Suki Suki Daisuki

Ты та, которую я не могу потерять. Никто не любит меня, как ты.

Для первокурсников магического техникума встреча с четверогодкой не предвещала ничего интересного. Да и почему такая же студентка, как и они должна решать стать им магами первого уровня или нет? Но у Сатору Годжо был свой ответ на этот вопрос. — Они что встречаются? — недовольно спросила Кугисаки, смотря на то, как к ним приближаются учитель и та самая четверокурсница. — Почему ты так решила? — удивленно спросил Итадори. — Да он то и дело как бы не в значай трогает ее, парочки обычно так себя ведут. Вот чего он так нам расписывал то, какая она крутая. — В любом случае это не наше дело. — прервал их Фушигуро. Юки никогда не поднималась на волосах выше своего семпая. Наверное, он единственный человек в колледже, который может видеть макушку ее головы, остальным же таких почестей девушка не оказывала. Рядом с Годжо она всегда передвигалась на ногах, хотя признаться такой активностью она занималась редко. — Доброе утро! Знакомьтесь, Юки Момодзоно, на ближайшие несколько дней она так же будет наставлять вас. — маг говорил громко и слишком возбужденно, он во всю предвкушал долгую поездку со своими учениками, в небольшой поселок у берега моря. — Юки, это Нобара Кугисаки, Мегуми Фушигуро и Юдзи Итадори, мои первокурсники. Они немного балбесы, но способные, уверен ты от них будешь в восторге. Девушка уже стояла, опершись на свои волосы и смотрела на учеников оценивающим взглядом. И ради них Годжо-семпай тратил столько своего драгоценного времени? Какие оборванцы с местной подворотни, а не маги, выдвинутые на первый уровень. — Лицо проще сделай, Рапунцель. — Нобара явно не была в восторге от презрения в глазах старшекурсницы. — И чему она вообще нас научит? Косички плести? — Как минимум, уважению к старшим. — сквозь зубы прошипела Юки и схватила мага за шею длинной прядью. Ее друзья среагировали не сразу, но через минуту в спину уже летела химера. Попытка нападения была моментально отражена, и чёрная копна схватила птицу, плотно обвивая тело. Мегуми не понимал насколько агрессивным он может быть по отношению к Момодзоно, поэтому не рисковал атаковать в полную силу. — А ты так и будешь смотреть на то, как я душу твою подружку, Итадори? — обратилась к студенту Юки. — Слабо, очень слабо. Девушка опустила Нобару на землю и продолжила так же презренно смотреть на первокурсников. — Как вы успели заметь техника Юки-чан основана на проклятой части тела, в ее случае это волосы. Что-то схожее есть у Инумаки, но в отличии от него Юки это никакого вреда не причиняет. Это не значит, что вся проклятая энергия, сосредоточена исключительно в волосах, наоборот они двигаются за счёт ее внутренних сил. — Годжо мягко гладил старшекурсницу по голове, от чего-то сегодня он не упускал ни малейшей возможности коснуться девушки, — На своем пути вы встретите не только проклятия, но и враждебных магов. Нужно уметь сражаться со всеми, поэтому я позвал Юки-чан. С носителями проклятой части тела всегда сложно. Чаще всего нужно сначала убрать ее, а затем самого шамана, но перед вами противоположный случай. Пока что не найдено оружия или техники, способных отрезать ее волосы. Всю дорогу до вокзала Годжо трещал без умолку, пытаясь сгладить враждебную атмосферу вокруг, даже без шести глаз не сложно заметить, что отношения между первокурсниками и Юки-чан мягко говоря не задались. Хотя ему льстило, что он единственный человек, с которым девушка нежна и приветлива, словно он приручил дикого зверька. Для выхода в город Момодзоно пришлось завязать волосы в тугую косу, конец которой все равно на пару десятков сантиметров волочился по полу. Дорога до Оараи обещала быть долгой, но где-то в глубине души девушка мечтала, что будет