Гардеробы коварных изменщиков
19 сентября 2022 г., 23:27
Июнь, 2007 год.
Гарри полноценно втянулся в так называемые радости материнства. Поттер и до этого старался находиться рядом с дочерью, но, вдохновлённый неосознанным примером Малфоя, начал уделять ей значительно больше внимания. Всё-таки она хоть и очень маленькая, но человек, а не мешок с картошкой. Поэтому Гарри принялся постоянно болтать с Лили, пытался играть, показывал всякие картинки, читал вслух свои книжки из библиотеки, таскал её по дому, постоянно выносил во двор. Такому инициативному отцу многие дамы поставили бы памятник. Поттер всё чаще ловил себя на том, что уже ничего не ждёт. Словно по щелчку, он научился жить моментом. Все те изменения, которые Гарри заметил ещё во времена вынашивания дочери, никуда не делись. Более того, они вросли в него настолько плотно, что Поттер стал значительно мягче и пассивнее, предпочитая излишним страданиям очередную чашку чая. Малфой же, что намного более поразительно, поддался настроению супруга и тоже стал спокойнее и добрее. Наверное, для толпы знакомых Драко это было не столь заметно, но Гарри чувствовал эти мельчайшие изменения в человеке, с которым делил дом и жизнь. Появление Лили на свет было решено масштабно не анонсировать, крестины и смотрины не устраивать, так как Драко было совсем не до этого, а Поттеру — попросту плевать. Однако в прессу, естественно, просочилась информация о том, что в их семье пополнение. Аккурат после внесения акта в Министерстве о рождении потомка. Будучи в легальном браке, оба родителя были записаны лёгкой рукой Драко опекунами с равными правами. Пошли разные слухи и догадки на тему того, кто из их пары отец, то ли нагулявший, то ли нашедший суррогатную мать, и достаточно быстро общественность решила, что это… Поттер. Да, будучи коварным изменщиком с того самого дня, как бросил Джинни почти у алтаря, Гарри опять сыграл роль козла отпущения. Не святого же владельца фондов грязью поливать. А имя их дочери (Лилит Кассиопея Поттер-Малфой) только убедило прессу в том, что Поттер пытался умаслить супруга. Поттер не уставал поражаться логике авторов, читая очередной графоманский высер. Ладно хоть Пророк подобной ересью не страдал, будучи под колпаком у Малфоя. Журналюги не знали, как ещё поизысканней вывернуть эту историю, додумывая такие детали, что Гарри диву давался. Но над именем он искренне посмеялся. Да, назвать непонятно где нагулянную Поттером дочь как наичистокровнейшего и типичнейшего Малфоя, — замечательная затея. И никого из писак сей факт унижения древнего рода никоим образом не беспокоил. Отдельное место во всей этой истории занимали потрясающие коллажи, экспериментирующие на тему возможной внешности Лили. По какой-то неясной причине все решили, что Поттер обязательно нашёл себе девушку типажа Джинни. Желательно, магглу и почему-то работающую официанткой. Потрясающий набор. На фоне этих разборок в прессе касательно дочери, которые утихли достаточно быстро, так как тема была не самой острой и журналисты переключились на очередные измены Поттера, где грязи можно написать побольше, объявился и Люциус. Тесть изображал из себя самого обиженного и угнетённого из рода Малфоев, но Драко запретил пускать отца на порог. — Я даже слышать не хочу ничего об этой чистокровной гниде, — прорычал супруг одним из вечеров, сжигая очередное послание Люциуса. Ссора между мужской половиной рода достигла невероятных масштабов. Они окончательно перешли на личности, и, слово за слово, Драко полез копать все скромные предприятия Люциуса. Поттер спешно лишился всех виноградников, а супруг чуть сердечный приступ не словил, резко осознав, насколько его отец постарался в закапывании карьеры Драко в могилу. Также Гарри было совсем запрещено общаться с тестем, а сам Малфой принялся проталкивать идею, что ничего общего с Люциусом не имеет и вообще сирота. Как вариант, непорочное зачатие. Его, однако, не услышали, особенно с учётом того, насколько сейчас все обсасывали их проблемы в браке и измены