Nab1 & Sweety

      — Я смотрел выпуски с вами, — говорит мужчина, слегка поворачивая голову вбок, чтобы получше рассмотреть сидящих позади девушек. Йеджи осматривает отца Рюджин с ног до головы, пока сама Шин мнет кулаки от злости. — И хочу сказать, что это было превосходно! Никогда не думал, что моя Рюджин может так танцевать. Она обычно была не очень на фоне других.              — Рюджин, — Хван начинает уверенно, — одна из лучших танцовщиц своего возраста. Я восхищаюсь ей уже достаточно долгое время. И вы должны гордиться ею, потому что ее труду и упорству можно позавидовать.              Слова напарницы греют Шин сердце, и она одаривает ее теплой улыбкой и поглаживанием большим пальцем по ладони.              — Ну… я могу сказать, что на ее фоне, ты танцуешь в разы лучше, Хван Йеджи, — Рюджин настораживало, что за последние несколько минут поездки отец часто обращался к Йеджи. Это было слишком подозрительным, и слегка пугало ее. — Давно ты занимаешься танцами?              — Давно.              — Наверное, участие в шоу для тебя очень важное событие, — эта фраза врезается в разум Шин. «Нет, он не смеет».              — Ну победителю обеспеченно хорошее будущее и приличные призовые. Так что да, участие важно для меня. Но я уверена, мы с Рюджин сможем хотя бы выйти в финал, — Йеджи придвигается к напарнице ближе, приобнимая руку девушки. — Чем вы занимаетесь, господин Шин?              — Я Пак, — поправляет ее мужчина. — Скажем так, у меня свой бизнеc.              — У него строительная компания, — отец недовольно смотрит на дочь, подминая от злости губы. — Занимается жилыми комплексами, перестраивает старые районы и прочая хрень, которая мне не нравится.              — Следи за языком! — рявкает мужчина, пугая Йеджи. Рюджин сжимает ладонь девушки. — А кем работают твои родители, Йеджи?              — Мой отец офисный работник, а мама…              — Ты сказал, что отвезешь ее домой, но мы проехали поворот на улицу еще минут пять назад. Куда ты нас везешь?! — возмущается Шин, оглядывая дорогу. Светофор.              — Я думаю, что было бы замечательно поужинать вместе, — на его мерзкой морде расползается злорадная ухмылка. — Ты же помнишь нашу последнюю встречу. Мы тоже ужинали вместе.              — Да, и я также помню, что сказала тебе тогда, — Рюджин стискивает зубы, хмуря брови. — Я не шутила, отец.              — Я тоже не шучу, дочка.              — Рю… — тихо зовет Йеджи, дергая девушку за рукав футболки. — Мне некомфортно.              Шин наклоняется к уху напарницы, начиная быстро шептать: — Сейчас я попрошу высадить тебя. Не препятствуй этому и просто выходи. Как только мы подъедем к светофору, дождись желтого света, а после беги к старому району. Там узкие улицы, машина не проедет.              — А ты?.. — также тихо отвечает Хван.              — Как только машина тронется, я выпрыгну и побегу вслед за тобой. Главное, чтобы ты бежала первой. Просто доверься мне и сделай так, как я говорю.              — Ты ведь знаешь, что я дала ему адрес не общежития?              — Да, я додумалась, — она одаривает ее слабой улыбкой, прежде чем мужчина прерывает их.              — Я все еще предлагаю тебе одуматься, Рюджин.              — Нет, — четко произносит каждую букву девушка.              — Ты ведь понимаешь, что если не согласишься, то я приму меры.              — Какие: лишишь меня карманных денег или изобьешь, как делал многие разы до этого? — Рюджин замечает, как водитель хмурит брови, бросая непонятный взгляд в сторону отца девушки.              — Что ты несешь?! Не было такого, — отмахивается он. — Выдумала себе тут всякого. Твоя милая партнерша теперь будет думать, что я изверг.              — Моя милая напарница знает, какая ты сволочь. Не было такого? Да, наверное, меня за волосы таскали по твоему кабинету призраки.              — Закрой рот, Рюджин, — пыхтит господин Пак.              — Если ты хочешь поговорить со мной, то останови машину и выпусти Йеджи. У нее недалеко тут родственники живут, она пойдет домой. А мы с тобой поговорим, — отец недоверчиво оборачивается к дочери, с приподнятой бровью изучая ее лицо. — Я обещаю, что мы поговорим. Наедине.              Рюджин знает этот взгляд. Он снился ей на протяжении нескольких лет, пока девушка не перебралась жить к старшему брату, и то иногда, в самые плохие дни, выжидающие глаза отца преследовали ее во снах. Мужчина всегда смотрел на нее свысока и с неким отвращением. Запачкала одежду? «Свинья, девочки не ведут себя так». Попросила поиграть с мальчишками? «Я купил тебе кукол, иди к соседской девчонке и играйся с ней, да не отвлекай меня от работы». Каждый раз он смотрел на нее и ждал, что Рюджин будет слушаться, а она лишь шла наперекор, делая абсолютно противоположное. И со временем отцу стало мало просто кричать на нее и испепелять сердитым взглядом. Он заставлял ее испытывать страх, надеясь как-то поднять к себе уважение. Каждый раз он вытаскивал Рюджин, — бледную, зареванную и уставшую, — из подсобки, безумно улыбаясь такому зрелищу, и просто смотрел. Его маленькие глаза излучали удовольствие и предвкушение, вот-вот и его маленькая дочь сломается и начнет его слушаться, но Рюджин слала все его надежды далеко и надолго, а после вновь оказывалась в подсобке.              А после этот взгляд всегда сопровождал ее, пока отец таскал за руки по коридору квартиры, или пока сжимал ворот ее рубашки, прижимая маленькое хрупкое тельце к холодной стене своего офиса. Во взгляде отца всегда читалось: подчинись мне, подчинись немедленно, и, может быть, я остановлюсь!              — Хорошо, — было странно видеть, как впервые за всю жизнь девушки, этот взгляд сменился чем-то новым. Более темным, устрашающим и нехорошим. — Канхо, останови тут.              Как только машина замирает на месте, Рюджин смотрит на светофор. Ей нужно около полуминуты времени, прежде чем Йеджи выйдет. После у нее будет приблизительно столько же, пока они доедут до светофора и еще где-то полторы минуты, чтобы уболтать отца, прежде чем выскользнуть из машины.              — Я… — начинает Хван, но ее останавливают.              — Как только окажешься у дяди, — она пытается не делать сильный акцент на последнем слове, чтобы отец не почуял неладное. Рюджин глазами умоляет Йеджи понять ход ее мыслей, и, походу, напарница все понимает. — Позвони мне.              — Ты же будешь с господином Пак, — девушка смотрит в сторону довольного мужчины.              — Точно, — она быстро окидывает отца взглядом, а после возвращает внимание к напарнице. — Тогда напиши. Я буду сильно переживать, если не отпишешься мне.              — Все в порядке, я напишу. У тебя же, — Йеджи косится в сторону лобового стекла, высматривая отсчет цифр на светофоре, — заряжен телефон?              — Конечно, — Рюджин слегка кивает девушке головой, давая сигнал, что теперь можно выходить.              — Боже, если ты так переживаешь, то пусть едет с нами! — ворчит господин Пак.              — Нет! — выкрикивает в ответ Шин. — Иди, Йеджи. Я буду в порядке.              И на мгновение Рюджин замирает, потому что перед уходом Хван целует ее в уголок губ, а после выскальзывает из машины. Это было что-то новое в их отношениях. Обычно они целовались, пусть и невинно, только находясь наедине. А тут Йеджи сама была инициатором, да еще и при отце Рюджин… Это немного шокировало.              — Вы подружки? — машина начинает движение. Светофор горит красным огнем. Господин Пак смотрит на нее суровым взглядом.              — Да, мы подруги и ничего больше, — сердце неприятно ноет от таких слов. Она знает, что это неправда. Знает сердцем и душой, но отец не должен узнать. Рюджин переживает, что он может что-то испортить в жизни Хван, если поймет, что девушка ей дорога.              — Как скажешь, — он ерзает на месте, постукивая пальцем по стенке двери. — Так что, ты все-таки передумала становиться танцором и поняла, что бизнес — твое будущее?              — Конечно, — Рюджин замечает, как водитель сильнее хмурится на ее слова, — я брошу шоу. Пока снималась в эпизодах, то поняла, что это такая себе работа. Я буду рвать глотку, чтобы получать копейки в месяц, а в нашем бизнесе я преуспею. Смогу ничего не делать, и получать миллионы в месяц.              Господин Пак опешил от такого ответа, вновь поворачиваясь к дочери. Брови вздернуты ко лбу, а глаза стали похожими на круглые монеты.              — Тебя так внезапно осенило? Поразительно, — он ухмыляется. Светофор все еще красный, но у нее есть еще секунд тридцать в запасе, прежде чем зажжется желтый, а затем зеленый свет, и ей придется бежать.              — В твоем бизнесе, чтобы стать успешной, я разрушу жизни десятки сотрудников, буду вести незаконные махинации, играясь с жизнями людей, подобно куклам. Так что да, меня внезапно осенило, что ты полный мудила, и я не хочу стать подобно тебе, — мужчина дергается на месте, словно его только что обожгла пощечина. — Если я войду в семейный бизнес, клянусь, я уничтожу компанию изнутри и испорчу всю твою репутацию. Мне нечего будет терять.              — Ах ты паршивка! — верещит он, уже протягивая свои мерзкие морщинистые руки к дочери.              — Если ты что-либо сделаешь, чтобы испортить нам шоу, я тебя уничтожу. Клянусь, я сотру тебя в порошок! — светофор горит желтым, у нее остались последние секунды. — Сделаешь хоть что-то — оппа узнает, что произошло два года назад.              И с этими словами она видит зеленый свет. Машина начинает движение, и Рюджин открывает дверь, выскальзывая со своего места. Конечно, она падает на землю, царапая кожу на ладонях и локте. Кисть руки слегка побаливает, но сейчас не стоит на этом заострять внимание. В любой момент отец может остановить машину и, подхватив ее за шкирку, вернуть обратно.              Бросая взгляд на дорогу, она видит, как машина продолжает ехать вперед. Дверь все еще открыта, но груда металла продолжает движение вперед. Не желая играться с удачей, девушка подскакивает со своего места, замечая недалеко Йеджи. Она мчится к ней на всех парах, попутно задыхаясь от страха и паники, что, обернувшись, увидит отца.              — Ты цела? — напарница останавливается, завлекая Рюджин в объятья. Услышав тихое «ауч», она, все еще держа ладони где-то на плечах девушки, осматривает ее взглядом, замечая царапины на локте. — Черт, надо обработать.              Шин же осматривает улицу, вглядываясь в каждый уголок. Может, отец выскочит из-за столба? Конечно, маловероятно, так как пузо точно торчало бы. Или, может, он выскочит из-за спины Йеджи, не забыв уволочь ее к себе в машину и увезти подальше отсюда. Нет, этому не бывать. Он не обидит Хван.              — Рюджин, — девушка зовет ее по имени, мягко касаясь холодной щеки. Небольшая мокрая дорожка осталась после одиноко пролитой слезы. — Пойдем, на улице уже поздно.              — Да… да, пойдем, — Шин вырывается вперед, вытирая побаливающей рукой мокрый взгляд. Хван догоняет ее, переплетая их пальцы вместе. Она целует ее в щеку, а после они в тишине доходят до уже знакомого здания.       