сидеть рядом с Годжо-семпаем, а потом как бы невзначай заснет на крепком плече и тогда он ее аккуратно обнимет. Иначе почему же еще он решил ехать на поезде, а не телепортироваться как обычно? Счастью девушки не было предела, когда ее тайные мечты начали воплощаться в реальность. Учитель рассадил студентов так, что единственное свободное место оказалось слева от Юки. Но на долгую дорогу рядом с милой ученицей у Годжо были свои планы. Маг медленно распустил косу, которую девушка так долго заплетала перед выходом, положил голову на тонкое плечо, укрылся черными волосами и почти моментально уснул. А Момодзоно так и продолжила в ступоре сидеть, боясь даже вздохнуть лишний раз. Сердце колотилось, как бешеное, щеки горели огненным румянцем, девушка совершенно не понимала почему в последние дни после того, как она изгнала проклятие сна, семпай стал так внимателен к ней. А ведь она уже почти смирилась, что всю жизнь так и будет воздыхать по возлюбленному где-то в стороне. Всегда рядом, но никогда вместе. Ближе к середине поездки Юки смогла расслабиться и продолжила смотреть очередное романтическое аниме, подпитывая распирающие ее изнутри нежные чувства. И надо было Годжо проснуться ровно в тот момент, когда на экране Хори прижимает к себе Миамуру с желанием согреть своего возлюбленного. — Хочешь так же? — прошептал в моментально краснеющее ухо учитель. Для студентки даже думать о таких вещах нечто настолько смущающее, что стоит подобным мыслям прокрасться в голову, как она моментально вспыхивает алым румянцем и стремительно старается отогнать их от себя. Но от семпая нет смысла даже пытаться скрыть что-либо, поэтому девушка легонько кивает и прячет распаленное лицо в холодных ладонях. — Ну, уши у тебя больше не ледяные, а вот ручки я бы согрел. — маг осторожно убрал ладони с румяных щек и сжал меж своих. — Или ты о чем-то другом подумала? В один миг Юки поняла, что еще чуть-чуть и она просто взорвется, она просто не сможет пережить эту бурю эмоций, захлестнувшую с головой. — Пожалуйста семпай, вы очень смущаете меня. — Знаю, но ты такая милашка, что я ничего не могу с собой поделать. Если бы сейчас у Сатору Годжо кто-нибудь спросил почему он ведет себя как влюбленный школьник, то этого человека не стало бы на месте. Потому что даже самому себе ответить на этот вопрос не выйдет. Да и все, чего ему хотелось прямо сейчас — это с улыбкой смотреть на мило стесняющуюся Юки-чан. — Ладно, показывай, что там у тебя за любовь неземная в телефоне. И надо было ему заметить, что на заставке стояла их совместная фотография, которую Годжо сделал еще на первом году обучения девушки.

***

На вокзале Оараи было немноголюдно и солнечно, даже не скажешь, что их уже неделю терроризирует какое-то мощное проклятье. Ученики магического техникума устало потягивались на перроне, разминая затекшие от долгой дороги конечности. Юки не удалось заплести косу во второй раз, поэтому она старательно обматывала волосы вокруг пояса. Ее не особо заботила чистота, если приходилось передвигаться на своих двух, она всегда держала длину чуть выше пола, девушке больше не хотелось, чтобы на них наступили невнимательные прохожие. Честно говоря, достопримечательностей в Оараи было не так много, а из развлечений местные предпочитали прохлаждаться на морском берегу. И даже учитывая, что это далеко не школьная экскурсия, ребятам хотелось прогуляться по окрестностям. — Смотрите этот кот похож на Момодзоно! — Нобара показала пальцем на прилавок с сувенирами, где стоял плюшевый, черный котенок с сердитой мордочкой. — Ой и правда, вылитая Юки-чан. — Сатору потянулся за своим кошельком, — Дайте одного пожалуйста. — И ничего он на меня не похож! — девушка рассержено хмыкнула и поспешила уйти вперед, высоко задрав голову.