Поттера. На тот момент у Гарри уже было около десятка постоянных любовниц, кстати. И все от него были, так или иначе, беременны. И куда же без интервью. Продажи всеми забытого пособия «Как охмурить Героя» взлетели вновь и ворвались в топ. Было донельзя грустно читать откровения дам, явно созданные на основе информации из этой книжонки, поэтому Поттер крайне тоскливо, чуть не плача, ел шоколадный мусс и раздумывал заказать новые туфли для себя и Драко из крайне редкого дракона, которого специально выследят и убьют для этого дела. Война с Люциусом затронула и безразличную ко всему Нарциссу. Тёща объявилась сама, вежливо спросила, может ли заглянуть в гости, а получив согласие, исчезла в пространстве. Гарри не особо удивился. Время же неумолимо неслось вперёд, приближая их с Малфоем к двадцати семи годам. Это открытие шокировало мистера Поттера под конец мая, когда он вошёл в гардеробную в одном полотенце после утреннего душа. Гарри раздумывал над тем, что ему сегодня надеть, когда зацепился взглядом за собственное отражение. Ничего нового там не было, но Поттер замер, пристально осматривая себя. Наверное, впервые за всю жизнь столь внимательно, потому что он никогда раньше не придавал этому реального значения. Ну правда, когда его всерьёз волновала внешность? Наверное, он бы тогда не ходил в обносках и сломанных очках, которые совсем ему не шли, столько времени. Чистый, выглядит нормально, и сойдёт. Вот непривычная полнота бесила, да, а в остальном было безразлично. Чуть позже, уже после брака фокус переключился на одежду и цельный облик, но это тоже шло фоном. Гарри со временем понял, как ему стоит выглядеть, чтобы не выделяться, и просто повторял за всеми. Больше деталей, ухоженные кожа и руки, стильный образ, украшения, а появление обязательно должен сопровождать аромат немыслимого богатства. Но тем утром Гарри полноценно понял, что имел в виду Малфой, когда спорил с Поттером на тему привлекательности последнего. От потерянного мальчишки, стыдливо поглядывающего на Чжоу, не осталось ни малейшего следа. Так же, как и от юноши, мечтающего о счастливой семье с Джинни и сделавшего ей предложение. Скромный парнишка в безразмерных вещах и с торчащими во все стороны волосами умер давно и окончательно. Это были те самые главы жизни, которые закрыты без шанса на продолжение и уже триумфально затеряны в пучинах времени. На Гарри смотрел гордый, безумно привлекательный и сексуальный мужчина, одним взглядом словно зазывавший кого-нибудь подкатить. Не сильно хуже того же Блейза, в очередной раз признанного самым красивым холостяком по версии Ведьмополитена. Поттеру действительно шла лёгкая полнота, ставшая его постоянным спутником за последние годы, что он отметил с удивлением. К правильным, но немного погрубевшим с возрастом чертам лица, прилагалось ещё и тело, от которого несло похотью и развратом. Всё то, что Гарри так импульсивно презирал, внезапно раскрылось иначе. Резко сдёрнув с себя полотенце и откинув в сторону, Поттер обескураженно разглядывал мечту не одной тысячи геев. Весь его случайно получившийся образ оброс со временем теми самыми деталями и был потрясающе гармоничен. Даже шрам на животе, заканчивающийся на аккуратно постриженном паху, не особо выбивался из целостной картины. Открывшиеся виды так и приглашали случайного наблюдателя сиюминутно разделить с ним постель. Сам не веря, что это делает, Гарри повернулся, в кои-то веки разглядывая собственную выдающуюся задницу, про которую предпочитал забывать. Мерлин, будь у него кто-то с подобными формами, Поттер не представлял, как бы перестал ежеминутно лапать партнёра. Неудивительно, что Малфой не мог от него отстать на заре их отношений. Хотя вряд ли тогда она была и вполовину настолько сочной. Всё-таки значительные объёмы Гарри приобрёл именно во времена вынашивания дочери. Зачем-то покраснев, Поттер дотронулся до правой ягодицы, демонстрируя собственному взору давно лишённую волос промежность. Окончательно смутившись от вида растянутого ануса, послушно