***

             Рюджин неловко ерзает на диване, наблюдая, как три девушки шепчутся на кухне. Сыльги хмурит брови, что-то серьезно объясняя своей младшей сестре. Йеджи стоит за спиной, как Шин услышала, Джухён, жалостно поглядывая сначала на одну девушку, а затем на вторую.              — Медвежонок, просто позвони Наён, — она касается руки возлюбленной, слегка улыбаясь. — Я думаю, что не будет проблем, что Рюджин и Йеджи останутся ночевать у нас. Их в любом случае уже поздно подвозить по домам. А утром я отвезу их к съемочному павильону и передам Наён.              Три девушки устремляют взгляды к Сыльги, пока та, серьезно задумавшись, смотрела в пол. Рюджин кажется, что еще немного, и все, кто находится в комнате, услышат, о чем она думает.              — Йеджи, — подзывает указательным пальцем к себе сестру, начиная что-то шептать. Шин наблюдает прекрасную картину: ее напарница удивленно вскидывает брови, моментально краснея, забавно напоминая помидор. Смущенная улыбка озаряет такое любимое лицо, и первая мысль, которая приходит ей в голову, «как я хочу ее поцеловать».              Джухён усмехается над всем этим действием, а после подходит к возлюбленной и щипает ее за бок.              — Прекрати ее смущать, — командует старшая, обхватывая запястье Сыльги и ведя за собой в кухню. — Готовьтесь ко сну, Йеджи.              — Да! — пищит она, быстро оказываясь рядом с напарницей. Рюджин усмехается с поведения девушки, но вмиг делает нейтральное выражение лица, наблюдая, как очаровательные округлые брови хмурятся, делая Хван еще милее. — Пошли.              Она сжимает руку Рюджин, ведя за собой в небольшую комнату. Зайдя внутрь, их встречает полупустое помещение. На полу расположен матрас, на котором лежат несколько мягких на вид подушек и пушистый плед. В углу комнаты, прямо над самым потолком, располагался кондиционер, а на небольшом окне висела гирлянда.              — Тут пустовато, — нервно посмеивается Йеджи. — До того, как я начала ночевать у онни, тут был полный бардак. Вещи, коробки, и прочее. Но я частенько ночую у них, да и пообещала после выпуска остаться жить, так что они освободили мне комнату.              — Она милая, — Рюджин подходит ближе к девушке, обнимая ее за талию и укладывая голову на плечо напарницы, — уютная, как и ты.              — М-м-м, — непонятно отвечает Йеджи, сильнее прижимаясь к Шин, — матрас маловат для двоих.              — Ничего страшного, мы крепко прижмемся друг к другу и места хватит, — ей очень хочется поцеловать напарницу, но она не знает, какую реакцию после следует ожидать. Все-таки они здесь не одни, да и она помнит, что Хван еще не приспособилась к проявлению своих чувств на публике (Рюджин опустит моменты на улице, это были исключения из правила).              — Эй, — с веселым поддразниванием в голосе зовет девушка, — я принесла тебе одежду, Рюджин.              Шин подходит к Джухён, слегка кланяясь и рассматривая грифельного цвета футболку с ярким рисунком. Она ухмыляется такой вещице. У Сыльги схожие предпочтения с Рюджин в одежде.              — Спасибо большое. У онни очень классная футболка, могу узнать, где купили? — любезно интересуется девушка, наблюдая довольную ухмылку Джухён.              — Это не футболка Сыльги, — просто отвечает старшая.              — Оу… тогда это?..              — И нет, я тоже не знаю, откуда эта футболка, потому что она не моя, — хихикнув, Джухён помотала головой из стороны в сторону, а потом обратилась к Йеджи: — Мы с Сыльги выйдем в круглосуточный магазин, примите душ и ложитесь спать. Твоя одежда в нашей ванной, Рюджин пусть помоется в твоей.              — Хорошо, онни, — с хрипотцой в голосе ответила Хван, подлетая к девушкам и чуть отталкивая Рюджин от двери. Джухён смотрит на Йеджи с хитрым прищуром, одними губами что-то шепча. — Вам стоит поторопиться в магазин, пока.              И после этих слов она захлопывает дверь, тяжело выдыхая, а потом с улыбкой разворачиваясь к напарнице. За дверью доносится тихий смех.              — Чья эта футболка? — Рюджин, смотря прямо в глаза Йеджи, подносит ткань к носу, вдыхая знакомый аромат. Она помнит, как пахнут волосы ее напарницы, и этот же запах был на футболке. Заметив румянец на щеках девушки, Шин скрыла улыбку, чтобы не смутить ее еще больше.              — Моя, — на выдохе отвечает Хван, начиная бегать взглядом по маленькой комнате, — ванная за той дверью, полотенце в шкафчике, зубная щетка там же. Я ушла.              И вылетает из комнаты.       