***

— Слушай Момодзоно, ты прости, что нагрубила с утра. Просто на дух не переношу высокомерных выскочек, а у тебя лицо такое надменное. — Кугисаки растянулась на кровати в выделенной девушкам комнате. — Я поняла, что ты не специально себя так ведешь, обидел кто? — Отец продал меня проклятью и, если бы не семпай, я была бы как год мертва. Этот мерзавец хотел съесть мое сердце на восемнадцатилетие. — Юки сидела сдержано и нервно наматывала прядь на палец. — Ого, тебе уже девятнадцать, просто ты чуть ниже меня и фигура еще подростковая, не получается обращаться к тебе как к старшей, уж прости. — Знаешь, не у всех взрослых девушек большая грудь. — Момодзоно обиженно надулась и сложила руки, пряча предмет обсуждения, — Да и не всем парням обязательно должны нравится девушки с формами. — Ты это про сенсея сейчас? — первокурсница хитро улыбнулась, смущая новоиспеченную подругу еще больше, — Мне вот интересно, встречаетесь вы или нет? — Конечно нет! — Но ты бы хотела, да Юки? — Я бы хотела, чтобы ты прекратила задавать такие непристойные вопросы Нобара. Мне при всем желании не получится добиться семпая. Уже поздно, я буду спать. Вот почему Кугисаки никто не сказал, что помимо жужжащего кондиционера, к которому хоть и с трудом, но можно привыкнуть, ее сон будет прерывать Момодзоно своим периодическим громким писком. Нет, у всех свои приколы и понятное дело, что девушка не специально мешает соседке отдохнуть с дороги, но терпения на такое уже не хватает. Она еще и не реагирует на попытки Нобары разбудить ее. — Эй, дурья башка, открывай. — ученица настойчиво долбилась в дверь своего учителя, и плевать, что на часах было два часа ночи. — Нобара? Что-то случилось? — Годжо не выглядел заспанным, да и одежда на нем была явно не для сна. — Там Юки во сне пищит, спать мешает. Я все понимаю, но скоро с ума сойду от этого звука, можно нас расселить? Хотя бы на сегодня. — Пищит? — Ну или скулит, я даже разбираться не хочу. Так вы поможете? Момодзоно хмурилась даже во сне и периодически жалобно пищала, сильнее кутаясь в одеяло. Сатору присел возле кровати девушки с интересом рассматривая и прислушиваясь к спящей. — Юки-чан, просыпайся. — маг легонько потряс ученицу за плечо, от чего та сонно разлепила глаза и в прострации уставилась на него, — Пойдем. Еще не проснувшееся тело покорно следовало за семпаем, который тянул девушку за бледную руку сквозь коридор гостиницы. В его комнате было прохладно и темно, он сам только недавно вернулся в номер после своих супер-важных дел, где-то на другом конце страны. Годжо усадил пришедшую в себя девушку на кровать, а сам сел у подножия, с интересом смотря на то, как к Юки медленно приходит осознание всей ситуации. В момент ее щеки зарделись румянцем, и маг поспешила прикрыть лицо руками. — Ты Нобаре спать мешала, плохой сон был? — Сатору невесомо гладил багряный рубец над острой коленкой. — Мне постоянно снится наша свадьба, но вместо вас всегда появляется Ханахаки и съедает мое сердце. Мне стыдно, что принесла столько неудобства всем, простите семпай. К своему собственному удивлению Годжо понял, что не может перестать пялится на аккуратные изгибы тонкого тела. Да и справедливости ради, Юки была одета в короткие шорты и тонкую майку, сквозь которую проглядывали маленькие бусинки сосков. Было холодно, а от легких поглаживаний все тело моментально покрылось мурашками, вгоняя девушку в краску все больше и больше. — Посмотри на меня Юки. — голос мужчины прозвучал грубее, чем он хотел. Холодные ладони медленно сползли с черных глаз, но все еще прикрывали распаленные щеки. Смотреть на семпая сверху вниз было чем-то запретным, он всегда должен быть выше, но сейчас она, сгорая от стыда глядела прямо в кристально чистые