приоткрывшегося от короткого движения, Гарри спешно повернулся к зеркалу лицом. Избегая смотреть на распутное мягкое тело с потемневшими и постоянно выпирающими сосками, некогда святой Поттер, который боялся лишний раз дышать рядом с Джинни, принялся одеваться в традиционный чёрный костюм. В конце концов, экспериментов на сегодня хватит. Но было бы странным, если бы это неожиданное открытие не повлияло на Поттера. Столь внезапно обнаруженная внешняя сексуальность привела чувственную натуру Гарри к тому, что бедному Малфою достался внеочередной медовый месяц. На четвёртый вечер кряду, когда Поттер с нескрываемым удовольствием скакал на члене супруга, откинув голову и сопровождая всё это донельзя развратными стонами, Драко сильно вцепился в бёдра Гарри. Поттер озадаченно посмотрел на Малфоя и даже остановился. Драко же весь выгнулся на кровати и особенно громко застонал, резко толкнувшись вглубь откровенно насилующего его тела, чтобы излиться внутрь с крайне жалобным всхлипом. Гарри обескураженно глядел на необычайно открытого Малфоя, чувствуя, как подрагивают бёдра супруга под ним. Изнеможённо упав на подушку, Драко пустым взглядом смотрел в потолок, тяжело дыша и судорожно ловя воздух чуть приоткрытыми губами. — Мерлин, Гарри, — кое-как прохрипел Малфой, даже не глядя на партнёра, — что ты со мной делаешь? Поттер моргнул несколько раз, чувствуя, как подрагивает внутри него опадающий член. Усмехнувшись, Гарри склонился к непозволительно быстро кончившему Малфою и крепко ухватил его за волосы, жадно прижимаясь к губам и коротко касаясь языком чужого. — Люблю, — ответил Поттер, почти моментально отстранившись и смело глядя в глаза любовника. — Тебе не нравится? Драко обречённо застонал и приподнял Гарри. Он послушно слез с опавшего члена, попутно залив влажный от смазки и пота пах каплями вытекающей из развороченного ануса спермы. — А такое чувство, будто убить пытаешься, — проворчал Малфой, оглаживая ягодицы всё ещё донельзя возбуждённого Поттера. Гарри поёрзал на ногах Драко и пожал плечами, не зная, что ответить. Спустя мгновения, показавшиеся одурманенному похотью Поттеру вечностью, Малфой недвусмысленно притянул его ближе за бёдра. — Иди сюда, — устало попросил Драко. — Прости, дорогой, но на второй раунд меня сегодня не хватит. Придётся тебе довольствоваться скромным минетом. Уже на следующий день донельзя счастливый от всего происходящего Поттер бродил по дому с дочерью на руках и показывал ей картины. Спустившись на первый этаж, Поттер продемонстрировал Лилит их совместный с Малфоем портрет, ткнув в него пальцев. — Смотри, это мы с твоим папой, — гордо проговорил Гарри, тоже глядя на изображение. И тут прихожую их дома впервые огласил детский смех. Такой чистый и искренний, но необычайно громкий. Акустика ещё выдающаяся. Поттер обескураженно смотрел на резко замолчавшую и явно испугавшуюся звука дочь, которая начала хныкать. — Тихо ты, — шикнул Гарри, прижимая Лили ближе к груди и решая вернуться в детскую. — Нашла из-за чего плакать. Малфои никогда не плачут из-за такой ерунды. Поттер вернулся в роскошную синюю комнату и уложил дочь, слегка качнув кроватку. Лили невероятно осознанно посмотрела на отца, словно понимала, что он ей сказал. Гарри не удержался и погладил её по щеке, тепло улыбаясь. — Мерлин, ты самый чистокровный и малфоевский Малфой из всех, что я знаю, — сказал он. Поттер наклонился ниже, целуя дочь в лоб. — Но мне плевать. Ты всё равно всегда будешь моим солнышком, — пообещал Гарри. Внезапно после обеда домой вернулся и Драко, чем несказанно удивил Поттера, который лежал в одежде на кровати и просматривал новый каталог очередного модного французского дизайнера, раздумывая над тем, насколько стоило тратиться на эту коллекцию. Звезда и законодатель моды сотворила, по мнению Поттера, что-то невероятно безвкусное. Впервые ему было просто жалко тратить на это галлеоны. Тем более что красоваться подобным особо негде. Поэтому Гарри уже который день размышлял над столь глобальной проблемой. Влетевший