдавленных легких, глаза еле открывались, а голова шумела. Было очень жарко, но при попытке откинуть одеяло мою руку тут же опалил дикий холод. Я с трудом перевернула себя на бок, поджимая под себя ноги и еще больше укутываясь в ткань. Видимо, мое копошение привлекло внимание, потому что вскоре лба коснулась прохладная ладонь. Ко рту приставили какую-то таблетку с просьбой проглотить. Моих сил хватило еще на несколько глотков воды, после чего я потянулась к источнику прохлады: настигла и обхватила ладошками тонкие пальцы, прижимая их к скуле и снова проваливаясь в сон. Где-то на периферии мне почудилось прикосновение ко лбу. На этот раз мне снился Джебом: его широкая улыбка, тихий смех и невинный взгляд. В Корее дружба между разными полами воспринималась скорее как странность и наличие любовного интереса с одной из сторон, поэтому я очень долго не позволяла айдолу стать частью моей жизни. Вот только после моей успешной постановки хореографии еще в школе лидер GOT7 всеми путями пытался завоевать мое внимание, отчего в какой-то момент я сдалась. Я позволила себе думать, что вторые дружеские отношения уж точно не станут ошибкой и мне удалось найти человека на своей второй родине, кому можно было довериться. Но и здесь меня ждала неудача. Только, если в первом случае я изначально догадывалась о причинах разрыва, то здесь было все совершенно непонятно. В спину уходящему оппе летели мои мольбы и просьбы вернуться, объяснить, за что он так со мной поступил. Меня снова не слышали. От этого стало лишь больнее. Меня накрыли воспоминания, снося все тщательно выстроенные барьеры. Перед глазами проносились картины из детства, когда меня гнобили за происхождение. Они сменились насмешливыми и презрительными взглядами от старших в танцевальных студиях, куда я ходила в средней школе уже в Корее. Я и не понимала, как сильно это в итоге повлияло на меня. Они вселили в мою голову неуверенность в себе и своих силах. Именно поэтому моя борьба за свое счастье никогда не имела конца: я просто была не в силах довести ее до логического завершения. Я настолько привыкла быть одна, что не поняла ценности друзей вокруг меня. Поэтому все мои решения в итоге носили эгоистичный характер: защитить себя от внешнего мира, но никак не других. Одинокая фигура впереди сменилась другими, которые отворачивались от меня и исчезали вдали, оставляя меня наедине со своей собственной тьмой. Меня уничтожили собственные же принципы и мысли. Но рядом не было мамы, которая заставила бы разобраться в самой себе. Я сама себя оставила в одиночестве. Хореограф без танцоров. Танцор без будущего. Будущее без возможности что-то исправить.