Pay it forward/Заплати другому

      Дерьмо.       Когда позади меня рухнула дверь, я услышала, как металл заскрежетал о металл. Мои ноги поднимали меня по лестнице, перескакивая по две ступеньки за раз. По три, когда снизу доносился очередной мотивирующий крик, заставляющий надрывать лёгкие.       Единственной мыслью, звучащей в моей голове, было «Как же сильно я облажалась».       Он снова врезался в лестницу внизу. Я сорвала гранату с пояса и, не глядя, бросила её за спину. Надеюсь, это его задержит. Если повезет, то взрыв может даже вырвать из него кусочек, хотя это, кажется, была какая-то горелка. Я рассортировала гранаты на основе их вероятного эффекта, как рекомендовала Элис, но не уверена, какую именно схватила в тот момент. Остановиться посмотреть тоже не вариант: мне нужно было сбросить его с хвоста и быстро.       Внизу прогремел взрыв, сотрясая лестницу и опрокидывая меня на перила. Я подняла себя на ноги и продолжила бежать. Поток ненормативной лексики эхом разнесся по лестничной клетке.       — Ах ты ебаный хуесос! Сучий…       Я решила сделать его день хуже, активировав еще одну гранату и бросив ее в центральный пролет, пока проходила третий этаж.       — Ёб твою… — раздался снизу крик, почти тут же поглощенный взрывом. На этот раз что-то экзотическое. Если мне повезло, то это была хорошая экзотика, а не что-то вроде попкорновой гранаты.       Ну вот, теперь я запыхалась и проголодалась. Отлично. Если выживу, то побалую себя попкорном.       Я продолжала подниматься, не зная, сколько ещё придётся пройти. Сколько пролетов он преодолеет, прежде чем сдастся? Сдастся ли он вообще? Трудно сказать. Если я недооценю его, то меня поймают, и это, вероятно, станет моим концом. Особенно теперь, когда я закидала его гранатами. Я решила положиться на удачу и забраться на более высокий этаж. Может, одиннадцатый? Люди любят числа, кратные пяти, и, возможно, выбор нечетного этажа спасет мою задницу.       Моих легких хватило только до седьмого, после чего невыносимое жжение в груди заставило меня замедлиться. Каждый шаг требовал титанического напряжения, ради борьбы с ужасающими тиранами: гравитацией и плохой физподготовкой. Черт, я уверена, что если умру здесь, то любая загробная жизнь будет состоять из физрука, издевающегося надо мной за то, что я не воспринимала его всерьез.       Я услышала грохот металла о бетон, эхом поднимающийся по лестнице. Похоже, он довольно далеко внизу. У меня оставалось еще несколько секунд форы. Я медленно поднялась на восьмой этаж, стараясь быть как можно тише. Если он не узнает, что я все еще на лестнице, то может задержаться, проверяя нижние этажи, и дать мне время.       Время на что? На то, чтобы покидаться в него гранатами? Думаю, разозлить его еще больше будет не лучшей идеей.       Вопрос: как убить Крюковолка?       Я делала каждый шаг с осторожностью, сначала ступая на бок и пятку, и только потом перенося вес на всю стопу. К счастью, мои резиновые подошвы почти не слышны на бетонных лестницах. Если бы они были металлическими, то мне бы точно настал конец. Я больше не слышала Крюковолка. Возможно, он ушел, обыскав нижний этаж.       Мне серьезно нужен план, но на данный момент все, что я могу — это быстро убегать. Мой пистолет ничего не может с ним сделать, и сомневаюсь, что дубинка справится лучше. У меня были гранаты, но пока что они только замедляли его. Может быть, какая-то из них и сможет прикончить Крюковолка, но мне нужно немного больше места для попытки. Если он подойдет слишком близко, то я просто подорву сама себя.       Я прошла девятый этаж, глядя в окно. Слишком высоко, чтобы спрыгнуть, даже если бы я прострелила стекло. Сбоку были установлены строительные леса. Я попыталась разглядеть получше. Похоже на какие-то ремонтные работы этажом выше. В памяти всплыл новостной выпуск недельной давности. Должно быть, это было то самое офисное здание, в которое кинули Эгидой. На видео он попал как раз где-то в десятый этаж. Вот это я называю невезение: едва начали отстраиваться после одного кейпа, как через неделю всё порушил другой.       Может быть, я могла бы подняться на строительные леса и сбежать.       Мои мысли были жёстко прерваны взорвавшейся дверью на пол пролёта ниже, через которую уже проталкивался ходячий блендер. Я запаниковала и побежала вверх по лестнице. Скрежет металла о бетон, вызывающий дрожь в позвоночнике, казалось, звучал всего в нескольких дюймах позади меня.       — Я тебя поймал, тупая ты пизда! — взревел у меня за спиной Крюковолк.       Неподдельная паника была единственным, на что мой разум сейчас способен. Я побежала вверх со скоростью, которую можно достичь только тогда, когда сердце прогоняет через себя не кровь, а чистый адреналин. Пролетев десятый этаж, на двери одиннадцатого увидела кодовый замок, поэтому без раздумий пошла дальше. На двенадцатом тоже. Бля, бля, давай. Тринадцатый! Нет замка!       Я распахнула дверь и нырнула в комнату. Ряды офисных кабинок заполняли пространство, более широкие центральные коридоры разветвлялись на более узкие между рабочими местами. Я сразу же пошла к дальним кубам, даже когда услышала звук разрываемой металлическими крюками двери. Мне нужно было разорвать дистанцию, чтобы попробовать другую гранату.       Упав на колени, я закатилась под кабинку и начала ползти. Между блоками было крошечное отверстие, соединяющее их. Я протиснулась в него, прячась между окружающими меня офисными кубами, чтобы стать более-менее незаметной. Я слышала, как Крюковолк медленно идет по центральному проходу, его лезвия хаотично рубили и отбрасывали всё, что оказывалось у него на пути.       — Знаешь, у меня нет волчьего нюха, несмотря на имя, — сказал он, проецируя свой голос через металл.       Через секунду я услышала, как что-то разбилось, раздались звуки отбрасываемых шкафов и компьютера, врезавшегося в пол.       — Но мне это и не нужно. Выходи сейчас, и я буду с тобой милым. Заставь меня пройти через весь офис…       Черт возьми, хотела бы я принять его предложение. Но это было похоже на то, когда учитель обещает не наказывать, если виновный в шалости сам выйдет вперед. Стопроцентная брехня собачья. Храня абсолютное молчание, я медленно потянулась рукой к поясу и нащупала гранаты. У меня будет лишь одна попытка, поэтому нужно сразу взять одну из экзотических.        Кабинка за которой я пряталась задрожала, когда Крюковолк зацепил куб в конце моего ряда. Он без передышки разбрасывал обломки по всему помещению. Возможно, пытался напугать меня слепым разрушением окружения. Если это так, то у него получилось: я очень боялась, что на меня упадет картотечный шкаф или что Крюковолк доберется сюда и снесёт моё укрытие.       Я двигалась настолько быстро, насколько могла осмелиться, направляясь к окнам на другом конце офиса. Сейчас можно было двигаться только по одному ряду кабинок: на другой стороне не было проёма внизу. Думаю, для того, чтобы люди не пинали друг друга во время работы. Тем не менее, это оставляет очень мало вариантов для перемещения. Моё продвижение было удручающе медленным. Потребовались драгоценные секунды, чтобы протиснуться через щель и сделать это достаточно тихо и аккуратно.       Я поморщилась и заставила себя двигаться немного быстрее. С учётом яростной какофонии, устраиваемой Крюковолком, меня будет непросто услышать, пока я буду стараться не шуметь. Пока я ползла, процесс хаотичного разрушения офисного декора и техники все еще продолжался. К счастью, проходил он в другом конце помещения. Я не слышала никаких ударов поблизости и не была бесцеремонно раздавлена летящим компьютерным столом. До окон оставалось совсем чуть-чуть, всего три кабинки. Следующий проход был заблокирован каким-то мешком. Я оттолкнула его, пытаясь освободить путь. Что такого тяжелого мог забыть сегодня безымянный клерк? Казалось, что в сумке были специальные шары для боулинга или что-то в этом роде.       Я медленно отодвинула мешок в сторону, а затем остановилась. Что-то не так. Мне потребовалась секунда, чтобы понять: в офисе стало тихо. Крюковолк заскучал и ушел? Бля, придется высунуться и проверить. У меня не было другой возможности узнать, где находится ходячий блендер, раз уж он перестал об этом громко сообщать. Я высунула голову из-под стола, очень осторожно, чтобы быть как можно менее заметной. В офисе было довольно темно, что должно помогать в этом.       Ничего. Я не видела никакого шевеления в этом ряду. Казалось, что каждое крошечное движение, которое я совершала, было оглушительно громким. Как будто я кричала монстрам в темноте, что я здесь. Мои напряженные уши уловили звуки тихого дыхания. Я выглянула из-за угла кабинки. На сваленном на бок шкафу сидел человек. Концы коридора были завалены обломками. Он заблокировал выходы, чтобы я не могла улизнуть.       