Святая вера

Свет в мою жизнь принесла мольба Всевышнему, тот крест что я ношу на шее своей знак тому, что вылечился я от пакости чёрной, из-за которой меня почти в землю святую закопали. Напасть это была Матерью мёртвых, её костлявые руки как вспомню, так в дрожь бросает, голос из преисподней так страшен и пропитан насмешкою над существом созданным Господом великим, с её приходом запах стоит, гнилью несёт из её царства, покуда Бог сам отвернулся от него, и всех тех кто там находится. После этого, я ушёл в церковь чистить свои грехи, ведь, когда я стоял уже возле Матушки погребённых меня спас свет Господа и мои молитвы, оградили меня словно стеною от мрака и смрада, что исходил от неё. Пакость эту свет божий поразил и она как нечисть в темноту ушла с криками не человеческими, голос её в мой голове ещё долго будет. Тогда я и понял что Бог есть, и он любит всех своих существ, что верят в него, и я должен это показать всему миру и тогда мы достигнем смирения и будем чисты все от рождения до самой старости. Сейчас я верую в него и молюсь каждый день за себя и людей, соблюдаю правила созданные Господом, ведь так я смогу очиститься и стать чуть ближе к нему, и достигнуть силы лечебной как у очищенных, верных и главное они очень близки к Богу, что даёт им дар за их веру. И это янтарная кровь бога, так её прозвали в церкви, много лет уходит на материализацию хоть капли этой жидкости, она лечит людей от всего, как может замедлить старость так и вернуть молодость, дар самого Высшего за нашу веру в него и его силу. Но это может сделать не абы кто, а люди, что всем сердцем и душою верят в него и чисты как ребёнок и лишь тогда Бог наградит, не каждый может себе это позволить, но я хочу верить в то, что я смогу стать таким же послушником, как Иосиф и его послушники, которых он сам растил и сделал заменой себе. Янтарную кровь Бога не каждый может себе позволить, только короли, это как золото, только в десятки, а может и в сотни раз дороже, и о ней знают не многие. Церковь и её послушники хранят это в секрете от люда простого, не нужно знать им про это! Чёрные, не верующие в Господа этого не достойны, хоть они и его творения. Короли готовы рвать друг другу глотки за этот дар божий, кто не хочет прожить дольше и быть молодым чуть больше, или же вылечится от пакости чёрной? Но это очень ограниченный товар, даже язык сводит от того, что я назвал дар товаром, словно это ничего и не значит пустышка будто. Качаю головой в разные стороны от этих мыслей, голова потяжелела и я решил что надо помолиться и всё пройдёт, даже обычный крест на стене обладает силой, что по краям мох растёт хотя не должен он в таком месте расти. Даже если цветок поставить возле креста, то он прорастёт притом, что его не поливали и вообще не трогали. Показатель того что есть Господь. Не могу поверить, что раньше не верил в Господа, хотя даже крест отдаёт силой лечебной. Каким же я был глупцом дурным, что отрицал Бога. Каюсь не смогу я от этого так быстро избавится, не смыть мне этот позор вечный, даже при том что я был слепым к вере, он услышал мои слова и помог мне, тогда когда я ждал его помощи как никогда. *** Холодная прохлада и озноб, что несёт вечерний вечер вызывает мурашки от перемены температур, свободные рукава от чёрного моего одеяния отдаёт последнее тепло, а крест на шее моей, остыл и даёт холод. Темное время любит погань, ведь сейчас Господь уходит вместе с солнцем, ярким, озаряющим своими лучами нечисть, на отдых, а погань из всех углов повылазила, чувствую я ауру не чистую такую же, как у Матери мёртвых, только гнилью не несёт. Тёмные лесá так страшны, как сядет солнце, нет защиты светлой, только молитва и может, небо показывает как мрак за светом идёт, переливаются от мягко розового с жёлтым до синевы непроглядной. К нам в эту глушь глубокую приехали высокопоставленные служители церкви, я думал, что там будет только один человек из людей, которые молятся Всевышнему ради янтарной крови, и какое было моё удивление и не только моё, но и других, что прибыл сам Иосиф, глава этого