Мы сами строим свою жизнь

Дом Петунии Дурсль после ухода Гарри для проведения ритуалов.

— Петуния, ты не знаешь, на этой встрече с коллегами будет тот молодой человек, мистер Крауч? — спросила Мардж. — Не знаю, наверное, а что? — спросила в ответ Петуния, садясь за стол ужинать. — Рождество – время чудес. Может у Гарри с этим "просто коллегой" что-то сдвинется с места. Видно же, как он на неё смотрит. — Да, ты права Мардж, что-то у него к ней есть. — подтвердил Вернон с улыбкой и добавил: — Да и человек хороший. — Тем более, возраст у Гарри уже подходящий, чтобы родить, дет... — Гарри об этом только не говорите, не думайте даже. — сказала Петуния резко, прервав Мардж, от чего та замерла. — Но Тунь, она же погрязла в своей этой работе, ты что, не видишь. Так и время и... — продолжить разговор не дали спустившиеся молодые люди. *** На следующей день Петуния Дурсль раним утром шагала по коридорам Нурменгарда. Лицо было беспристрастное, лишь руки выдавали её волнение. Она вошла в камеру не очень смело. — Не ожидал тебя здесь увидеть, тем более в такой день. — вместо приветствия сказал Геллерт Грин-де-Вальд, увидев того, кто к нему сегодня пришел. — Если бы не необходимость, то я бы не пришла тем более сегодня. — ответила Петуния в тон отцу, подходя к столу. — Интересно, что же это за необходимость? — спросил Грин-де-Вальд, повернувшись обратно к окну, как и было до того, как пришла посетительница. — Моя семья – то, что нас объединяет. — после этих слов Геллерт повернулся к дочери. — Гарри – это единственное, что у меня осталось от моей сестры, и я не могу смотреть, как она страдает. Поэтому я хочу знать, что еще можно сделать, чтобы Дамблдора стерли с лица земли. — Открыть то, что Гарри не собирается или не может открыть на моём суде. — проговорил Грин-де-Вальд, проходя к своему столу. — Почему не собирается? — в голосе миссис Дурсль была слышна растерянность. — Ну, это тебе нужно спрашивать. Все, что связано с судом над ней. Как проходило обучение в школе? — Ну а причё... — Петуния умолкла на полуслове и уставилась в пустоту. — Что вспомнила? — поинтересовался некогда Темный Лорд с ожиданием. — Вспомнила, но я всего не знаю, Гарри не рассказывала... — Чудно найти кого-то, кто может знать, что там было. Хоть что-то и... — Крауч, этот советник или кто он там, он может знать. Он был учителем у неё на четвертом курсе. — А больше никого нет? — спросил Лорд Грин-де-Вальд удрученно. — Есть ещё учитель, он был преподавателем все те годы, что Гарри училась, и сейчас, кажется, тоже. А что не так с Краучем? — Ничего, все хорошо. Если хочешь, чтобы твоя племянница уже завтра узнала, что ты задумала. — ответил мужчина и достал пергамент и перо, на что миссис Дурсль посмотрела пренебрежительно. — Откуда такие мысли? — Просто меры предосторожности. Вот, отправь это тому учителю, он уже сам знает, что делать. После, когда получишь ответ, посмотри, что там: если есть флаконы, то придёшь ко мне. Если нет, то читай, что скажет, и все равно придёшь ко мне. — Петуния взяла, пергамент в руки и сказала: — Скорее напишет, просто так ничего не сделает. — Он что, слизеринец? — Как говорила Гарри, декан так.... — Давай я перепишу. — сказал Грин-де-Вальд и взял другой пергамент в руки. — Это в самом деле имеет такой вес? Факультет? — спросила женщина с недопониманием, смотря как движется перо. — Не совсем, просто я кое-что слышал об этом человеке. Вот, держи. — миссис Дурсль взяла новое письмо. — Если попросит встречи – сходи, но не говори слишком много. Потом придёшь ко мне. — Хорошо. На этом был закончен разговор, но, увы, не дело. Последующие несколько месяцев для Петунии Дурсль были напряженные, но зато результативные. Она в тихую вместе с отцом собрала много интересного доказательств против Дамблдора, чем была очень довольна. Зло должно быть наказано.