глаза учителя. — И ты все это время скрывала от меня такую красоту? Юки-чан, это самое настоящее преступление. Хрупкое тело мелко дрожало то ли от прохладного воздуха, то ли от возбуждения, что накрыло девичий разум. Ступни нещадно обжигало холодом от чего девушка сильнее тряслась, продолжая тяжело дышать. Словно читая мысли, Годжо по очереди взял ледяные конечности в теплые ладони. — Я могу тебя согреть, если хочешь. — Пожалуйста, семпай. — сглотнула, горящая внутри Юки. «У нее даже губы ледяные», — подумал Годжо, медленно целуя девушку. Он был осторожен и не напирал, как в прошлый раз, все-таки он первый мужчина, что прикасается к ней таким образом. Юки отвечала робко и неуверенно облизывала внутреннюю часть губ мужчины. В голове царил полнейший кавардак, хотелось сильно прижаться к стройному телу учителя и вдавить его в себя, чтобы никогда больше не разлучаться. Но ей было страшно. Вдруг это тоже сон и сейчас как обычно вместо любимого окажется Ханахаки, превращая влажные мечты в кошмар. Хотелось плакать, уж слишком много разных чувств переполняло девичье сердце, но она продолжала осторожно отвечать на поцелуй. И если тело боялось реагировать на легкие ласки семпая, то длинные волосы бесстыдно обвивали сильный торс, настойчиво поглаживая широкую спину. Когда в ответ на легкий поцелуй в шею Юки тихо застонала, у Годжо внутри что-то щелкнуло. Он стал более настойчив, терзая полупрозрачную кожу губами, а широкая ладонь сама потянулась к небольшому бугорку, который обтягивала тонкая ткань черной майки. Скрывать стоны становилось сложнее, и девушка томно дышала в ухо любимого, иногда посасывая мочку. Тонкая лямка бесстыдно была спущена вниз, а совсем не невинные ласки переместились на острые груди. Маг нежно посасывал правый сосок и осторожно сжимал левый. Юки тоже хотелось касаться семпая, но трясущиеся руки все никак не могли справиться с пуговицами рубашки, благо от шести глаз ничего не скроешь и Годжо помог девушке избавится от помехи. Признаться честно, когда тело ласкают не только нежные женские руки, а еще и шелковистые волосы, крышу срывает почти моментально. Сатору с раннего пубертата питал слабость к длинноволосым девушкам, а сейчас в его руках чуть ли не главная влажная фантазия всей юности. Ему хотелось одновременно быть нежным и ласковым с милой Юки-чан, но тело желало скорее оказаться внутри стонущей девушки. — Еще не поздно остановиться, если хочешь можешь просто сказать. Я не обижусь. — Годжо мягко провел пальцем по бархатной щеке, намеренно остановившись на нижней губе. — Я… — Момодзоно тяжело дышала, снова проваливаясь в хрустальную глубину глаз любимого, — Прошу, сделайте меня счастливой. Этого хватило для того чтобы с нескрываемым желанием положить изнывающую девушку на лопатки и продолжить целовать хрупкое тело куда только дотянутся губы. Юки смущенно сдвинула ноги, когда легкая ткань шорт вместе с трусиками покинула свое законное место. Но с каждым новым прикосновением горячего языка к чувствительной коже на груди, стеснение потихоньку уходило на второй план, уступая место всепоглощающему желанию. И вот девушка, пошло постанывая, уже сама терлась о пах мужчины, прося большего, умоляя чтобы этот жар внизу прекратил мучить девственное тело. Возможно Годжо действительно умел читать мысли, иначе как объяснить то что, повинуясь немой мольбе страдающей от желания девушки, он переместил ласки к низу живота. Первое, осторожное прикосновение языка к легонько подрагивающему бугорку, моментально сорвало громкий стон с зацелованных губ. Юки стеснялась звуков, царящих вокруг, от своих всхлипов, которые она с трудом сдерживала, сильно кусая палец, до пошлого чавканья, исходящего от всех манипуляций с клитором, которые проделывал