отряда. Сегодня было оглашено что будет отбор людей, что хотят стать ближе к Всевысшему, и на моё удивление там было моё имя, я был в замешательстве, как так я только полтора года назад пришёл в церковь, такой грязный, чёрный душою, и меня скрепя зубами приняли на обучение, конечно же не обошлось и без оплаты. В моём роду никогда не было тех, кто хотел служить церкви, поэтому я был никем, только недавно начали замечать и это давало надежду на то, что я почти очистился и надо идти дальше к свету. Потом произошло то во, что я до сих пор не верю, когда сам Иосиф проходил мимо моего ряда, он остановился указал пальцем в мою сторону, моё сердце ушло в стопы, уже думал, что в чём-то провинился и готовился к самому худшему, потому что он в последнюю неделю был в плохом настроении, из-за письма. И сказал мне выйти к нему, я как струнка вытянулся, но не хотел идти, очи его были тёмны, словно мгла, в его взгляде ничего не читалось и меня это пугало. Медленно я плёлся в его сторону. Подойдя к нему ближе до Иосифа оставалось пять шагов, и я склонился, так как никогда головой почти до коленей, сердце колотилось как бешеное, его стук в ушах был, пока была вокруг тишина мрачная, то я слышал только своё сердце и его ритм. — Выпрямись, не для этого я тебя позвал — голос строгий и басистый, очень быстро встаю, спина как к доске привязана, поясница чуть гудит от резких движений. –Видел, как ты молишься и видно в Всевышнего веришь всем сердцем, чувствую я это — протянув последние слова, голос смягчился, но в нем есть те же нотки строгости, прямой взгляд на моё лицо. Оно расцветает в улыбке, словно девица, которой предложение сделали. Стараюсь скрыть детскую радость, за серьезным лицом, но это слабо выходит, не хочу как дурак выглядеть, а то ещё что-нибудь в голову Иосифу взбредет не то. Я никогда в жизни так не радовался, был готов скакать как умалишённый. Косые взгляды некоторых, я ловил весь вечер, но это никак не влияло на моё настроение, ведь он самый обратил своё внимание, глава священников что молятся на янтарную кровь, заметил меня, словно крыльями оброс за какие-то секунды. *** Неделю я молился как тогда перед смертью, от чистого сердца и по нескольку часов, уходил самый последний из зала, а приходил один из первых. Отказался от мяса уже полностью, если раньше я мог себе позволить съесть пару кусочков за неделю, то сейчас полностью отказался, ем грибные отвары и многое такое. Что так любезно готовит Крэя, совсем уже старая, но готовит почти всё сама, и её еда самое лучшее что я ел в жизни, больше конечно же у неё получается готовить щи, вот они у неё незабываемые. Всё это время мне казалось, что за мной наблюдают пристально так. Начал часто оглядываться, волноваться о том, что за спиною моей, и всё это доходило до того что я минуты две мог оглядываться ходить по залу мольбы, заглядывал за шторы, за стулья и ничего. Свёл я это всё к тому, что я просто волнуюсь и то что мне просто кажется, да и кто так пристально будет за мной наблюдать. — Здравствуй, Николас — нé хотя оборачиваюсь на хитрый голос, что специально тянул слова, как змея ей богу. — Здравствуй, Нежил — спокойный, ровный тон голоса, взгляд упал на молодого парня, в таком же чёрном одеянии, только рукава у него зауженные и воротник почти полностью закрывает шею, золотой малый крест на поясничной сумке прицеплен, темные короткое волосы, растительности на лице даже намёка нет, зелёный ещё. Плетью часто получает даже имя его отца не спасает. — Как мольба Господу? Всю неделю молишься больше всех — словно змея прошипела а не человек, лицо как всегда радостное. — Всё хорошечко проходит — такой же не возмутительный тон, смотрю в глаза этому нéучу. Приходит с опозданием на молитвы, и буквально вылетает самый первый из зала, когда сказали, что можно идти, не молится как надо всяко разно. Вывернется чуть-ли не на изнанку, оно и сразу видно не сам пришёл в служители божьи, отец его был тоже церковником и хорошим, несколько раз его видел и даже разговаривал человек мудрый, добрый. — Хорошо что так — протянул начало, словно