в спальню Драко напугал Поттера настолько, что он вздрогнул и уставился на растрёпанного супруга. — Что такое? — обеспокоенно спросил Гарри, откладывая каталог и поднимаясь с постели. — Случилось чего? Малфой кивнул. — Поттер, ты помнил, что у меня сегодня день рождения? — мрачно спросил он. — Да, — ответил Гарри кивнув. — Я заказал тебе туфли из драконьей кожи в подарок, лежат в гардеробной. Хотел отдать вечером. Драко тяжело вздохнул и потёр лоб. — Об этом помнили все, кроме меня, да? — раздражённо проговорил он. — Мои коллеги устроили банкет в ресторане, куда я получил приглашение ровно полчаса назад. Решили, что раз я никуда их не позвал, значит, жду инициативы от них. Гарри засмеялся. — Ну тогда позволь поздравить, ты стал дряхлее ещё на год, — шутливо произнёс Поттер, подходя к Драко. — Старость всё ближе. Малфой отмахнулся. — Как меня достали все эти мероприятия, ты бы знал, — не скрывая раздражения пробурчал Драко. — Просто нескончаемая череда банкетов уже который год. Каждую неделю какое-то событие, ради которого стоит отложить дела. Знаешь, всё хорошо в меру. Гарри не мог не согласиться, учитывая, что Малфой помимо посещений разных банкетов ещё и свои устраивал регулярно. — Я вообще удивлён, откуда у тебя желание мотаться по всем этим праздникам, — прокомментировал Поттер. — Но у тебя и знакомых много. Угрюмый и поджавший губы Драко ничего не ответил и направился в гардеробную, а Гарри последовал за ним. Малфой принялся донельзя методично раздеваться, поглядывая на стойки с вещами и раздумывая над тем, что ему выбрать. Оставшись в одних трусах, Драко уткнулся лицом в ладони. — Я вообще никуда не хочу идти, — простонал он. — Все планы коту под хвост. Разместившийся на диванчике Гарри задумчиво осмотрел всё так же покрытую красными шрамами от Сектусемпры грудь супруга. — А что ты планировал? — полюбопытствовал Поттер. Драко поднял голову. — Представь себе, вернуться домой к семи, провести время с семьёй, спокойно поесть, принять ванну и лечь спать пораньше, — ответил Малфой. — Но как ты видишь — это непозволительная роскошь. Мерлин, кто бы мог подумать, что, будучи в состоянии скупить весь Лондон, ты не сможешь себе позволить просто посидеть с дочерью лишние полчаса. Гарри с трудом удержался от усмешки. Вот она, та самая перемена в Драко, которую Поттер и приметил. Малфой действительно хотел быть нормальным отцом, отчего разрывался между собственными амбициями и желанием проводить время с семьёй. Почему-то Гарри был уверен, что у того же Люциуса никогда подобных мыслей не возникало. А Поттер ведь думал, что его холодный и расчётливый супруг поставит их в списке приоритетов куда-нибудь в самый конец, как предприятие, не требующее особого внимания. Получилось же совсем наоборот. Ключевая проблема их отношений: Гарри зачастую просто не понимал, что на самом деле было на уме у Драко. Так получилось и здесь, когда оказалось, что Малфой всей душой хотел нормальную семью, а Поттер и не подозревал об искренности желаний супруга, деля все его признания на десять. Гермиона когда-то говорила, что нужно учиться доверять друг другу. Правда, тогда она имела в виду Джинни, а обвиняла вечно юлящего Поттера, но не суть. А по итогу мы имеем, что Гарри только в этом году узнал, что был симпатичен Малфою. И детей супруг хотел далеко не потому, что того требовали чистокровные догматы, на которых он постоянно делал акцент. Поттер превосходно понимал, оброненные вскользь слова о том, что Драко «затащил бы его в постель пару раз для галочки», были лукавством. Зная Малфоя как любовника и человека, Гарри был уверен на все сто, что и это ложь. То глупое и случайное признание было намного дороже в мировосприятии Поттера, чем всё услышанное ранее. Малфой действительно хотел с ним отношений. До брака и до рождения ребёнка. Просто так. С исхудавшей сироткой, якобы не заслуживающей внимания, над которой потешался годами. Ладно, и до сих продолжал. «Любая интрижка должна иметь достойную цель», — говорил когда-то Люциус. А была