Я почувствовала, что волнение немного отпустило меня. Крюковолк все еще здесь, и он расставил на меня ловушку, но… сейчас он явно был человеком. Если я его убью, то смогу выйти отсюда живой. Я дрожащей рукой активировала гранату, и через секунду отправила ее по главному коридору в сторону нацистского кейпа.       Звук не остался незамеченным, и человек начал пятиться, параллельно окутывая себя металлическими лезвиями. Давай, давай, давай. Граната выкатилась из прохода. Крюковолк уже восстановил свой прежний размер, когда вспышка холода заполнила комнату. Главный коридор озарился ослепительной вспышкой, после чего всё в радиусе поражения мгновенно превратилось в камень.       Крюковолк пошатнулся, когда половина его тела внезапно перестала слушаться и начала отрываться и разваливаться. Окаменевшее железо лопалось в месте, где оно снова становились нормальным. Он выл от боли, выдавливая из себя еще больше металла. Крюковолк пытался заполнить пробелы, которые сделала каменная граната.       Решив, что это мой лучший шанс, я оставила свое укрытие и бросила в него вторую гранату настолько сильно, насколько смогла. Я никогда не практиковалась в метании, и мой прицел был немного косой, так что граната отклонилась сильно в сторону. Он успел отпрыгнуть подальше от головокружительного множества форм, в которые превратилась кабинка и на которые было больно смотреть.       Крюковолк глядел прямо на меня, его тело все еще осыпалось каменным крошевом, как будто эффект гранаты все еще действовал.       Вытащив пистолет из кобуры, я даже не успела поднять его, когда нацист прыгнул по проходу. Воздух вышибло из моих легких, когда я после недолгого полета ударилась об окно и сползла по нему. Я буквально чувствовала, как треснули мои ребра. Боль пришла через секунду. Моя грудь взорвалась огнем, даже просто дышать внезапно стало мучительно тяжело.       Крюковолк, пошатываясь, приблизился. Металлические крюки, которыми он пытался заменить камень, продолжали становиться хрупкими и разваливаться. Правая сторона его тела постоянно исторгала металл и осыпала им пол.       — Не очень умно, — выдохнул он, глядя на меня сверху вниз.       Моя голова раскалывалась, боль угрожала отправить в отключку, если я хоть на секунду потеряю контроль над собой. Единственное, что удерживало меня на ногах — это адреналин, проносящийся по моим венам, дающий мне силы хоть как-то сопротивляться.       — Я собирался сделать из тебя пример… — Крюковолк поморщился и, кряхтя, попытался сбросить с себя еще больше камня. — Но в пизду. Ты умрешь за это.       Моя голова немного наклонилась. Глаза не могли сфокусироваться должным образом, и мозгу казалось, что он пытается не расплескать себя из черепа. В окне показался сверкающий ночной пейзаж Броктон-Бей, с простирающимися на многие мили огнями. Краем глаза я заметила строительные леса этажом ниже.       Я подняла пистолет и направила его на Крюковолка.       — Ты хочешь застрелить меня? — он болезненно рассмеялся.       Я продолжала поднимать пистолет, направляя его через плечо за спину. Я нажала на спусковой крючок несколько раз подряд, выпустив в окно стаккато и отправив саму себя назад, в холодную ветреную ночь. Я с глухим стуком приземлилась на подмостки, закричав, когда моя грудь снова взорвалась от боли. Звук моего собственного голоса казался далеким и пустым, смешивался со свистом в ушах.       Через несколько секунд я увидела красную полосу в окне и услышала сверху грохот. Я попыталась двинуться, но обнаружила, что тело не реагирует на команды. В отчаянии я попыталась подняться на руки. Если бы мне удалось перевернуться, то, по крайней мере, я смогла бы уползти. Убраться с глаз долой и, возможно, вырубиться где-нибудь в более безопасном месте.       Надо мной появилось лицо с шевелящимися губами. Я поняла, что он, должно быть, что-то говорит, но не смогла разобрать сказанного. Кто-то подхватил меня на руки, и я закричала от боли. Он посмотрел на меня с опаской. Под нами дрейфовал город, двигались огоньки. Нет, не так. Это мы двигались. Я рефлекторно попыталась повернуться и посмотреть, но от движения меня пронзило копьем боли, и мир полностью погрузился в темноту.