Ловушка

      В дверь неожиданно постучали. Сердце забилось в бешеном ритме, а дыхание сбилось. Ханагаки смотрел на дверь, и молился богу, чтобы его мама просто ушла, но так он останется с Майки наедине, а это плохо. Поэтому наоборот, чтобы она была тут, но не спалила, и он мог сбежать. Сано думал противоположно, он хотел остаться со своим любимым другом. Всё только начинается, а их перерывают, не будь то мамой Мичи, Манджиро бы разорвал человека за дверями. — У вас там всё нормально, а то вы так быстро ушли... - поинтересовалась женщина, положив руку на ручку двери. Такемичи пытался ответить, что всё нормально, но не мог. Страх и паника того чтобы оказаться пойманным, оковали его хуже державших рук Сано. Тот же, свирепо смотрел на опускающуюся позолоченную ручку. — Всё отлично, Ханагаке-сан, Такемичи просил передать, чтобы я остался на ночь у вас. Как никак уже поздно. - выкрикнул блондин, хитро поглядывая на нижнего парня. Лежавший, услышав просьбу, с шоком уставился на чёрноглазого. «Я и с ним на всю ночь... Не дай Боже!» - орал парень в голове, но в реальности только приоткрыл рот от шока, чем воспользовался Майки. Он снова прильнул к губам, проводя языком по поверхности. Глаза Такемичи расширились. На той стороне всё ещё находилась его мама, а Майки никак на это не обращал внимание. Это пугало ещё больше. Блондин попытался закрыть рот, у него вышло. Но с учётом того, что в последующей минуте, его рот нагло раскрыли, всунув большой палец в ротовую пасть, надавливая на скулы. Нагнувшись ближе, Майки провёл языком по губам, покусывая и оттягивая их. Скулы болели, по щекам покатились слёзы, неизвестность дальнейшего пугала; Манджиро пугал своей настойчивостью. Что повлияло на его действия? — Хм, ладно. Тогда я пошла, - сказала Харука и отошла от двери на шаг назад, всё ещё держа в руках ручку. Сомнения не покидали её, может надо было отказать? Как никак у Манджиро тоже семья есть, а ей завтра снова на работу, и она думала провести вечер с сыном. — мммм... Майки, тебя дома никто не ждёт? Сано оторвался от истерзанных уст Такемичи, и взглянул на выход с комнаты. Пальцы всё ещё находились во рту. Парень улыбнулся и снова посмотрел на Ханагаки, проводя пальцем по языку, собирая слюну и размазывая её по губам. Те стали влажнее, а непристойный звук прозвучал когда блондин закрыл рот. Скулы ещё болели, с такой то силой на них давить, а сил у сидевшего на нём парне, было больше чем ожидалось от его маленького роста. Тишина затягивалась в секундах, это показалось Харуке странным. Она нахмурила брови, и вошла в комнату. Дверь оказывается была открыта. «Это была обманка?» - подумал путешественник. Тогда ему показалось, что глава закрыл дверь на замок, которого у него кстати не было. «Блять, дошло, он просто дверь закрыл». Сейчас он развёрнут к стене и притворяется спящим. Сидящий, уже рядом, Сано, мягко смотрел на него. — Простите за задержку, Ханагаки-сан, просто когда Такемучи спит, то такой милый, сразу застываю на месте, когда вижу его спящим. - пропел мягким голосом блондин, улыбнувшись женщине. Ханагаки старшая посмотрела на парней. Её сын спал, теперь понятно почему тот не отвечал. Она улыбнулась. — Так дома тебя никто не ждёт? — О, нет, у меня есть сестра. Но у неё свои дела, поэтому она не заметит моей пропажи, так я могу остаться на ночь? Ханагаки махнул рукой, пускай, подумала она. Выйдя за дверь, она прикрыла их, и пошла на кухню. «Что-то не так» Шестерёнки крутились с быстрой скоростью. А после нашли момент, когда остановиться. Вот оно. Майки тогда прокричал, что Мичи передал просьбу, а за то время, он бы не успел уснуть. Неужели сам Манджиро соврал, и сам попросил остаться? Тогда ладно, но всё равно что-то было не так. Подумав минут две, до нее дошло. «Ох, я появилась не вовремя, но им всего-то по 14/15 лет» - вывела вердикт женщина, прикрыв глаза рукой. Что же твориться в этом мире. Мешать она не хочет, но надо. Им ещё рано.