с угрозой произнёс уходя, несколько секунд стою смотрю в след, а после возвращаюсь к мольбе. Голова, словно потяжелела, как чёрт пришел испортит думы ясные. Долго я потом сосредоточится не мог, словно осадок остался, после него не приятный, так и чешется на языке назвать поганью человеческой, а не служителем Господа. *** Привезли меня за несколько дней до начала, прибыло не очень много людей и все они были с разных уголков нашей родины, два дня мы пробыли в ожидании, и когда наступил день отбора, нас привели в тёмную комнату, что меньше всего походила на отбор к Всевысшему, волнение, что стало тянуть меня вниз к полу, было велико и справится с ним очень трудно, руки сильно потели, и я начал перебирать ткань своей одежды. Царит мрак в этом помещении, и его еле как освещают свечки возле людей, настораживает темнота непроглядная, ой, как сильно не уютно, ожидал ярко освещение с огромным крестом на стене. Всех нас объединяло не только чёрное одеяние и принадлежность к церкви, но и то что все мы всем сердцем верим в бога, кто-то сам увидел, то на что способен Всевышний, а кого-то так воспитали. Первый кто отправился на отбор божий, был молодой паренёк. Улыбчивый чистый говорил только правду так же долго молился, светлые волосы на его голове, да очи его синие как море. Кричал так словно его там плетью бьют неистово, как даже лошадей не бьют. Внутри что-то натянулось как нить. Несколько минут и всё это время мы оглядывались и озирались на дверь с жалостью и словно это был час, а не минуты. Его потом выносили думал жив он, но оказался мёртв. Глаза словно стекляшки уже без блеска и всё забрызгано кровью, а кожа стала не естественного цвета. Внутри всё похолодело однако в комнате было даже жарко. Сердце в пятки ушло и замедлилось, дурные мысли начали преодолевать меня в том, что из-за прошлого так же вынесут и захоронят в святые земли. Люди всё шли и шли, и каждый с печалью смотрел на нас словно прощаясь, эти крики мёртвых людей я на всю жизнь запомню и с каждым уходившим становилось всё тягостнее ждать своей участи смертной, я молился как на пред смертном одре, крики людей, что умирают в муках, звенят в ушах устал я уже слушать всё это. Но я должен пройти это испытание, если смогу, то я полностью очистился, и я буду святым, как одна девушка что смогла выжить, её тоже несли и дело быть, подумали, что она мертва, только вот, еле заметно, как грудная клетка, то опускается, то поднимается, и это стало символом того, что Всевышний просто так выбирает и есть надежда, что я тоже буду жить. И это был единичный случай всех остальных выносили уже с синеватой кожей и потухшими глазами. Надежда, словно высыпалась из рук моих, когда начала приходить моя очередь. Я как баран смотрел на дверь крики уже не такие звонкие или же я уже привык к этому, я уже начинаю хоронить себя в мыслях и мне говорят. — Этот последний — они звучали как кинжалы в душу мою, и медленно я поплёлся так, словно я несу непостижимый груз всей жизни, словно часы прошли, как я дошёл до двери. Как только я зашёл в комнату там было что-то похожее на кровать, но ею не являлась скорее это было похоже что меня положили на камень, а не на что-то мягкое. Сердце колотилось как бешеное, отбойными молоточками звеня в ушах, волнение льётся через край, ком застрял в горле мешает вздохнуть и заглатывать слюну что идёт уже как вода, меня трясёт от страха перед смертью? Или же от всего, что происходит, я оглядывался на людей, как потерянный ребёнок и ждал действий, это была пытка а не выбор Господа. На моей ладони вырезали крест кинжалом, который блестел, холодное лезвие и резкая боль, что рука словно онемела от этого, секунды мне резали руку, а по ощущением, словно минутами медленно выводили крест, ноет и болит ладонь, по всей руке проходят импульсы боли неистовой, в этот момент я молился, убрали кинжал но рука горит от боли, я чувствую горячую кровь что стекает по пальцем в низ. Хочется по смотреть, но я боюсь и не могу пошевелится, другой рукой я сильно сжал то на чём я лежу и она тоже онемела не нет от боли, а от