Годжо-семпай. Но ей было настолько хорошо, что, если бы кто-то приставил дуло ко лбу, она немедленно попросила бы нажать на курок. Ведь счастливее, чем сейчас она уже никогда не станет. Разрядка не заставила себя долго ждать и ощутив очередное настойчивое прикосновение губ к чувствительному месту, девушка резко выгнулась, томно дыша и прижимая ладони к покрасневшему лицу. — Ну чего ты прячешься, красавица? Хочешь продолжить или остановимся на этом? — Годжо улыбался он и сам не понимал почему настолько доволен всем происходящим, но думать о таких мелочах совершенно не хотелось. Вместо ответа Юки привстала на лопатках и первой прижалась к влажным губам шамана. Девушка хотела быть страстной и сексуальной, хотела, чтобы он понял насколько сильно она его желает. Тонкие пальцы уверенно потянулись к пряжке ремня на форменных штанах. Ответ засчитан и маг в нетерпении сам снял с себя последний элемент одежды. Момодзоно уже видела мужское достоинство вживую, все-таки Ханахаки не стеснялся просить маленькую девочку о всяких непотребствах, типа потереть ему спину во время купания или чего уж стесняться заставлял трогать себя за свой детородный орган. Но сейчас все было иначе. Юки сама хотела коснуться члена своего семпая, поэтому с осторожным интересом схватилась за подрагивающую головку. Такого одновременного невинного и пошлого движения было достаточно чтобы вдавить бледное тело в кровать и приставить орган к сжимающемуся в нетерпении лону. — Можно? Честно говоря, Юки уже устала от постоянных расспросов, поэтому сама двинулась бедрами навстречу к любимому. Она слышала, что лишаться девственности невыносимо больно и первый раз всегда будет неприятным, но к своему удивлению никакой боли не было. Да, немного дискомфортно и непривычно, но ничего страшного и нестерпимого в этом нет. Хотя член Годжо был даже больше, чем у Ханахаки, который еще много лет назад пугал ее своей дубиной между ног. Сатору забавило то, что девушка сердито хмурилась, услышав очередной вопрос, но без разрешения двигаться не смел. Все-таки опыта близкого общения с девственницами у него не было, а то вдруг она его придушит своими волосами? Как-то не статусно сильнейшему магу умереть во время секса. Немного привыкнув к новому ощущению внутри себя, Юки продолжила двигать тазом, медленно насаживаясь на твердый член. С каждым аккуратным толчком по телу разливался неконтролируемый жар, который сбегался к низу живота, заставляя девушку двигаться настойчивее. Очередной жалобный стон, словно стал сигналом того, что Годжо может взять инициативу в свои руки. Он был груб, даже слишком учитывая неопытность девушки, но им вдвоем хотелось этого. Юки бесстыдно стонала, с каждым новым толчком срывая голос до хрипа. Она хаотично гладила сильную спину, стараясь вжаться в стройное тело, в какой-то момент волосы настолько сильно обвили их, что перестало хватать воздуха, но подобные движения лишь распалили Сатору. Он правда хотел быть нежным с Юки, но оказалось, что ей сейчас осторожность совсем ни к чему. Она хотела, чтобы любимый семпай втрахивал ее тело в жестковатый матрас. Хотела чувствовать это невыносимое ощущение переполненности, каждый раз, когда член возлюбленного входил в тонкое тело. И с каждым новым резким движением напряжение внизу живота нарастало, предвещая новую волну оргазма. А ведь по Юки так и не скажешь, что она громко кричит, когда кончает. Через пару толчков Годжо последовал примеру девушки и довольно лег рядом с тяжело дышащей красавицей. Отдышавшись мужчина аккуратно снял с члена переполненный презерватив и ловким броском закинул его прямо в урну. — Юки, ты видела? — он восторженно повернулся к уже сонной девушке, — Обещаю, на нашей свадьбе никаких проклятий точно не будет.