Suki Suki Daisuki

Мое сердце никогда не ощутит, Никогда не увидит, Никогда не узнает.

Юки всегда знала, что ее свадьба будет в традиционном стиле и ждала, когда наконец сможет примерить белоснежное сиро-маку. И вот этот день настал. Она уверенно шла, оставляя за собой шлейф длинных волос, подобно европейской фате. А подле неё ступал ее жених, мягко придерживая невесту за руку. Годжо так же считал, что если уж и жениться, то точно в классическом японском стиле. Кто же знал, что желание ещё маленькой девушки действительно исполнится. Не то что бы маг питал слабость к школьницам в свои-то почти тридцать, но Юки выросла в очаровательную молодую женщину, а от своей цели так и не отказалась. — Как же долго я мечтала об этом дне, семпай. Наконец-то я полностью стала вашей, позаботьтесь обо мне, пожалуйста. Юки низко поклонилась и аккуратно смахнула счастливые слезинки, стараясь не смазать макияж. — Вот ты и попалась Юки-чан, а я все ждал, когда твоё сердце будет переполнено любовью. Невеста в ужасе подняла голову и увидела, что вместо ее жениха стоит проклятье, которое она надеялась больше никогда не увидеть. Ханахаки занял место подле нее, смотря на испуганную девушку с безумной улыбкой. — Скажи мне Юки-чан, какого это страдать от несчастной любви? Ты же знаешь, что не стать тебе невестой Годжо Сатору. Знаешь ведь? — Знаю! И без твоих издёвок, я все прекрасно понимаю! А тебе так радостно от того, что даже после твоей смерти мне не стать счастливой? Обязательно было сейчас все портить? Девушка с силой оттолкнула проклятье, размазывая слёзы по щекам. Ханахаки ликовал и громко смеялся, вызывая у девушки ещё большее отвращение к своей персоне. — Тебе же больно Юки-чан? Каждый день стараешься, а твоему драгоценному Годжо совсем нет дела. Ты страдаешь, Юки, только попроси, я съем твоё сердце и все пройдёт. Впервые за все эти годы, проведённые в магическом техникуме, Момодзоно поняла, что где-то внутри была глубоко несчастна. Было просто скрывать чувства, мучая себя тренировками и сражаясь с сильными проклятиями, но от этого боль никуда не ушла, она лишь прочнее засела в девичьем сердце. — Я так стараюсь, Господин! — шаман прыгнула в раскрытые руки проклятья, — У меня ведь последний год обучения, а он все возится со своими первогодками! Совсем забыл о моем существовании. Они во всем лучше меня! Один парень даже стал сосудом для Суккуны, конечно какое теперь дело, до такой слабачки как я? А ведь мне так больно, Господин, так больно! — Ну как же оставить мою милую Юки-чан в беде? Кому как не мне знать о страданиях неразделенной любви? Отдай своё сердце и снова будь счастлива, снежная принцесса. Какой же он всё-таки самовлюбленный дурак! Так наивно поверить в то, что девушке есть дело до новых учеников и так слепо купиться на столь наигранные, громкие слёзы. Да он даже не заметил, как все это время Момодзоно осторожно переплетала волосы, постепенно опутывая их в плотную сеть. — И всё-таки ты неисправимый болван! Техника управления проклятыми волосами, колтун. Чёрные пряди с силой сжали проклятье, отрезая любую возможность пошевелиться. Ещё чуть-чуть и они полностью окутают его с концами. — Думаешь, я не вижу твоих чувств? Юки-чан, какой бы сильной девушка не была, ей не устоять перед Ханахаки. Все тело разом пронзила раздирающая боль, заставляя Момодзоно содрогаться в сильном кашле. К ужасу мага с каждым новым приступом из ее рта выходили красные, как кровь розы. Девушка чувствовала, как шипастые стебли обвивали ее сердце и легкие, делая каждый вздох невыносимым. — Да, я несчастна в своей любви к Годзе-семпаю, но именно ради нее просыпаюсь каждое утро! Пускай мне больно, пускай мои чувства так и останутся не взаимными, я не перестану любить его! Тело не хотело слушаться, пальцы тряслись, не давая сплести новое заклятие, но сдаваться было нельзя. Продолжая откашливать кровавые розы, Юки сконцентрировала проклятую энергию в руках, готовясь к новому удару. — Техника управления проклятыми волосами, ножницы. Эта практика самая простая, из всех, что освоила Момодзоно. Волосы делятся на две части и складываются подобно лезвиям ножниц, атакуя врага резкими режущими движениями. Долго задерживать Ханахаки не выйдет, а вообще откуда он тут взялся? И что Юки забыла в этом странном месте? Конечно, ее отправили изгнать какое-то проклятие особого ранга, а потом она оказалась на собственной свадьбе. Допустим, что это сон и она сейчас внутри его территории. Тогда нужно выбираться отсюда, травмы у неё настоящие, такое ни с чем не спутаешь. — Расширение территории, темный кокон. Внутри как обычно было темно, тихо и пусто, к облегчению мага. Устало выдохнув, девушка упала на волосы, сил придумать дальнейший план действий не было, как и желания, в прочем. Рот слишком быстро наполнялся кровью, а сглотнуть не позволял разодранный пищевод. Наверное, лучше так и остаться лежать здесь, захлебываясь кашлем. — Я был прав Юки-чан, твоя территория восхитительна! — из гущи темных волос вынырнула белоснежная голова Годжо, — Как же приятно пахнет, а какие приятные на ощупь. Наконец-то ты догадалась проснуться. — Вы правда Сатору Годжо? Настоящий? — А есть какой-то другой? Хотя сон у тебя занятный вышел, правдоподобный такой, я сам почти поверил. — В прочем, мне все равно, даже если это очередной обман, я буду рада погибнуть от ваших рук, семпай. Юки вкладывала все остатки сил, чтобы не отключится, но явно проигрывала. Как если не бредом, назвать то, что сейчас возле неё лежит сам Годжо-семпай и легонько гладит девушку по голове. В настоящей реальности такому точно нет места. Ну и плевать, сейчас она счастлива, а значит и умирать не страшно. — Держи глаза закрытыми, Юки-чан и не давай ему смотреть в них, иначе снова уснёшь. — маг мягко поцеловал задыхающуюся девушку в лоб, обращая всю негативную энергию вспять, — Твои волосы сами знают, что делать, нужно только направить их. Стоять на ногах стало куда проще, но глаз девушка все ещё не размыкала и для пущей уверенности плотно обмотала их прядью. Пахло затхлостью и медикаментами, значит она снова в заброшенной лечебнице для душевнобольных, куда ее отправили изгнать проклятье. Реакции для того чтобы увернуться от удара не хватило и плечо больно прожгло болью, это даже хорошо, значит оно где-то рядом. — Техника управления проклятыми волосами, паутина. Волосы постепенно замыкали свободное пространство между магом и ее противником. Вслепую сложно защищать тело, да и вся копна волос ушла на то, чтобы оплести территорию вокруг. Боль пронзила правую ногу, затем живот, но прекращать было нельзя, проклятье почти попалось в сеть. Почувствовав кожей головы, как туго натянулись волосы, девушка произнесла: — Техника управления проклятыми волосами, колтун. Она чувствовала, как враг сопротивляется давлению чёрных прядей, но продолжала сильнее стягивать волосы меж пальцев в узел. Последний рывок и липкая кровь моментально покрыла волосы, оканчивая бой. Стоять на ногах вновь стало невыносимой задачей, поэтому Юки упала на колени и опёрлась руками об пол. Нужно хотя бы доползти до выхода, а там уж как пойдёт, однако все старания девушки оказались тщетны, и она снова провалилась в бессознательный сон. — Ты молодец Юки-чан, я в тебе не сомневался. — Годжо бережно поднял израненное тело на руки и телепортировался с ней в техникум. — Я тут тебе принёс нашу героиню, сможешь подлатать? Сёко лишь устало выдохнула и принялась за свою работу.