того как я сжимал, рука вся побелела. После в мою руку начали что-то капать и чего-то в золотой оправе, и тогда мне показалось, что в меня вливают лаву, я закричал так как никогда не кричал до этого руку, словно опалило огнём и эта пытка продолжалась долго и мучительно, в какой-то момент кричать я уже не мог сил не было, всё начало мутнеть и мне начало катастрофически не хватать воздуха, с каждым вздохом хотел как можно больше воздуха подать в легкие, которые также горели огнём. В какой-то момент я начал тонуть во тьме, сопротивлялся, пытался, дёргался как рыба на суше, но продолжал идти в низ, сколько бы ни пробовал и что бы ни делал. Как из глубин выбраться, то они всё в низ на дно. Рука даже тогда полыхала в огне, но мне было не до этого. Я бултыхался как мог, так, словно в воде просто плаваю, постепенно я терял чувство времени и силы также как и надежду увидеть свет божий хотя бы крупинку, ноги уставали и начинали ныть. Непроглядный мрак окружает меня, моральных сил не остаётся чтобы всплыть. Надежда пропала и я пошёл на дно топориком, не сопротивляясь не думая ни о чем, голова пуста и легка, только внутри что-то болит и тянет вниз от осознания что никто меня не спасёт, и я навсегда останусь здесь. Не будет рук помощи как и того времени, что я потратил зря на мольбы к Нему, а он отвернулся от меня в такой момент роковой. Резко меня хватает что-то за ногу, сердце от этого ушло в пятки, внутри похолодело, дёргаю головой, хочу увидеть то, что меня схватило, и ничего кроме. Костлявой руки и резкий запах гнили, словно в себя вобрала все мертвые тела и заявилась здесь, в голове вспыхнули воспоминания о Ней. Матерь погребённых, невыносимый металлический запах врезался в мои воспоминания словно кинжал, сделать вздох трудно, словно залили чем-то лёгкие. –Давно не виделись грешник, если в тот раз тебе помог твой божок то сейчас не получится избежать своей участи — прозвучал над ухом голос напитанный насмешкой и высокомерием как и его хозяйка. Пытаюсь вырваться из её хватки, но не получается никак, а она смеется как не в себя нечеловеческим смехом, и рука её костлявая продолжает ползти верх смеётся погань над попытками обычного смертного. Пытаюсь вспомнить слова молитвы, но никак, словно бегут от меня строчки заветные в голову лезут только воспоминая о церкви и её служителях и не частые разговоры, не то что сейчас нужно. Внутри словно натянулись нити и они скоро порвутся от натяжения. –Что пытаешься его позвать? — приблизила она меня к своей морде, улыбка натянутая как моя голова и горящие красные очи пугали до чёртиков. Меньше всего я хотел её видеть. На секунду моё сердце, будто остановилось, её руки расположились на моём лице, которые отдают холодом как лёд, поползли, как пауки. Пытаюсь убрать лицо от этих костлявых рук, а она только крепче цепляется за кусочки живого или уже нет. Сердце колотилось как бешеное и отбойными молотками звучало в ушах. Почти смирился со своей участью как меня словно молнией озарило молитва вспомнилась, начал её в голове крутить как последнее спасение и даже шептать, это заметила Царица мёртвых и залилась смехом злым и басистым. Как я услышал тот самый голос, как тогда гордый и твёрдый, в этот момент я буквально расцвел как никогда он снова услышал мои слова и пришёл в это тёмное царство. Лицо матери преисподней перекосило от смеха до злобы и неверия в этот абсурд, на картине маслом никогда такого не увидишь, это точно. Она ушла просто рассыпалась в темноте и мрак пропал вместе с ней, словно никогда и не было, всё стало светло на то, что я так надеялся и голос начал говорить что-то ещё я слышал приглушённо, голова вновь потяжелела, глаза хотели закрыться, а внутри всё расслабилось нити, сковывающие дыхание, исчезли. Теперь могу вздохнуть полной грудью. Пытался противостоять чарам мотал головой в разные стороны, но всё никак не проходило, мысли разбрелись в разные стороны, да и как-то не хочется их догонять. Глаза стали тяжёлые так и норовились закрыться, пока картинка не стала размытой совсем и я моргнул буквально на секунду.