Ловушка

      Двери в дом были открыты. Такемичи помнил как их закрывал. Открыв их, парень тихо зашёл внутрь. С кухни доносились разговоры. Посмотрев на обувь, Ханагаки увидел знакомые шлепанцы и чёрные туфли с высоким каблуком. Разуваясь, он услышал шаги. Они приближались. Ханагаки подумал, что совсем не тихо зашёл, раз его заметили. — Ох, Такемичи, привет - послышался женский голос с порога кухни. Названный удивлённо посмотрел на свою мать. Она была чистой брюнеткой и с серыми глазами. Она выглядит молодо, особенно с таким макияжем. — Ох, эм, привет, мама. - неловко ответил он. Парень уже не помнит, когда в последний раз общался с его матерью. Звали её Харука, (в переводе "расстояние"), разве не смешно? Было неловко. Харука стояла у входа и рассматривала своего сына. Кажется, он повзрослел, особенно его взгляд, он был другой и совсем не схож как у 14-летнего. Ей стало грустно, она не смогла быть рядом, когда он переживал трудные минуты. — Ладно, давай ужинать, там ещё твой друг пришёл. О друге уже известно. Зачем Майки пришёл? Ханагаки зашёл на кухню вместе с мамой, за столом сидел его друг, тот кто обещает в будущем много страданий для его чувств. Сано улыбнулся, ласково и нежно. Сердце пропустило удар. Уши загорелись, а воспоминания о сне в ванной, начали проявляться в голове. — .... - блондин молча кивнул и помыл руки в раковине. Говорить с ним при маме не хотелось, мало ли о чём подумает. Тишина была тянущей и неловкой. Тем для разговора не было, а что-то спрашивать было не о чем. — Ммм, Манджиро- — Просто Майки - перебил он женщину, та закрыла глаза и улыбнулась. Такемичи понял, что ей не нравится когда её перебивают. — Так вот, Майки, вы с Такемичи и в правду друзья? Блондин удивлённо посмотрел на свою мать, что за странный вопрос? К чему оно? Сано же наоборот только шире улыбнулся. По коже пробежали мурашки, а мысль о том, чтобы тот ничего не сказанул, орала внутри истеричным голосом. — Мы друзья, и он мне нравится - сказал глава Банды. Харука прикрыла рот рукой и улыбнулась. Такемичи же закрыл лицо руками, он подозревал, он знал, но услышать это другое. Лицо залилось краской, а уши снова горели огнём. Боже как же стыдно ему было. Хотелось умереть на месте. Почему у него такое ощущение, будто он представляет своей семье своего парня, и ждёт чтобы его приняли. Они ведь не встречаются. И вообще не любят друг друга, так ведь? Осознание своих слов неприятно кольнуло в районе сердца. Раскрыв лицо, он увидел лицо Сано. Он был красным, глаза смотрели на него, а взгляд был нежным и теплым, мягкая улыбка украшала его лицо, делая её по настоящему приятным. «Боже, что за ситуация?» — Хорошо, я не против. Главное чтобы вы были счастливы. - Ханагаки старшая решила принять такое решение, если она не смогла быть рядом с сыном, то только это она может дать сыну. Принятие его таким, каким бы он не был бы. — Нет, мам, - называть эту женщину мамой, было не привычно. — мы не вместе, и вообще... не можем быть вместе... мы же парни Путешественник посмотрел на свои колени, стыд не проходил, а слова казались лживые, словно он пытался убедить в этом себя. Женщина мило улыбнулась, и облокотилась об стол, убрав тарелки в сторону. — Такемичи, если вы любите друг друга, то нет ничего такого, чтобы не начать встречаться. Это нормально, возможно кто-то не будет вас принимать, но если вы и на самом деле друг друга любите, то пройдёте все невзгоды. - потом она встала и пошла мыть посуду. Парни сидели за столом и молчали. Сано пристально смотрел на блондина, а тот от шока аж замер. Возможно, он не ожидал это услышать. «Любим? Что за чушь, у меня есть Хината, я люблю её» - Такемичи пытался убедить себя. Он честно не вспоминал Майки, то как тот его держал, как мягко во сне поцеловал ухо; много мягкости, теплоты и уюта. А ещё страха. Страх того, что будущее измениться, и он не спасёт его девушку. Страшно менять и разрушать былые принципы от которых ты готов был умереть. Спасти Хинату, это было главным в его жизни. А тут, вся душа тянулась к другому парню, она просила ласки и жестокости, она готова была подчиниться, только чтобы возле нее кто-то был и просто наказал за плохие мысли, действия и ошибки, что приводили к многим смертям. «Я не люблю его, я просто нуждаюсь в чём-то» - в боли, он это понял. — Такемучи? Тебе чем нибудь помочь? - спросил кто-то слева от него. Парень посмотрел на того, и пришёл в себя. О чём он чёрт побери думал? В мазохисты записался? — Ты... почему ты плачешь? Он плачет? Притронувшись пальцами до щёк, Такемичи ощутил капли слёз, они медленно стекали вниз, к подбородку и падали на одежду. Манджиро отвёл взгляд, и посмотрел на занятую маму Ханагаки. Поджав губы, он развернулся к парню, схватил того за руку и направился в коридор. — Где твоя комната? - вопрос звучал серьезно. Потеряно, парень указал пальцем на дверь справа. Глава повёл его дальше, толкнул в комнату, и закрыл дверь на замок. Гнетущая тишина оседала пылью, давя своим присутствием. Сано осмотрел комнату, он тут уже был. Тот же стол с многими бумажками, книги на полках и пакет с мусором у дверей. Окно было открыто. Знакомая ситуация заставила блондина очнуться. Осмотревшись по сторонам, голубоглазый усмехнулся. Снова дикая тишина, только шелест деревьев и звук цикад звучало