Nab1 & Sweety

      Рюджин металась по комнате, нервно вызванивая своей девушке. С момента их последнего разговора прошло уже больше четырех часов, время близилось к ночи, но от Йеджи так и не было ни одного ответа. Это настораживало.              Их выгнали. Это правда случилось, и Шин не знала, что теперь делать. В голове было слишком много мыслей. Была ли встреча с отцом запланированной? О чем он тогда хотел поговорить и зачем так интересовался Йеджи? Понял ли он, что они вместе и что Хван слишком многое значит для его дочери? Все эти вопросы омрачали и без того тревожную ситуацию с молчанием девушки.              Конечно, Рюджин испытывала вину. Наверное, была ее заслуга, что их выгнали. Даже если это не отец, то… Шин всегда бросала вызов обществу. Ей не нравились рамки, в которые ее помещали, так что она их просто разрушала. Когда последствия касались только ее, в этом не было проблемы, но с Йеджи… Сейчас, понимая, что могла посодействовать тому, что их выгнали, Рюджин вела бы себя по другому. Ей противна сама мысль, что она могла разрушить мечты и надежды ее напарницы. Она помнит, как Хван боролась за место в шоу, сколько пережила и стерпела внешних конфликтов, так и внутренних. Хотелось реветь от обиды на все произошедшее, но остатки здравомыслия напоминали, что Рюджин все еще не знает, где находится ее девушка.              За эти несколько часов Шин успела обзвонить всех, кого только могла. Первым делом, конечно же, она звонила самой Йеджи, пока носилась по съемочному павильону, спрашивая каждого сотрудника о том, не видели ли они девушку. После она примчалась к общежитию (даже не помня о том, как добралась до туда), но там ее напарницы тоже не было. И только в тот момент Рюджин накрыла тихая паника.              Йеджи была подозрительной последние несколько дней. Оставаясь наедине, девушка замыкалась в себе, что, конечно же, не уходило от внимания Шин. Она давала ей пространство, позволяя переварить какую-то сложную для принятия информацию, учитывая, как кардинально поменялась жизнь Хван за последние несколько недель. Но… было что-то омрачающее в поведении Йеджи. Словно это не было связано с появившимися отношениями девушки, а чем-то темнее и печальнее.              Первым человеком, которому Шин позвонила, была Винтер. Рюджин подрагивающим голосом максимально осторожно спрашивала о Йеджи, но ни один ответ не принес ей успокоения. А бывшая напарница, словно почуяв неладное, сразу начала спрашивать, что происходит. И Рюджин не сдержалась и плакала. Плакала столько, сколько позволило обеспокоенное сердце, которое достаточно быстро вернуло состояние мыслить.              Следующим человеком была Сыльги. Шин поинтересовалась, не запланирована ли у нее встреча с Йеджи, на что девушка ответила отрицательно. И, учитывая, что даже собственная сестра Хван не знала, где она находится, ситуация становилась все хуже. Было сложно не вызвать подозрений о том, что с Йеджи что-то случилось. Сыльги задавала миллион вопросов в секунду, и в какой-то момент Рюджин пришлось признаться, что она не может дозвониться до своей девушки. Кан пообещала попробовать связаться с ней.              После этого Шин позвонила еще нескольким участницам шоу, не забывая про Джимин, Лию, Кюджин и Джинни, а также позвонила некоторым сотрудницам, которые общались с Йеджи. Никто не знал, где она находится.              От безысходности и собственной ничтожности хотелось рвать и метать все вокруг. Казалось, словно Рюджин бежит куда-то, а земля уходит из-под ног. Куда бы она не свернула, как бы не хотела спастись, бездна настигала ее, утаскивая в свой плен. В поток мыслей бурно врывались фразы «это отец», «он все подстроил», «Йеджи ушла», «она была странной», «это все из-за меня» — с каждой новой мыслью сердце болело сильнее, практически трескаясь на части.              «Оппа!» — выкрикивает в динамик девушка, когда слышит такой родной голос.              «Что случилось? Это отец?» — сразу же отвечает Чимин, пока на фоне доносятся обеспокоенные голоса.              «Оппа, я не знаю, где она. Мы были вместе, и нас выгнали. Я… я… я искала после съемок, но ее нигде не было. А что, если с ней что-то случилось? Она вела себя странно. Я думала, может это из-за наших отношений, но… Я…» — кажется, что тревога и паника с каждой секундой набирают обороты, потихоньку доводя девушку до состояния истерики.              «Тише, — шепчет в трубку старший брат, — тс-с, дыши, Рюджин. Я тебя слушаю и никуда не тороплюсь, рассказывай все по порядку»              «Последние дни, а может и последнюю неделю, не знаю, Йеджи вела себя странно. Я старалась не обращать особо внимание, потому что… ей нужно было время, чтобы привыкнуть к тому факту, что мы в отношениях и прочее. Сегодня мы снимали последний для нас эпизод… нас выгнали».              «Мне очень жаль» — расстроено говорит Чимин.              «Я знаю, что для нее шоу многое значило. Правда, оппа, ты не представляешь, как ей было важно участие. А я… я все испортила».              «Ты ничего не испортила, правда. Так что с Йеджи?»              «Я искала ее, пока участницы прощались со мной. Обыскала все коридоры и обежала весь павильон, ее нигде не было. Пошла в общежитие, но там ее тоже нет, и на звонки она не отвечает. Я решила, что стоит пойти домой, так будет легче обзванивать всех наших общих знакомых, да и вдруг она ко мне придет… если, конечно, захочет…»              «Рюджин — ты ее девушка. Вы нравитесь друг другу, так что, если ей нужно будет, она придет».              «Да, конечно… Я звонила ее лучшей подруге, звонила старшей сестре и звонила вообще всем, кто с ней общается, — никто не знает, где она. Она ни с кем не связывалась и ни с кем не строила планы на сегодняшний вечер. Я волнуюсь».              «Ты звонила ее родителям?» — этот вопрос ставит девушку в ступор.              «У меня нет номера ее родителей, — на мгновение они замолкают. Рюджин слышит, как кто-то на фоне шепчется с ее братом. — Я тебя отвлекаю от чего-то?»              «Нет, все в порядке. Я с хёнами, они спрашивают, что случилось и в порядке ли ты».              «Я буду в порядке, когда узнаю, где моя девушка».              Рюджин начинает расхаживать по гостиной, нервно потирая ладонью бедра. Она слышит, что ей говорит брат, но не вслушивается в саму речь. Ее мысли привязаны лишь к одной вещи — «Где моя Йеджи?».              Она не знает, когда стала испытывать такую обеспокоенность за девушку. Раньше, когда они были еще просто напарницами, она, бывало, заботилась о ней и переживала за ее состояние и прочее. Даже когда они были ни в самых хороших отношениях, Шин задумывалась о том, в порядке ли Йеджи или нет. Но как только они перешли на другой уровень отношений, все поменялось.              Рюджин пыталась не давить. Она все еще считала безумием, что Йеджи, которая изначально нелестно высказывалась о таком типе отношений, теперь была ее девушкой и относительно спокойно принимала это. Без каких-то истерик, лишних драм и токсичного поведения. Это казалось чудом.              Но Шин все равно что-то настораживало. Когда они еще были лишь Наби и Свити, Йеджи частенько говорила о проблемах с семьей. Сейчас же, как только разговор заходил об этом, Хван ловко увиливала в другую тему, не развивая разговор об отце и матери.              «Может, в этом и есть вся проблема?.. Может, Йеджи поругалась с родителями, и они ее наказали и отобрали телефон? — Рюджин задумывается на мгновение. — Нет, полный бред. Ее родители сейчас в другом городе, даже если бы они ее наказали, то отобрать телефон уж точно бы не смогли».              «Рюджин, ты меня вообще слушаешь?» — недовольно отзывается Чимин в динамик телефона.              «Я задумалась, извини».              «Тебе стоит отдохнуть. Я уверен, что с Йеджи все в порядке. Вдруг она просто сильно расстроилась и отключила телефон».              «Это глупо! Она бы никогда так не сделала. А если и сделала бы, то пошла бы к сестре или к Лие-онни».              В пустой квартире разносится трезвонящий звук.              «В любом случае я думаю, что с ней все в порядке и что ты зря волнуешься».              Рюджин проигнорировала слова брата, подходя к входной двери. Тыкнув на сенсорный экран домофона, перед ней предстала девушка. Ее девушка.              «Хочешь, я попытаюсь найти номера родителей Йеджи, чтобы ты могла им позвонить?»              Время останавливается. Сейчас за входной дверью ее квартиры стоит Хван Йеджи. У нее нейтральное выражение лица, все та же одежда, что была на ней на съемках. Отсутствует лишь телефон, который всегда был в руках.              «Рюджин, чего ты опять молчишь? Я надеюсь, что ты там не собираешься плакать?»              «Я… я перезвоню тебе позже, Йеджи тут» — и с этими словами она сбрасывает звонок, откладывая телефон куда-то в сторону.              Руки трясутся, пока она тянется к маленькой круглой кнопке, чтобы отпереть дверь.              — Йеджи?.. — тихо спрашивает девушка, шире открывая дверь. — Где ты была?              — Эй, — с небольшой улыбкой отзывается она, — могу я зайти?              — Эм, да… да, конечно, — Рюджин отступает в сторону, пропуская девушку к себе в квартиру. — Где ты была?              Хван быстро разувается, а после идет сразу в гостиную, игнорируя вопрос своей девушки. Шин же хвостиком следует за ней, обеспокоенно наблюдая за происходящим. «Что-то явно не так».              — Прости, — начинает Йеджи, делая шаг к Рюджин, сразу же вторгаясь в ее личное пространство. Теплое дыхание касается кожи, чуть притупляя сознание хозяйки квартиры.              — Где ты была? — в который раз спрашивает Шин, находя ладонью локоть девушки. — Я обзвонила всех твоих друзей, звонила твоей сестре и планировала уже искать номер твоих роди…              Рюджин не договаривает фразу, так как уже такие знакомые губы затыкают ее. Йеджи кладет ладони на плечи девушки, медленно и нежно целуя.              Все беспокойство и озабоченность о пропаже Хван тут же улетучиваются в мыслях Рюджин. Она, будучи окрыленной внезапным поцелуем, размещает руки на бедрах Йеджи, мягко сминая кожу под собой.              — Йеджи, — пытается говорить, пока еще остатки здравомыслия не исчезли из ее охваченного хаосом разума, — нам надо поговорить. Я испугалась, что с тобой что-то случилось.              Девушка с кошачьими глазами запрокидывает голову назад, глубоко вздыхая.              — Я все расскажу тебе, — она своим искренним взглядом смотрит прямо в душу, — но позже. Сейчас мне очень нужно, чтобы ты была рядом. Пожалуйста, Рюддэн…              И Шин, не смеющая (да и не особо желающая) пререкаться с ней, инициирует повторный поцелуй, пытаясь вложить свою тоску и страх.              Сначала они ведут себя достаточно невинно. Руки Рюджин аккуратно поглаживают бедра девушки, иногда плавно перемещаясь на талию, а затем чуть выше к ребрам, пробегаясь по ним пальцами, как по клавишам рояля. Ладони Йеджи в какой-то момент накрывают щеки Шин, стараясь притянуть девушку к себе еще ближе, не обращая внимание, что между ними и так нет хоть небольшого расстояния.              Казалось, словно мир перестал существовать. Они были посреди темноты. С каждым их вдохом, легким касанием к разгоряченной коже и каждым полным нежных чувств поцелуем взрывался фейерверк красок, заполняя собой все. Вот как их мир менялся в объятьях друг друга. Это было прекрасно, как все становилось совершенно другим, стоило только их губам встретиться вместе. Все проблемы и переживания исчезали, назойливые мысли о всяких мелочах улетучивались, заменяясь одним — «любовь».              