ли она у желания Драко затащить в постель Поттера, если он знал, что его в скором времени ожидает донельзя пафосная свадьба с мисс Гринграсс? Вряд ли. Гарри помнил, Малфой и раньше упоминал о том, что думал над тем, чтобы переспать с ним, но значения, естественно, не придал. Но уже было плевать. Драко тем временем, злой до безумия, схватил из шкафа один из костюмов и продемонстрировал его Поттеру. — Нормально? — спросил Малфой. — В нём и в чёрной рубашке пойду. Удивлённый новой ролью модного консультанта Гарри улыбнулся и покачал головой. — Надень с чёрной рубашкой тот, тёмно-синий, из осенней коллекции Кауфмана. В этом ты словно на похороны собрался. Вечно часами наряжающийся Драко даже спорить не стал, послушно облачаясь в предложенный костюм. Поттер вздохнул и поднялся с насиженного места, приближаясь к ящику с запонками. Выбрав те, что ему показались подходящими, Гарри повернулся к Драко, который накинул на шею галстук. Убрав коробочку в карман, Поттер приблизился к Малфою. Наглейшим образом оказавшись в личном пространстве супруга, Гарри оттолкнул его руки и схватился за ткань галстука. — Четвертной или Кельвин? — крайне довольный собственной выходкой спросил Поттер, ухмыляясь и глядя на супруга снизу вверх. Малфой скептически посмотрел на Гарри, приподняв бровь. Не дождавшись ответа, Поттер принялся завязывать первый из предложенных узлов, не удержавшись от смешка. — Знаешь, — выдал он, обвивая края ткани, — когда мы только поженились, я боялся лишний раз дышать, когда ты мне галстук завязывал. — Почему? — сухо переспросил Драко. — Потому что боялся, что посмотрю на тебя, сорвусь и поцелую, — признался Гарри, оторвавшись от созерцания узла и заглянув в лицо Малфоя. — Я тебя выкинуть из головы не мог после моих сборов на первый день в Хогвартс. Драко на это хмыкнул. — Прошу, только сейчас не срывайся, — проговорил Малфой, покосившись на руки возле шеи. — Не уверен, что переживу этот кошмар. Могу для поддержания образа начать ныть, что у тебя ужасный одеколон. Я правильно помню, чем должен заниматься? Гарри хихикнул. — Нет, ты должен украдкой меня разглядывать, — возразил Поттер. — И ещё раздумывать над тем, насколько странно и мерзко будет со мной целоваться. — О, наконец-то я узнал, как выглядят твои тайные фантазии, — фыркнул Драко. — Почему я не удивлён, что и тут у тебя всё не как у людей? Гарри закончил завязывать узел и резко его затянул, нагло уставившись в чужие глаза. Слегка отстранившись, Поттер всучил Малфою коробочку с запонками. Супруг помедлил, но забрал её, а потом усмехнулся. — Я же вижу, что ты хочешь, — обречённо произнёс Драко. — Иди сюда, давай поцелую. Гарри спешно покачал головой и отошёл назад. — Не надо, — сказал он. — Собирайся лучше. Малфой удивился, но промолчал и принялся не глядя застёгивать рукава рубашки предложенными запонками. А Поттер отошёл в сторону, решив, что торопящемуся на банкет Драко совсем необязательно знать, чего Гарри действительно хотел с самого утра. Закончив со сборами, накинув пиджак и поправив причёску, Малфой мягко улыбнулся супругу. — Надеюсь, что вернусь к десяти, — сказал Драко, отворачиваясь от зеркала. В этом костюме и под светом множества хрустальных люстр Малфой казался потрясающе красивым. Элегантным, безумно манящим и невероятным. Ненавидя себя за всё хорошее, Поттер прочистил горло и решил притвориться, что ему показалось. Малфой же надумал ещё раз на себя посмотреть и снова начал крутиться перед отражением. — Драко, иди уже, — проворчал Гарри. — Я уверен, что ты везде опоздал. Малфой наконец отлип от зеркала и двинулся к выходу. Но, проходя мимо Поттера, совершил непростительную ошибку. Драко остановился рядом с супругом. — Люблю тебя, — коротко сказал Малфой, наклоняясь, чтобы клюнуть его в губы на прощание. Решив, что Драко и так триста раз опоздал, Поттер резко втолкнул супруга в стену, чтобы упасть перед ним на колени, исступлённо хватаясь за ремень чужих брюк. Всё-таки некоторые тайные желания имеют право быть реализованными, не так ли?