с окна, а моторы машин отдалялись и приближались, проезжая мимо. — Снова? Он поднял взгляд. Тёмные глаза смотрели на него с удивлением. «Удивление? Во сне он не проявлял эмоций, только жажду» — Такемучи, объясни, что произошло на кухне? Неужели я настолько тебе отвратителен, что аж начал плакать, от мысли что мы можем встречаться? - вопрос задан, упомянутый наклонил голову в бок. Мозг не соображал. Множество догадок и дум о будущем крутилось ураганом, снося все барьеры. — Нет, ты мне нравишься, мне нравится всё в тебе , и даже твой темный импульс, - на последнее слово Сано отреагировал нервно, дёрнувшись,— я, я боюсь, я люблю Хинату, и ради неё готов умереть, но сейчас я разрываюсь между вами, словно та волна. Мне сложно принять мысль о том, что ты мне нравишься. Ты просто не понимаешь. - слова давались для него нелегко, парень понимал, что если бы он находился в нормальном состоянии, то не говорил этого и просто ушёл в комнату. Но что сказано, то сказано. Темнота приятно обволакивала тело, пряча его и закрывая от всего живого и светлого, парень мог быть один и просто быть. Существовать. — Что... То есть, ты меня любишь? — Не знаю. - краткий ответ, но столько надежды она дала парню, что стоял сейчас и готовый был расцеловать лицо блондина напротив. Счастье приятно грело душу. Приятные мысли крутились в голове, обдумывая то, что будет дальше. Сано подошёл до блондина, и обнял его. Хотелось поцеловать. Забрать к себе, и долго долго обнимать. Не отдавать никому и держать при себе. «Мой» - крутилось в голове, оно кричало диким счастливым ором, а после стихало. Шепча уже в голос это слово, парень не заметил как начал целовать шею друга. Она была нежной, как и тогда. Руки крепко сжимали за талию и прижимали ближе к себе. Хотелось быть ближе, чувствовать вкус, запах, ощущать его касания на своей спине, на губах. Майки его поцеловал. Ответа не было. Парень напротив стоял словно столб, беспокойство разрослось корнями. — Мичи? Что с тобой? — Я... должен спасти Хинату, так ведь? - ответил тот, на вопрос вопросом. Слова застали врасплох. Хината. Она была милой девушкой, и всегда была возлюбленной Такемичи. Зависть. Блондин завидует тому, что та была с самого начал с его Мичи, всегда любила, лелеяла и оберегала, беспокоилась и помогала. Теперь его очередь, а девушке придётся отдать свой трофей жизни. Он будет вместо неё, он будет сам помогать парню, беспокоиться и защищать, ласкать, любить и быть милым с ним. —Ты ничего не должен, теперь у тебя есть я. Только я теперь тебе нужен, ты ведь любишь меня. - мягко шептал на ухо. Ханагаки сначала молчал, переваривая слова, а после кивнул. Предложение казалось чем-то правильным, то что Майки говорил, это было правдой. А после, Мичи сам поцеловал в ответ, сжимая руки положенные на плечи чёрноглазого. Ногти впитывались в ткань, немного царапая кожу. Манджиро не обращал внимание, главное то, что сейчас его Такемичи столь сильно надеется на него. Губы были мягкие, смущающие звуки были по всей комнате, оглушая. Открытые глаза парня следили за эмоциями Ханагаки. Тот был смущён, он плакал. Красиво. Повернув голову чуть-чуть в лево, Сано углубил поцелуй, наклоняя блондина назад, сгибая талию и придерживая его от того, чтобы тот не упал. Раз, два, три, глубокие и столь желанные прикосновения. Они иногда снились Сано. Он мечтал об этом дне, когда сможет прильнуть ко рту своего парня, и унести с собой в пучину. — Стой, не сейчас. - резко оборвал путешественник и оттолкнул Сано, вышло слабо, держали его будто привязаным на цепи, замотав поводок на шее. — Когда? — Не знаю. Поза была неудобной, если бы не Майки, то парень упал бы на пол. Манджиро в ответ долго смотрел в глаза, они были тёмно-синие, как глубины океана. — А кто знает? — .... Такемичи молчал. Он не знал что сказать, но понимал, что дальше будет только хуже. — Когда? - настаивали. Ханагаки сжался, темные глаза снова пугали. — Я не знаю, отпусти меня. - тихо ответил он, отпускать его никто не собирался. Резким движением, его прижали к телу напротив, а после в районе шеи разлилась адская боль. Он прикрикнул, но рот закрыла чужая рука. Он мычал, плакал сильнее, настолько насколько сильнее давили зубами на кожу. Ощущение будто его собираются прогрызть насквозь. Такемичи начал бить рукой по плечу, и пытаться оттолкнуть. На рот давили, губы неприятно упирались в зубы. Ханагаки попробовал снова выбраться, но уже с ногами. Наступив пяткой на носок другого блондина, он получил желаемое. Его опустили, но после сразу кинули на кровать. Сверху нависли. — Не знаешь? Тогда я знаю, ведь ты уже мой, с тех пор как мы встретились. Запомни, Такемичи, ты только мой и больше ничей, ни Кен-чика, ни Эммы. Никто тебя не спасет от меня, запомни, только я тебе нужен, и только я смогу тебе помочь. Голос прозвучал в черепной коробке звоном. Лицо загорелось сильнее. Оно было освещено уличным фонарём, поэтому Манджиро заметил покраснение. — Тебе нравиться когда говорят, что ты чей-то? А что если... Дальше случилось что-то. Стало снова больно; приятные ощущения так же появились вслед за болью. Он застонал, его укусили за другую сторону шеи. Сано засмеялся. — Чёртов мазохист) Неловкость и горячий воздух, наполнял лёгкие. Они начали возбуждаться. Но в дверь неожиданно постучали.