***

      Тем временем Майки сидел и смотрел на тело парня, что сжалось в комочек. Большой палец всё ещё был мокрым, поэтому поднеся его ко рту, он облизал остатки слюны. Кажется Такемучи услышал звук чмока, поэтому и лежит, свернувшись. Бедняга. Сано усмехнулся. Его парень очень милый. И пусть они не встречаются, Такемучи всё равно теперь только его. — Как думаешь, через сколько секунд прийдёт твоя мама? Она кажется умной женщиной, поэтому сразу догадается что тут было. - прошептал Манджиро на ухо Ханагаки и чмокнул ушную раковину. Тот аж раскраснелся от мысли, что мама всё поняла. В ответ было молчание, он уже слышит шаги матери, поэтому, закрыв глаза и расслабившись настолько, насколько смог находясь рядом с очевидной угрозой для его тела, Такемичи сжал пальцы на ногах. Было страшно, а ещё чувство ожидания чего-то, что сейчас прервет его мать, разочарованно оборвалось. И что это было? Почему ему грустно от мысли, что они прекратят сие действо из-за мамы? Дверь открылась резко, освещая четверть комнаты её сына. Лицо женщины было хмурым. Сано улыбнулся. — Молодые люди, вам всего 15, имейте совесть, будет хотя бы по 17 тогда и занимайтесь. У вас даже презервативов нет, и вы ещё неопытны. О Господи, Такемичи сейчас умрёт от смущения. Не ожидал услышать такое от мамы, хотя он её не знал как человека, поэтому от неё можно ожидать всё что угодно. Манджиро рассмеялся. Эта женщина ему нравилась. — Что вы, Ханагаки-сан, мы не думали ничем заниматься. - соврал парень так ещё и с улыбкой. «Ну да, долька правды есть. Не "мы", а ты собирался » - подумал возмущённо Мичи, сжимая пальцы на руках в кулак. Так бы врезать за-то, что врёт его матери, хотя и сам он не святой. — Я предупредила, а ещё я передумала, так что Манджиро, иди домой. Отдохни там, и пусть Такемичи отдохнёт. - сурово сказала женщина. Ханагаки старшая ему не нравится — поменял мнение блондин, даже если это было и очевидно. Он поднялся с кровати и кивнул. — Я тогда попрощаюсь с Такемучи. - Харука кивнула и вышла с комнаты, она надеялась, что сделала правильное решение, даже если оно и вышло грубым. Глава Банды наклонился над блондином, что дёрнулся как только снова почувствовал тяжесть на кровати. — Завтра я встречу тебя и мы пойдем к Эмме, та от радости, что мы помирились, будет прыгать выше кенгуру. Спокойной ночи, дорогой. - шепотом произнёс блондин, и встав, вышел с комнаты. Ханагаки умер. Умер не по-настоящему, что жаль, а морально. Он не знал сколько потратил сегодня нервов, но понимал — много. Думал поговорят, а после разойдутся потому, что у Такемичи вообще-то есть девушка. То, что было, теперь точно запомнится на всю жизнь. Но если это только с поцелуями и укусами, то думать о том что случится дальше, будет для него крестом в его ориентации. Кстати за это. Он ведь не гей, у него не встаёт на других. Но интересует лишь Майки, можно ли это назвать любовью к его телу? Телу? Что? «О Боже, Такемичи, ты ещё подрочи на его пресс» - нервно посмеялся парень. Хотелось плакать. Прежние слёзы высохли, а скулы уже не болели. Планы идут вниз, ступеньки оказались горками. Во что он вляпался?

