Вернуть сердце мертвеца

      День не заладился с самого утра. Сперва Чанбин спалил кофе (как можно было?), так что гарью пропах весь дом, потом Хёнджин начал ныть, что у него от этого запаха болит голова, и вообще кофе пить вредно, кофе невкусный и «его не должно быть в нашем доме». Добил Чонин, которого не было ни в доме, ни во дворе. Вообще нигде не было.       Чан с квадратной головой вышел на улицу. «Телефон» (так они называли свои рации, отдавая дань прошлой жизни) в кармане зашумел.       — С добрым утром, почти-что-лидер, — на той стороне человек был бодрым и полным сил. Полная противоположность Чану.       — Я бы не назвал это утро добрым, Сынмо. Где Чонин?       — Так ведь в магазин пошёл.       — Сам?       — Ну да… Подожди, почему ты так удивляешься? Ты не знал? Он сказал мне, что ты знаешь.       — Блять… — только и смог выдохнуть Чан. Он вернулся в дом, надел кобуру на бедро и, крикнув младшим, что ушёл в магазин за Чонином, вышел. Нихрена Ян ему не сказал. Чан вообще спал, когда тот ушёл.       — Слушай, да чего ты так о нём печешься, что с твоим Чонином станется-то? — Сынмин по ту сторону уже что-то ел. — Он каждому из вас фору даст.       — Я не сомневаюсь в этом, — Чан шёл быстрым шагом, оглядываясь по сторонам, — он думает, что он самый крутой. А ещё, ты же знаешь, он психованный. Если что-то пойдёт не так, мы проблем не оберёмся. Он жутко раздражительный, когда что-то идёт не по его плану.       А всё всегда идёт не по его плану.       — Ты точно метишь на место лидера, — сказал Сынмин.       — Вовсе нет, — возразил Чан. Ближайший супермаркет уже был в поле зрения. — Чонин здесь? — спросил он у Сынмина.       — Откуда мне знать? Я не слежу за каждым его шагом. Я и на тебя-то сейчас не смотрю.       — Херово, потому что это твоя единственная работа, кроме как жрать.       — Будешь мне грубить, твоя шайка останется без снайпера.       — Я грублю тебе уже два года, и ты всё ещё здесь.       — Где — здесь? — со смешком спросил Сынмин.       И то правда, Чан понятия не имел, где этот чёртов Ким Сынмин находится. Он вполне уверен, что Ким живёт в одной из высоток, которые окружают их район, но не мог сказать наверняка, в какой именно. А если бы и мог, Ким Сынмин оперативно сменил бы место жительства. У него были свои тараканы в башке.       Чан видел Сынмина не так уж и часто, при том, что разговаривал с ним каждый божий день на протяжении двух лет.       — Справа от тебя двое. Метров двести. Просто сильно не шуми.       — Понял, — ответил Чан и зашёл в супермаркет.       Кто бы только знал, как Чан ненавидит эти супермаркеты.       — Йени? — негромко позвал он в помещении. В ответ последовала только гробовая тишина.       «И зачем ему понадобилось в магазин? У нас же всё есть», — мысленно возмутился Чан.       — Чёрт тебя дери, — пробурчал он, двигаясь вглубь. — Ян Чонин, я считаю до трёх, если ты не вылазишь из своей заначки, то пеняй на себя, — сказал Чан уже громче.       — Захлопнись, — прозвучало где-то совсем рядом, вероятно, за ближайшим рядом стеллажей. — Тут кто-то был, — добавил Чонин, не двигаясь с места.       Чан обошёл стеллажи и увидел младшего. Цел и невредим. Что ж, не удивительно, но всё же.       — Был или есть? — тихо спросил он.       — Был. Сейчас мы тут сами. Я всё осмотрел.       — А Сынмин что-то видел?       — Ким ничего мне не сказал, значит, не видел. Думаю, сюда лазили совсем недавно. Возможно, чуть раньше меня.       — Это не могла быть просто мертвечина?       — Если мёртвые научились открывать консервы, — фыркнул Ян. — Просто мертвечина не оставляет за собой мусор, — продолжил он и указал на вскрытую банку тушёнки, — разве что кишки. У нас завелась крыса.       — А это не могли быть те двое?       — Мы с ними ещё в прошлый раз поделили территорию. Этот маркет только наш. Они знают, что будет, если Сынмин заметит их.       — Тогда я не понимаю, — ответил Чан. Как сюда мог пробраться человек, и при этом остаться незамеченным никем? Мы соседствуем с двумя охотниками и толпой зомби. Как можно было сюда залезть и остаться живым?       — Наша крыса как-то ухитрилась.       Чан был настолько сбит с толку появлением вора, что даже забыл спросить у Чонина, какого хрена он устроил вылазку в одиночку рано утром.       А впрочем, Ян Чонин не всегда руководствовался исключительно здравым смыслом. Иногда он действовал по прихоти. Как и каждый из них. А что ещё остаётся делать, когда никаких дел и нет?       — Я хочу пройтись по округе. Сам, — сказал Чонин, когда они вышли из маркета. Ну вот опять. Чистая прихоть.       — Нет.       — Я не спрашивал разрешения. Сынмин меня прикроет. Свали.       Чан несколько секунд изучал чужое лицо, прежде чем сдаться.       — Твоя взяла, — он поднял руки в примирительном жесте. — Но давай осторожней, ладно?       — Не учи учёного, — фыркнул младший и развернулся к Чану спиной.       Жест абсолютного доверия — Чонин ни к кому не поворачивался спиной. Даже к Чанбину он всегда стоял исключительно лицом. Всегда был настороже. Хотя Со Чанбин был с ними с самого начала конца, и доверия заслуживал такого же, как и Чан. Вероятно, с появлением Хёнджина в их компании Со потерял часть доверия Чонина.       Хван Хёнджин был слабым звеном. Так считал Чонин. Чан в свою очередь занял нейтральную позицию — Хёнджин объективно был слабее их троих, но он не был абсолютно бесполезен. В конце концов он умудрился выжить до того момента, как встретил их. Хван был ловким и смекалистым, и эти его качества уж точно не лишние для небольшой группки выживших.       Чан с тяжёлым вздохом пошёл в сторону их дома длинной дорогой, решив тоже осмотреться.       — Ты поссорился со своим парнем? — с сочувствием спросил Сынмин через «телефон». — Он попросил держать тебя на мушке.       — Он не мой парень, — возразил Чан. — И я вполне уверен, что на мушке у тебя как раз-таки он сейчас, а не я.       — О. А ты шаришь.       «Я просто знаю, что тебе не нравится Чонин», — подумал Чан, но свои мысли решил оставить при себе.       — Ты точно никого не видел здесь утром?       — Живого или мёртвого?       — Без разницы.       — Живые — ты и Ян. Мёртвые — штук семь в округе. О, и бродячая собака. Как думаешь, мертвецы её скоро поймают?       Чан вздохнул.       — Надеюсь, что не поймают. Ладно, спасибо.       Через какое-то время Сынмин снова заговорил:       — Уф-ф, Ян сегодня явно не в духе.       — Что там?       — Минус два. Как он умудряется оставлять за собой лужи крови, при этом сам оставаясь чистым? Я тоже так хочу.       — Никак, — отвечает Чан. — У него вся одежда в крови. Вот почему он носит тёмное.       — Однажды я видел его в тотал вайт. Абсолютно чистого.       — Возможно, это был день благодарения.       — Это же американский праздник.       — А ему всё равно, что праздновать, — «праздников ведь больше не существует» не сказал Чан.       Сынмин на той стороне прыснул со смеху. Чан сделал крюк, пытаясь растянуть дорогу домой ещё немного.

***

      Феликс сидел, пялясь в стену уже минут двадцать. Солнце поднялось довольно высоко, и ему надо бы продолжить идти, но вдруг стало так уныло, что идти куда-либо совсем перехотелось. Впрочем, у него и цели-то не было. Не искать же выживших людей, в конце концов. В такие игры он наигрался уже давно.       Люди просто используют его, когда начинают понимать, насколько выгодно иметь «своего среди чужих». Вот только относятся к нему всегда как к «чужому среди своих». Двойные стандарты, как ни крути.       Он посмотрел на свои руки и равнодушно отвёл взгляд. Под ногтями была запекшаяся кровь. Феликс пытался вспомнить, чья она, но не смог. У него на самом деле память временами шалила — все дни сливались в один бесконечно долгий день сурка. Возможно, потому что Ликс был один.       Чужие шаги Феликс услышал ещё задолго до того, как человек подобрался достаточно близко. Но виду не подал. Даже когда почувствовал холодное (холодное ведь?) дуло пистолета у затылка, он всё равно сидел, не двигаясь.       «Выстрелит?» — единственная мысль проскользнула у Ликса в голове. Но она сразу исчезла, стоило чужой руке опуститься. Не выстрелил. А так хотелось. Умереть второй раз уже не казалось такой безумной идеей — всяко лучше бесконечных скитаний, голода и пустоты в области сердца (при чём как в прямом, так и в переносном смысле). Феликс не мог испытывать боль, холод или страх. Всё это было преимуществом живых. Единственное, что он чувствовал — голод и одиночество. Даже пистолет, приставленный к его затылку, не вызывал у него ни малейшего испуга. Проклятие или благословение? Он несомненно ответил бы, что проклятие.       — Почему?       Незнакомец на секунду опешил, видимо, не ожидая, что Ликс заговорит.       — Почему? — уже более настойчиво и чётко переспросил Феликс, обернувшись. Он посчитал, что парень не расслышал или не понял вопрос. На чужом лице были вперемешку удивление, испуг и восторг. К последней эмоции у Ликса было много вопросов, потому что испытывать восторг, когда с тобой разговаривает зомби — край сумасшествия.       А то, что перед ним зомби, — очевиднее некуда. Всех мертвецов объединяла одна общая черта — абсолютно чёрные глаза. Продолжи Феликс сидеть спиной к человеку, ещё смог бы сойти за своего. Но глаза выдавали его с потрохами.       — Что «почему»? — ответил наконец незнакомец.       — Не выстрелил почему, не тупи, чел! Не видишь, что ли, перед тобой зомби! А вдруг я тебя сейчас прикончу, а потом сожру твоё сердце или мозг или ещё чего удумаю сделать с твоим трупом! — Феликс почти разозлился.       «Почти», потому что он не был уверен, может ли он вообще испытывать злость. В том, чтобы быть мёртвым, есть ряд минусов.       Парень оторопело уставился на Феликса.       — Впервые вижу говорящего зомби, — сказал незнакомец. Вероятно, он говорил правду.       — Впервые вижу живого человека, — соврал Феликс. Не впервые. Он слишком часто встречал живых людей, чтобы понять некоторые вещи о себе и о живых.       Первое: Феликс действительно зомби. Мертвец. Ходячий труп. Хотя это можно было понять и без других людей. У него буквально была вспорота грудная клетка, а в ней не доставало сердца. Стоит ли говорить, что живой человек, вероятно, просто не смог бы жить, не имея сердца? Или со вскрытой грудной клеткой? Ну так вот, Феликс может.       Второе: люди страшнее мертвецов. Мертвецы просто унылые. Они жрут всё, что подаёт признаки жизни. Они не разговаривают и смотрят на тебя, как на предмет интерьера. И друг на друга так же смотрят. Феликсу понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к абсолютно чёрным глазам других мертвецов, но в конечном итоге он понял, что в этих глазах ноль сознания. Эти люди действительно мертвы. Ими руководит нечто иное.       Третье: до тех пор, пока Феликс ничего не чувствует, моральные устои не имеют смысла. Ему не бывает стыдно, страшно, грустно. Он не радуется и не испытывает отвращения. Безразличие — его извечный спутник. И до тех пор, пока Ликс не испытывает ничего из этого, он может питаться так же, как другие мертвецы, может убивать людей, может делать что угодно.       Вот только ему не хочется. Ничего не приносит удовольствия. Возможно, где-то внутри него ещё осталось что-то человеческое, что говорит «нельзя охотиться на людей».       Четвёртое: умереть во второй раз не такая уж и плохая идея.       — Как тебя зовут? — спросил человек.       — Ли Феликс.       — А меня Бан Чан, — сказал парень. — Извини, руку протягивать не буду.       — И не надо — откушу, — пошутил Феликс, но вышло это у него из ряда вон плохо. Бан Чан из-за его слов явно напрягся.       — Ты не выглядишь опасным, — всё же сказал он.       «Ты тоже не выглядишь опасным, пока не тычешь дулом пистолета в затылок», — подумал Феликс.       — Ты очень спокойно реагируешь на меня. Тебе не страшно?       — Я в душе не ебу, как на тебя реагировать. Я шокирован до глубины души, — признался Чан, но звучал он всё ещё спокойно.       Феликс прыснул со смеху. Апокалипсис случился несколько лет назад, удивляться уже, казалось бы, нечему. И всё же удивительно, как за всё это время Ли ещё не убили окончательно, ведь он один из мертвяков и не раз по приколу терялся в толпе таких же мёртвых, чтобы посмотреть на отчаянно спасающих свои шкуры выживших. И удивительно, как этот парень перед ним дожил до этого дня, раз он так бесстрашно разговаривает с незнакомцем, который к тому же не совсем живой в привычном понимании этого слова.       Кто в здравом уме будет разговаривать с зомби? Даже если зомби заговорил с ним первым? К тому же этот парень выглядел совсем молодо. Апокалипсис, должно быть, застал его в подростковом возрасте.       Феликс услышал ещё чьи-то шаги.                    — Ты с кем-то? — спросил он у Чана.       — А? — удивился тот.       — Сюда идёт кто-то ещё. Живой. Это твой человек?       — Скорее всего, да, — ответил Бан Чан. — Мы бы знали о чужаках.       — Не знали бы. Обо мне же не знали, — возразил Ли.       Чан не нашёлся с ответом. Его людям стоило получше заботиться о безопасности своей территории, подумалось Феликсу.       — Твой человек приближается. Мне уйти?       — Нет. Если ты попадёшься ему просто так, он, скорее всего, убьёт тебя.       — Ты так уверен? — Феликс приподнял бровь.       — Поверь мне, — ответил Чан. — Это же ты был утром в маркете? — Ликс пожимает плечами. — Он точно тебя прикончит.       Ох, а это обещает быть интересным. Будь у Феликса всё ещё его сердце, оно бы сейчас, наверное, заходилось в бешеном ритме от предвкушения.       Совсем скоро из-за поворота появляется темноволосый парень в чёрном. Чан поднимает одну руку, обращая чужое внимание на себя, а потом указывает на Феликса за собой. Новый незнакомец хмурится и быстрым шагом сокращает дистанцию.       — Какого х…       — Это Ли Феликс, — говорит Чан.       — Ты поймал крысу, — констатирует незнакомец. Вблизи он выглядит совсем молодо. Даже младше Чана. Что-то среднее между подростком и молодым человеком? Юноша? Хотя уже с первых слов Ликсу показалось, что слово «юноша» будет слишком изящным для этого экземпляра.       Феликс не смог сдержать смешок.       — Что смешного? — спрашивает мальчишка.       — Ты хоть знаешь, кого назвал крысой? — вопросом на вопрос отвечает Ли.       Он заглядывает в чужие глаза и к своему удовольствию отмечает в чужом взгляде оторопелый ужас. Феликс прекрасно знает, чего боятся живые. Взгляда мертвых. У всех, кто восстаёт после смерти, непроглядно чёрные глаза. Даже белок чернеет. Когда Феликс увидел это впервые, он сам себя испугался. Ну если честно, больше он испугался всё-таки своей вспоротой грудной клетки, но чёрные глаза тоже добавили ему седых волос. Наверное. Он не мог сказать точно, ведь его волосы были выкрашены в блонд. Видимо, при жизни Феликс был модником.       — Чан, отойди нахуй от него, — сказал мальчишка, наставив на Феликса пистолет.       — Воу-воу-воу, Йена, подожди, послушай, ты же сам видишь, он живой.       — У него чёрные глаза, он не живой!       — Соглашусь с твоим другом, я определённо не живой, — сказал Феликс, вспоминая свою вспоротую грудь. Это было основное доказательство его мёртвости. К сожалению или счастью, сейчас это доказательство было скрыто под футболкой и ветровкой. Ликс понятия не имел, зачем он одевался по погоде, когда даже не чувствовал жары и холода, но видимо это осталось в его голове несменяемой установкой. Он точно был модником при жизни.       — Заткнись! — шикнул «Йена». — Понятия не имею, что ты такое, но в живых я тебя точно не оставлю.       «Наконец-то я умру окончательно?» — промелькнуло в мыслях у Феликса. Он даже решил было облегчить задачу этому «Йену» и наклонился вперёд, и в ту же секунду раздался выстрел.       Феликс был готов спорить на что угодно, что на мушке держали его голову, но пуля почему-то лишь задела плечо. Это могло бы быть чертовски больно, если бы Ли чувствовал боль. К сожалению, он не чувствовал вообще ничего.       Феликс раздосадовано бросил взгляд на свою «рану» — царапину на самом деле — и наконец перевёл взгляд на неудавшегося убийцу. Чан держал его запястье крепкой хваткой. Между ними шла настоящая борьба взглядами.       — Какого хуя ты делаешь? — спросил мальчишка.       — Он же живой, неужели ты не видишь? Я разговаривал с ним! Ты злишься из-за какой-то банки тушёнки или что, я не понимаю?       — Нихуя он не живой, он даже не пискнул, когда я выстрелил в него! Я злюсь из-за того, что у нас завелась крыса, а этого никто не заметил!       — Его заметили в первый же день!       — Заметил я! Твой Сынмин нихуя не делает, а просто харчи прожигает! Это его работа — следить за территорией! И что?! Как он справился?!       — Да в общем-то отлично справился, — вмешался Феликс. Для него это ведь и правда было отлично — он смог пройти незамеченным и устроить такое шоу. Работа Сынмина, кем бы он ни был, выполнена на десять из десяти.       — Захлопнись! — рыкнул темноволосый из-за плеча Чана.       Вдруг у обоих заработали рации.       — У вас всё нормально? — голос человека с той стороны звучал немного взволнованно. — Вы где?       «Йена» наконец вырвал запястье из хватки Чана и достал рацию из кармана.       — Ты нас не видишь? — спросил он.       — Да тут такое дело… Вас не вижу, зато вижу столб дыма на территории наших соседей. И мне кажется, что так не должно быть.       — Блять…       Феликс с интересом склонил голову набок. Видимо, у живых появились проблемы поважнее, чем забежавшая на территорию дохлая крыса.