***

      День и утро Майки провёл отлично. Он проснулся, помылся и поел на завтрак такояки. Смотрел телек и наслаждался днём. Стук привлек внимание. Эмма стояла у порога, увидев что на неё обратили внимание, она подошла к брату и села рядом. Взяла пульт и выключила телек. Сано возмущённо вскинул руками вверх. — Какого хрена?! — Манджиро. — Понял, слушаю. Майки насторожился, знал, что ждёт серьёзный разговор. Сестра перебирала в руках фартук, просидела, а после посмотрела с такой решительностью, что Майки был уже готов сдаться. А сдаваться не по его силам. — Слушай сюда. То что Такемичи оказался возле Дракена было запланированным. Не перебивай, когда я говорю, - пригрозила она ногтем, как только заметила что брат решил ответить, — так вот, это был план того, чтобы вы были вместе. Я люблю Дракена, и никому бы его не отдала особенно парню, который тебе нравится. Я попросила его чтобы он побыл в роли грабителя, а после, чтобы ты спас Мичи. Вы бы помирились и были бы вместе. — Таков был твой план? — Да Сано кивнул. Ситуация и на самом деле выглядела неловкой и неправильной, учитывая то, что эти двое друг друга любят, только вот признаться всё не могут. Эмма выглядела так, будто собиралась что-то ещё сказать. — Майки, извини Дракена, он честно не хотел участвовать. А тогда я еле его уговорила, я поставила на кон свою заколку, а ты знаешь как я её люблю. Но теперь она у Кена. Сано удивлённо посмотрел на сестру, она настолько хотела их помирить, что пожертвовала дорогой вещью. — Ладно, я пойду Кен-чику скажу пару ласковых. Майки пошёл собираться. Слова сестры убедили, ведь он и на самом деле заметил, что любимая заколка пропала.