Йеджи вновь переместила руки на плечи девушки, понемногу подталкивая ее. Рюджин обвила талию Хван руками, медленно шагая назад. Они все еще продолжали целоваться, абсолютно не желая расставаться друг с другом.              Когда ноги девушки соприкоснулись с мягкой обивкой дивана, Йеджи толкнула ее, усаживаясь на колени Рюджин. Это не было чем-то новым. Хван, бывало, забиралась на нее, крепко обнимая. Но сейчас все было по-другому.              Йеджи прижималась все телом к Рюджин. И это, конечно, тоже не было чем-то неожиданным, но все равно ощущалось совсем не так. Словно все действия Хван были начинающимся пожаром, который быстро расползался повсюду, не забывая охватить собой и Шин.              Она вновь обхватила щеки Рюджин, с большим рвением сминая губы девушки. Прикусывала, оттягивала и посасывала, сопровождая все это постоянными движениями на бедрах Шин.              — Йеджи… — шепчет она, когда их губы ненадолго расстаются друг с другом. Но после ничего дальше не произносит.              Хван же, захваченная какой-то бурей эмоций, раскрепощается сильнее. Она находит руки Рюджин у себя на талии, а затем опускает их ниже, принуждая обхватить ладонями мягкую плоть. Щеки девушки сразу же становятся красными. Разум пьянеет, а мысли становятся безумными. Они никогда не заходили в эту зону. И Шин даже не знала, хочет она остановить все это или продолжить.              — Йеджи, подожди, — вновь пытается говорить, но девушка на ней только сильнее начинает прижиматься, еще настырнее целуя в губы.              Рюджин не убирает руки, осторожно, словно думая, что может причинить боль, поглаживает вверх-вниз, перемещаясь с ягодиц на поясницу. Ладони Йеджи же начинают гулять по плечам девушки. Пару раз ее пальцы находят шею, слегка сжимая под собой, а после переходят к ключицам.              Шин кажется, что еще мгновение, и она сгорит под огнем Йеджи. Все чувства и эмоции, которые она испытывает к ней, разгорались с каждой секундой сильнее, накапливая тепло где-то внутри. Хотелось плюнуть на все, и просто поддаться желанию.              Девушка переместила губы на шею Рюджин, покусывая, а затем втягивая нежную кожу, оставляя за собой заметные бордовые пятна. Дыхание спирало, сердце бешено стучало в грудной клетке, а мозг… словно резко освободился от пелены возбуждения. «Что-то не так».              — Йеджи, стой, — но она не остановилась, а лишь вновь вернулась к уже опухшим губам, с бешеным рвением целуя девушку под собой.              Рюджин смогла вернуть себе свободу мыслей. Она схватила ее за плечи, легонько отталкивая. А когда поняла, что Хван не собирается отлипнуть, толкнула сильнее, наконец-то разорвав поцелуй.              Йеджи смотрела в потолок, быстро и тяжело дыша. Она издала стон разочарования, а затем резко уткнулась лбом куда-то в плечи Рюджин.              Потеряв тепло у своего лица, девушка осознала, что на ее коже были слезы. И это явно были не ее слезы.              — Эй, Йеджи, — мягко зовет Шин, — посмотри на меня.              Хван продолжала громко дышать, пока ее вздохи не переросли во всхлипы. Рюджин крепко обняла ту за талию, свободной рукой поглаживая по растрепанным волосам.              — Тш-ш, все в порядке, — шепчет она, целуя Йеджи в плечо. — Все в порядке, я рядом. Я с тобой, все хорошо.              — Прости меня, — слезно отзывается девушка, зарываясь носом в шею Шин. — Я просто… просто. Прости!..              — Хэй-эй, Йеддон, — мягко зовет Рюджин, крепче обнимая девушку. — Не извиняйся, ты не сделала ничего такого.              — Он… я… он не прав.              