***

Каждая женщина, которую Годжо встречал на своём пути считалась с ним только из-за того, что он силён. Им не нравился его ребяческий характер и то, с какой беспечностью он относится ко всему происходящему. Каждая женщина, которую он встречал, пыталась изменить его. Так было всегда, но три года назад он спас запуганную тощую девчонку, и ситуация в корне изменилась. Юки не волновало количество изгнанных проклятий и безграничная мощь мага, а каждый раз, когда он кривлялся, передразнивая директора, она едва слышно смеялась, опуская смущенный взгляд. Юки любила тихо, но так искренне и наивно, что становилось стыдно. Ей ведь хватило пары добрых слов, чтобы навсегда отдать своё сердце.

***

Показывать слабость всегда было чём-то противным для Момодзоно. Она не плакала не когда в начальных классах у неё отобрали любимую куклу, не когда отирала кровь, очередной убитой Ханахаки девушки, с пола. Дать слабину, значит заведомо проиграть. Но в последнее время девичье сердце размякло, и она начала позволять слезам давать волю. Каванура-тян как-то сказала, что влюблённая девушка слишком остро воспринимает всякие мелочи и постоянно на эмоциях. Не то чтобы Юки кому-то показывала, как сильно порой переживает неудачи, но раньше ее явно меньше заботило мнение окружающих. Да и если говорить на частоту девушка безумно завидовала отношениям однокурсников. Они всегда такие милые и заботящиеся друг о друге, а Юки в вечном одиночестве пускает слюни на своего учителя. Ну не смешно ли? Девушка в слезах отвернулась к стене и продолжила тихо плакать, лёжа в своей комнате. Ее освободили от занятий на пару дней, хотя о каких занятиях на четвёртом курсе может идти речь? Их постоянно отправляют практиковаться и изгонять проклятья и в техникуме они почти не появляются. — Доброе утро Юки-чан, как ты себя чувствуешь? — появившийся из неоткуда Годжо не ожидал увидеть девушку в подавленном состоянии. Он аккуратно сел на кровать и легонько коснулся острого плеча, — Тебе больно? — Нет, в этом плане все хорошо. Просто тяжелая выдалась битва, я устала. — девушка села и по-детски утёрла слёзы тыльной стороной ладони. — Ты говорила тому проклятию, что тебе больно, это правда? — Мне стыдно о таком говорить, особенно вам семпай. — Я не настолько хороший человек, как ты думаешь. И уж точно не заслуживаю всех тех чувств, что ты испытываешь ко мне, но я постараюсь сделать тебя счастливой. С твоего позволения конечно. Юки молча смотрела на колени, теребя пальцами край футболки. Ей было до ужаса неловко от происходящей ситуации, а неопрятный внешний вид заставлял щеки краснеть ещё сильнее. Не так она хотела услышать эти слова. Маг сотни раз представляла ситуации, как из романтических аниме, на которые ее подсадила Каванура. А в итоге все вышло так просто и так по-взрослому. — Я счастлива просто находясь рядом с вами. На большее и не рассчитываю. — А так? Первый поцелуй Момодзоно Юки получился солёным и внезапным. Она в ступоре так и продолжила сидеть с зажатой меж пальцев футболкой, пока Годжо чуть-ли не насильно прижимал ее к себе. А где-то внутри раны, оставленные колючими шипами, потихоньку затягивались, заменяя боль на что-то новое, теплое и светлое.