***

             Обниматься с Йеджи — это любимое действие в жизни Рюджин (конечно же, после поцелуев). Когда она обнимала напарницу, то чувствовала, как расслабляется девушка в ее руках. Ей нравилось знать, что в ее объятьях Хван ощущала защиту, безопасность и комфорт. Шин нравилось прижимать девушку к себе, укладывая голову напарницы к себе на плечи. Нравилось покрывать ее волосы крошечными поцелуями, пока ладонь сильнее прижималась к талии, притягивая изящное тело к себе. Йеджи была хрупкой, как фарфоровая фигурка. Ее хотелось защищать, чтобы ни один подонок не разбил или не причинил ей вред. Такое произведение искусства нужно лишь любить и лелеять, не забывая одаривать комплиментами.              Если, обнимая ее, Рюджин ощущала себя щитом, защищающим от любых преград, то находясь в объятьях напарницы она была маленькой девочкой. Объятья Йеджи были… другими. Они мягко, с каким-то легким трепетом, обволакивали все тело Шин, одаривая спокойствием. Словно теплое одеяло в зимнюю ночь, защищающее от щипающего холода. Рядом с Йеджи ей было комфортно. Та нежность, уют и любовь, исходящая от Хван, были нечто волшебным. За всю свою жизнь ни один человек не вызывал у нее столько эмоций (да и ни один человек в ее жизни столько чувств не отдавал в объятья, даже Чимин и Юна не сравняться с этим).              — Ты в порядке? — невесомо коснувшись губами нежной кожи, прошептала Йеджи.              Рюджин облокотилась щекой на голову напарницы, сильнее обвивая руку на ее талии.              — Да, все хорошо.              — Мне показалось, что ты слишком тихая. В машине что-то произошло после моего ухода?              — Мы… — запнувшись на мгновение, Шин посмотрела на желтый свет гирлянды, обдумывая следующие действия. — Я хочу кое-что тебе рассказать.              Йеджи приподнимается, меняя свое положение. Теперь ее голова покоится на животе девушки, изучая каждый мускул на лице Рюджин. Рука покоится на бедрах, обнимая. Кошачьи глазки выжидающе ждут начало рассказа.              — Я думаю, ты была слегка удивлена, когда мой отец представился господином Пак.              — Да, было такое, — честно признается она.              — Нас в семье двое — Чимин, он старший, и я. Оппе было где-то пять лет, когда наши родители развелись. Он остался жить с отцом, а мама уехала к своим родителям, где позже узнала, что беременна мной, — Хван спокойно слушала, играясь пальцами со складкой на футболке Рюджин. — Конечно, она рассказала об этом отцу. Спустя годы я узнала, что мама особо не горела желанием оставлять меня и вообще хотела сделать аборт, но ее отговорили. Отец говорил, мол будет воспитывать меня, а от нее требуется лишь родить. Да и подарков он ей всяких организовал ради этого. Можно сказать, что моя жизнь стоит больше пятнадцати миллионов вон.              Йеджи, почувствовав, что Рюджин напряглась, быстро поцеловала ту в живот, кивнула головой, чтобы та продолжала.              — После рождения мама сразу нашла себе жениха и забеременела. Так появилась Юна. Мы жили вместе, пока мне не исполнилось три с половиной года, а после отец забрал меня к себе. Первые года полтора все было в порядке. Я слабо помню то время, но точно знаю, что все было относительно хорошо. А после отцу снесло крышу. Думаю, это связано с тем, что он часто срывался на Чимине, а я уже попадала под руку, потому что бесила его сильнее. Пока была маленькой, он особо меня не бил. Толкал, тряс так сильно, что мне казалось еще немного, и у меня мозги вылетят из головы. Пару раз тащил за руки или ноги по дороге, потому что я отказывалась идти с ним куда-либо.              — Это ужасно, — тихо отзывается Йеджи. Рюджин поправляет ей взъерошенные волосы, грустно улыбаясь.              — Ужас начался после одиннадцати лет, когда отец систематически начал меня избивать. Получила плохую оценку в школе? Удар по рукам. Нахамила кому-то из взрослых? Пощечина. Но самые жестокие наказания были, когда я оскорбляла его. Хотя, по сути, я оскорбляла его любым своим действием. Не знаю, зачем он вообще просил мать о моем рождении, если выносить меня не мог с того момента, как забрал к себе. Это глупо, ну да ладно.              — Рюджин…              — Дай я закончу, — молит девушка, осознавая, что взгляд мутнеет. — Все начиналось со словесной перепалки. Он унижал меня, стараясь как-то пристыдить, а я колко отвечала, оскорбляя его. В первый раз, тогда мне было тринадцать, он запустил в меня стакан. Был массивный, не разбился, оставил лишь синяк. Никто не заметил, а я и не рассказывала.              — Почему?              — Они все равно бы ничего не сделали. В школе пару раз замечали синяки у меня на руках, пытались как-то помочь, но когда у тебя есть деньги, власть и связи, то тут помощи будет ноль. Особенно когда твой отец спонсирует школу, — Рюджин выдерживает паузу, закрывая глаза. — Во второй раз, когда мне было четырнадцать, в меня полетели бумаги, а потом отец схватил меня за волосы и тряс во все стороны, пока не откинул в угол комнаты, где я очень неудачно ударилась обо что-то. Третий раз обошелся легко, нас прервала его секретарша. Через неделю он ее уволил, а я неделю ходила с синяками по всему телу.              — Стой!.. — Йеджи поднимается на локтях, подползая ближе к Рюджин. Она начинает расцеловывать ее лицо, шепча: — Я не хочу, чтобы ты плакала.              И на самом деле она не поняла, когда так сильно расчувствовалась. В этих историях не было чего-то удивительного. Ну бьет ее отец и бьет. Ну подумаешь, что она ненужный никому ребенок. Раньше ей спокойно жилось с этой информацией. Благо старший брат и младшая сестра закрывали все раны и обиды своей любовью и теплом. Но… почему-то рассказывая все это Йеджи, ей снесло крышу.              Возможно, дело во взгляде девушки. Как карие глаза практически потухли своей яркостью, заполняясь океаном беспросветной темноты. Рюджин клянется, если бы боль имела внешнее представление, то выглядела бы точно так же, как глаза Йеджи сейчас. Казалось, словно ей медленно вырывают сердце, но она сдерживает слезы, показывая, что может все это вытерпеть, что с ней все в порядке. Уголки глаз начинали блестеть, и только тогда Шин понимает, что Хван сейчас расплачется.              — Э-эй, а ты чего плачешь? — усмехается, укладывая девушку на себя.              — Я просто… — Йеджи прикрывает глаза, шумно выдыхая. Она стирает большим пальцем слезы Рюджин, а затем, раскрыв глаза, вновь покрывает лицо девушки поцелуями. — Мне ужасно больно слышать, что ты все это пережила. Ужасна сама мысль, что ты терпела это годами, никому не пожаловавшись. Ужасно, что никто тебя не защитил из-за власти отца. И я зла также на себя, потому что в этот период времени мы постоянно ругались с тобой.              — Йеддон, — зовет Шин, заправляя волосы напарницы за ушко, — наша с тобой ругань привела нас к этому: мы лежим на маленьком матрасе, обнимаясь. Разве это не прекрасный исход нашей истории?              Йеджи не отвечает, продолжая расцеловывать каждый миллиметр лица девушки. Щеки, нос, подбородок, лоб, веки — ей хочется показать, что она рядом. Она здесь, чтобы отдавать все свои чувства по максимуму; чтобы Рюджин знала, насколько она драгоценна и прекрасна для нее.              — Йеджи, — опять зовет Рюджин, но ее затыкают настырным поцелуем.              Хван усаживается на бедра напарницы, ладонями обхватывая лицо девушки. Поцелуй неспешащий, томный и растягивающий удовольствие. Где-то за ребрами сердце начинает ускоренно стучать, отбивая уже знакомый ритм волнения. Приятное тепло разливается по всему телу, покалывая на кончиках пальцев. Появляется сильное желание пробежаться по разгоряченной коже напарницы, у которой так не вовремя задралась пижамная рубашка.              Руки плавно перемещаются вниз, к бедрам девушки, а затем медленно начинают ползти по позвоночнику. Короткие ноготки царапают кожу, и с уст Йеджи слетает стон. Низ живота начинает тянуть, а по коже разливается океан маленьких мурашек. Она смотрит прямо в закрытые глаза девушки, ожидая, пока темный-претемный взгляд пронзит ее. И когда это происходит, по всему телу проходится небольшой разряд тока. «Вау, так вот какого это…» — Йеджи вновь целует ее, вкладывая все свои чувства и эмоции, которые отдают Рюджин прямо в сердце.              — Я тебя люблю, — оторвавшись от сладких губ, шепчет девушка. Они бьются лбами, зажмуривая глаза от переполняющих эмоций.              — Будешь моей девушкой? — срывается у Йеджи. Она с надеждой во взгляде изучает реакцию Рюджин, получая в ответ улыбку с ямочками.       