***

— Кен-чик! Друг встретил его с недовольным взглядом. — Чего тебе, ревнивый карлик? — Я из- Чё?! - Майки передумал извиняться. Возмущению не было предела. Его ещё так не называли. — Слышь, я пришёл извиняться за вчерашнее, дылда тупая. Но я явно ошибся дверями, поэтому я пошёл. - сказав это, парень развернулся и ушёл.

***

— Какого хрена, Майки?! Иди ещё раз, ты думаешь он тоже не обижен? Ты же тупо его обвинил в том в чём он не виноват! Эмма была зла, парень готов бежать к другу, только чтобы не переживать этот ужас в лице женского пола.

***

— Как ты её можешь любить? Она ведь злая, в последнее время конечно... ну да ладно. Сейчас парни сидели в комнате Дракена. Майки сел на его кровать и иногда рассматривал новые фотки на стене. На фотке с Эммой была прикреплена та самая заколка. Откуда у Кен-чика фотка его сестры? — Ладно, я понял, ревнивый карлик. Можешь идти. — Что?! То есть, я зря извинялся только для того, чтобы ты меня послал нахуй? - Майки резко встал с кровати и сложил руки на груди. Сидевший на полу напротив Дракен, тихо вздохнул. — Слушай, я тебя понял и прощаю, честно. Но тебе бы и к Такемичи сходить, и примириться, как никак виноват тогда был точно ты. Тот случай со стеной, но Манджиро так никому и не рассказывал. — Откуда ты знаешь, что я был виноват? — Потому, был бы виноват Такемичи, он бы извинился первый. - вывел умный вердикт Рюгуджи. — Бля, ладно. Но если что, ты можешь забрать себе мою сестру. Вы ведь любите друг друга.. "Ой" Рюгуджи удивлённо на него уставился. — Что? Она тоже меня... — Не знаю, я ничего не говорил, короче, пока - и он ушёл. Главное что они помирились, а теперь надо идти к Такемичи.

***

      Находясь возле его дома, он деликатно постучал, для примера джентльмена. А когда послышались шаги, то он попытался открыть дверь. Та была закрыта. Послышался щелчок замка, и дверь приоткрыли на цепочке. С квартиры послышался голос женщины. Злость поднялась ветром. Как он посмел привести к себе в дом другую, когда у него есть он или та же Тачибона, или как её. — Я Манджиро, друг Такемучи, а он дома? - решил он спросить, а сам сжимал кулаки в карманах. Девочек он не обижает и не бьёт. — У Такемичи есть друзья? - цепочку убрали, а дверь приоткрылась. Перед блондином предстала женщина, лет 30. Она была молода и красива для своих лет. «Такемучи нравятся постарше?» - а то что им только по 14/15 он не подумал. Дурак ревнивый. — Ох, вы меня не знаете, но я мама Такемичи. - представилась она и улыбнулась. Улыбка как у её сына. Вот оно как. Майки поклонился и извинился за дверь, женщина пропустила его в дом, сказав что готовит ужин и пусть он пообедает с ними. Блондин не против от халявной еды. Женщину звали Харука, она была умной и смелой женщиной с красивыми серыми глазами. — Как там мой сын? - спросила она. — А разве вы не знаете? — Нет, я постоянно на работе, у меня не было времени на него. - грустно и сожалением ответила она. Майки неловко поковырял горячую еду. Еду давно приготовили, и сейчас они сидели и ели, жда Такемичи. Дверь открылась.