***

      Утром, как и сказал Манджиро, он пришёл за Такемичи. Деловито залезть в приоткрытое окно он умел, а также открывать их научился так же хорошо, как и лезть в окна. Не впервой. Ханагаки спал, дом находился в тишине, возможно, мама Мичи уже уехала, предложил блондин. Он стоял напротив того, из-за которого сегодня ночью у него были развратные сны. Эмма тогда ругалась за испачканные вещи. Парень тогда смущался, а Эмма была вообще помидором. Кстати, он сказал что её ждёт сюрприз, от чего она успокоилась и дала ему щелбан. А ещё, когда он вчера пришёл обратно, то пролез в своё окно, чтобы не спалиться. Поэтому умения лазить и открывать окна, он приобрел ещё до того, как встретил Такемучи. Кажется его услышали, хотя не известно как именно, если он просто стоял. Ханагаки отвернулся к стене и накрыл голову одеялом. «Испугался что-ли?» - посмеялся про себя темноглазый. А Такемичи было не смешно, он проснулся ещё с того момента, когда услышал как его окно открывают. Шорох одежды и тихое дыхание, выдало с головой его страшный сон и мучитель чувств. Открывать глаза страшно, но и не реагировать тоже нельзя, потому что потому. Жопа ему будет, и большая уж точно. Набравшись смелости, Ханагаки раскрылся и посмотрел на довольного как кота, Манджиро. — Чего тебе? Почему не позвонил? Спокойно спросил спавший. Стоявший, напротив парень, пожал плечами. Так не интересно ведь. — Давай, просыпайся и идём. - деловито и с "крутостью" ответил Майки, Такемичи цокнул. Звук привлек внимание, и теперь нарушитель увидел какими красными были губы парня. Удовольствие проделанной работой, лавой разлилось по телу , а увидев следы его зубов на шее и предплечье, вообще подумал, что снова наброситься на голубоглазого. А потом затискает до смерти. Теперь он был только его, а укусы и губы только доказывали это. Жаль, что люди подумают, что парень получил метки от девушки. А этого допустить нельзя, поэтому Сано собирается быть сегодня рядом с этим человеком. Манджиро улыбнулся, при этом жесте Такемичи дёрнулся, мало ли что удумал. А после исчез за дверями, уходя в ванную. Сано до сих пор улыбался и считал секунды. 1...2...3...4...5.. и — Сука! Твою же мать, Сано Манджиро, каким хуем ты думал ставя на мне следы?! - прокричал Ханагаки с ванны. Считавший рассмеялся. Господи, иногда он чувствовал себя маньяком насильником. — Своим, стоявший из-за тебя, во-первых, во-вторых, про мать лишнее, а в-третьих, ты забыл? Ты теперь мой, - ответил парень, заходя в ванную. — мне показалось что тебе нравится боль, ты мазохист, Такемучи? Задал ответный удар виновник метков. Тот застыл, со смущением глядя в зеркало. Укусы были красными, в некоторых местах была засохшая кровь. На шее, особенно видно, было два укуса. Небольших, но хорошо заметных. Засосов, что на отлично, не было. — Да, нет, не знаю, отстань пиранья, дай я умоюсь - послал его, Такемичи. Ответ был расплывчат, и узнать был ли Ханагаки мазохистом, не удалось. Хотя зачем узнавать, если было доказано на деле. Смотря на укусы, Майки завороженно начал подносить к ним руку. Пальцы прошлись по отметинам, замечая что они был слегка глубокими. На прикосновения пальц, путешественник отреагировал дёргано. Тело покрылось гусиной кожей, а жар, как водопад, спустился ниже. Вся эта ситуация напоминала тот сон, вот Сано сейчас обхватит его шею и начнёт сжимать, душа его, не так сильно. А белые волосы будут приятно щекотать его ухо. Но у этого человека волосы были длинные и блондинистые, не такие снежные. Это заставило прийти в себя. — Майки, - парень убрал руку с шеи, и с горящими щеками посмотрел на него через зеркало, видя своё отражение и положения тел. — дай я приведу себя в порядок, отцепись от меня, и выйди с ванны. Это показалось грубым, и кажется блондин сделал ошибку оттолкнув главу, это было заметно по прищуренным глазам и поджатым губам. Ханагаки резко нагнули, лицо оказалось ближе к зеркалу. Ноги расставили по ширине плеч, а чужая нога встала между ними. Правая рука держала шею, а левая сжимала левую руку, в районе кисти. — А теперь послушай меня. Ты принял меня, а я тебя. Мы теперь вместе. А ты только мой, а я твой. Ты моя собственность и я могу трогать тебя как и когда захочу. Неожиданные слова с болью разбили что-то внутри. Сердце заплакало морями. Решение в кого влюбляться, оказалось ошибочным. От этого было больно и на душе. Майки сжал шею, и провёл рукой по талии, а после по спине, оголяя её. Футболку приподняли выше, оголенный живот огладили тёплой ладонью. Дышать стало сложновато. Былой жар снова опалил его живот. Но боль никуда не проходила. На глазах наворачивались слёзы. «Чего ты ожидал от психически больного человека?» - задал он сам себе вопрос. Такие люди не могут быть в здоровых отношениях. Тогда почему другой половине его, нравятся вот такое к себе отношение? Оперевшись об раковину, Ханагаки решил выбраться. — Кха, Майки.. - позвал парня, блондин. Глядя сейчас в зеркало, он видел как на него смотрел названный. Тот жаждал его, покрывая своей тьмой, обещая утопить в море страсти, удовольствий и любви. Но Ханагаки не поддался провокации. Выгнувшись в спине, он привстал на руки, и повернулся лицом к державшему за его шею. — Бля, ты бы видел себя со стороны, так бы и трахнул, но, - его отпустили, прокусшая губа от желания прийти в себя, неприятно пекла. — но, не сейчас, как ты и говорил. Такемичи готов сам задушить этого парня, вот так просто бросившего с его же словами, что вышел с комнаты. Как только дверь закрылась за довольным блондином, Ханагаки начал бить стену кулаком. — Сука, блять, ёбанутый хуесос, какого хуя ты творишь!? - кричал он, зная что тот самый хуесос его прекрасно слышал. Разочарование было схоже с резкой болью. Откуда оно взялось? Почему он плачет? Он знал, что Майки не нормален, знал, что тот теплый лучик солнца, окажется обжигающим. Знал, но всё равно повёлся, на эту улыбку, на это тепло и ясность. По щекам текли слёзы. Ему было больно.