***

             Винтер и Йеджи сидели на кожаном диване. На коленях у них лежали тетрадки с записями занятий, а под ногами валялись рюкзаки. Они о чем-то озабоченно спорили, корча рожицы и размахивая руками вокруг себя. Джимин сидела на другом конце комнаты и смеялась над всем этим, пока Рюджин любовалась девушкой. Своей девушкой.              — Ты сегодня светишься, — ухмыляется участница, локтем тыкая ей под ребра. — Что-то случилось?              Камеры уже не снимали студию, так как съемочный день закончился. Наён и Йери были на собрании сотрудников шоу, поэтому все четыре девушки сейчас проводили время вместе, дожидаясь их.              — Можно и так сказать? — глупая улыбка расползается по лицу.              — О боже, — хихикает Джимин, легонько ударяя ее в плечо. — Я знаю эту улыбку, рассказывай!              — Ничего я не расскажу, онни! — пищит в ответ Рюджин. Сердце просит кричать о своей любви к Йеджи. — Я…              — М-м? — ухмыляется девушка.              — Я сказала, что люблю ее, — щеки горят огнем, а Джимин начинает стучать ей по спине, сдерживая писк восторга. — Прекрати, а то твоя девушка-щеночек меня потом убьет.              — Ничего страшного, уверена, Йеджи тебя спасет, — просто отвечает она, продолжая лупить Рюджин. Винтер поднимает на них взгляд, непонимающе приподнимая бровь. Шин сильно пихает девушку, указывая в сторону двух подруг. Джимин резко выпрямляется в спине и, подмигнув, посылает своей возлюбленной воздушный поцелуй. Винтер, быстро краснея, возвращается в дискуссию с Йеджи. — У меня все под контролем, не переживай. И как все прошло? Йеджи тебе ответила?              — Ну… она предложила мне быть ее девушкой.              — Шин Рюджин, клянусь, если ты не согласилась, — уже возмущается Джимин.              — Эй, с чего бы мне не соглашаться. Я люблю ее вообще-то!              — А как лицо-то у тебя светиться, когда ты это говоришь! — тыкая в ямочки Рюджин, отвечает девушка. — Я помню, что Йеджи не особо хотела освещать все это.              — Она сама предложила отношения, так почему я должна была отказаться, когда этого хотело мое сердце. Да и почему ты так подумала вообще?              — Ну… я заметила, что Йеджи какая-то бледная.              — Оу, ну… она несколько раз просыпалась за ночь, ей снились кошмары.              — Вы уже и спали вместе?! — пищит Джимин, привлекая внимание девушек вдали.              — Онни, прекрати! — также пищит в ответ Рюджин. На заднем плане доноситься шорох.              — Карина, — сладко зовет Йеджи, падая в объятья своей девушки, — Минджон хочет с тобой поговорить.              — О-о-оу! Кого-то ждет взбучка, — Рюджин щипают за локоть, и, надув губы, она провожает глупо улыбающуюся девушку взглядом. — Что-то случилось?              — Нет, просто захотела подойти, — Йеджи делает небольшую паузу, смотря на губы напарницы, — к своей девушке.              — Мне очень нравится, как это звучит, — Шин выпрямляет ноги на полу, чтобы Хван смогла удобно усесться на ней. — Ты сегодня бледная, все хорошо?              — Да, — слабо улыбаясь, отвечает она. — Просто не выспалась.              — Не расскажешь, что тебе снилось? — буквально на секунду непонятная эмоция мелькает на лице девушки, что нехило так напрягает Рюджин.              — О чем вы говорили с Кариной? — уходя от темы, интересуется Йеджи.              — А вы с Винтер?              — Я сказала, что ты моя девушка, — брови Шин подлетают, выражая шок. Что случилось с ее Хван Йеджи за всего лишь одну ночь? — А после мы начали спорить, почему раскрыли свои отношения спустя столько времени.              — Винтер рассказала тебе, что они с Джимин вместе? — Йеджи прижимается щекой в плечо напарницы, крепко сжимая хватку на талии девушки.              — Да. Я рада за нее, но было неприятно осознавать, что она боялась сказать мне, потому что до этого я выглядела гомофобкой.              — Зато сейчас ты не, — Рюджин проводит ладонью по волосам девушки. — Тебе не жарко в толстовке? Я заметила, что вчера ты спала в рубашке с длинными рукавами. Ты точно не сильно заболела?              — Не переживай, — Йеджи тянется к лицу напарницы, оставляя невесомый поцелуй на губах. Позади слышны вздохи удивления. — Я в порядке.