После этой фразы девушки молчат несколько минут. Хван продолжает всхлипывать в любящих объятьях, а Рюджин переживает, о ком вообще идет речь.              — Я виделась с отцом, — начинает Йеджи, отодвигаясь от девушки. — Он был занят работой последнее время, так что я не видела его, но на выходных, когда приезжала домой, вместо мамы встретила его. Он смотрел шоу, наше выступление. И читал комментарии зрителей.              Рюджин поморщилась, вспомнив, какую мерзость могли писать люди с гомофобными мыслями.              — Я… его взгляд был таким, не знаю, пустым? Я иногда получала от него похожие взгляды в детстве, но сейчас… В нем была тихая ярость. И мы начали спорить.              — Ты хочешь об этом поговорить? — осторожно интересуется Рюджин.              — Я хочу, чтобы ты знала это, — просто отвечает Йеджи, соединяя их ладони в замок. — Я всю жизнь была у него не в почете. Нелюбимая и нежеланная дочь, которая приносит ему одни лишь беды. Я всегда пыталась стать лучше, чтобы хоть раз почувствовать его любовь, или хотя бы капельку того внимания, что он уделял Сыльги. Даже если мне приходилось терпеть ужасное отношение к себе и периодические оскорбления.              — Он тебя не заслуживает, — произносит Шин, пока их ненадолго накрывает тишина.              — Отец вновь начал поливать меня грязью. Обвинять в чем-то запретном и прочее. Я была к этому готова, но… когда он начал говорить плохие вещи про тебя, я не выдержала, — Йеджи с дрожью в голосе выдыхает, поднимая глаза к потолку, чтобы не расплакаться. — Я никогда не перечила ему. Не пыталась грубить или спорить. Поэтому стоило мне повысить голос…              Разносится громкий вздох.              — Он схватил меня за руку и начал кричать прямо в лицо. Тряс меня, толкнул в диван, потом вновь схватил за руку и таскал по всей комнате, продолжая кричать. И знаешь, что самое смешное? Он говорил точь-в-точь такие же слова, которые говорил Сыльги несколько лет назад.              — Вот урод! — не выдерживает Рюджин.              — Согласна, — грустно улыбается в ответ. Она смотрит на их сцепленные руки, а затем, нервно откашлявшись, пересаживается с колен Рюджин на диван. Йеджи задирает рукава кофты по локоть, демонстрируя свежие синяки на запястье. — Он был сегодня в зале. И все видел. Я побежала искать его. Я… я умоляла его простить меня и не злиться. А он просто продолжал идти вперед.              — Тогда откуда синяки?              — Он назвал тебя грязной девчонкой. А я назвала его мерзким отцом, который только и делает, что причиняет боль своим детям. Он схватил меня и пытался дотащить до машины, но когда люди стали оборачиваться, то отпустил. И я просто ушла.              — Я его уничтожу. У моего брата есть влиятельные друзья, плюс знакомые адвокаты. Только попроси, и я его сотру в порошок.              — Тс-с, — Йеджи расплывается в улыбке, обнимая девушку. — Не надо. Я не хочу этого. Знаю, что он урод, но… он мой отец. И какое бы дерьмо он не делал, я все еще хочу попытаться все наладить. Может, он просто был на эмоциях и не захотел меня слушать?              — А может он просто урод, который не заслуживает таких дочерей.              — Все возможно, — просто отвечает девушка, ухмыляясь. — Я останусь у тебя сегодня? Уже поздно, я не хочу в общежитие. Мне там одиноко.              — Конечно, — Рюджин быстро чмокает Йеджи в нос. — Моя кровать всегда для тебя свободна.              — Я пойду в душ.              — Как понимаю, у меня опять пропадет пара футболок из гардероба?              — Признайся, они на мне смотрятся лучше, — и Шин молча соглашается, отходя к телефону.              Пока Йеджи продолжает что-то говорить, Рюджин вглядывается в экран телефона, сжимая челюсти от злости.        не брать — отец: слышал, что вы вылетели из шоу я ведь тебя предупреждал, Рюджин-и