Иллюзорность

      Жаркий летний день был в разгаре, Альбедо, стоя на террасе, с сожалением подумал, что тень от дворца, находящегося практически под носом, падает совсем не в его сторону.       Тёплый ветер подхватил его светлые волосы, и, когда омега дотронулся до них пальцами, то услышал приглушённый смех — недалеко гуляющие Кэйа и Дайнслейф о чём-то задорно беседовали, держа свой путь вдоль побережья. Причём ноги альфы были босыми, он уверенно ступал по разгорячённому песку, изредка подводя их к солёной воде, в то время как позади шёл бета, держа в руках королевские сандали.       Альбедо улыбнулся. Комично. Причём наверняка Кэйа сопротивлялся этому, а Дайнслейф ненарочно проигнорировал, сделав по-своему. Кэйа редко с ним был слишком настойчив.       Перестав улыбаться, Рэйндоттир заметил вдалеке плывущие грозовые тучи. Что ж, они знали, что сегодня будет гроза, но всё равно предпочли выйти на прогулку, пусть и разделились под конец: омега не любил мочить ноги, и такой «простой» стиль был всего-навсего не для него, любящего роскошь и изобилие.       Отвернувшись, он с гордо выпрямленной спиной последовал во дворец своим привычным уверенным и даже дерзким шагом. Ему необязательно дожидаться друзей, чтобы навестить короля-регента, к тому же повод имелся.       Альбедо помнил как вчера, когда несколько месяцев назад Кэйа пригласил их всех на особенный вечер. И, конечно, абсолютно все догадывались о причине. Казалось, только совсем недавно их поставили в известность о беременности Дилюка, а сегодня маленькому наследнику исполнился уже месяц.              Идя и думая об этом, омега не мог не думать о кое-чём ещё. Прислуга во дворце расступалась перед ним, выражая почтение. И всё же Альбедо шёл словно через болото, через трясину, цеплял эти взгляды — иногда восхищённые, завистливые или раздражённые, недовольные и презрительные. Новой прислуге он не нравился — они были целиком и полностью преданы Альберихам, причём обоим. Правильный выбор — сменить здесь обстановку. Иначе королевская чета не была бы оставлена в покое даже у себя дома — прислуга былых времён была тоже предана. Только совсем не Дилюку.       Альбедо всё понимал, как и то, что он всё ещё для народа и знати долгожданный принц. Вот только… Времена шли, Дилюка с рождением наследника короновали. Наследник. Дилюк дал им всем настоящего принца. Так почему они всё ещё не могли отпустить его? И слуги, преданные Альберихам, видят в нём… угрозу? Когда сами Альберихи давно уже перестали. Забавно.              Решительный шаг стих, омега встал на месте, когда его глаза достигли цели. Он обязан поклониться. Низкий реверанс был ничуть не вымученным, хоть и без искренности. У него только один король. И это никогда не будет Дилюк.       Альберих в ответ смерил его покровительственным и снисходительным взглядом — так родители смотрят на непослушных нерадивых детей. В отражении ало-карих глаз таился легкий интерес, ведь перед ним истинный каэнриец, тот, чья реакция означает реакцию тысяч таких же каэнрийцев. Альбедо же, сделав шаг навстречу, не в первый раз подумал, что Дилюк через него делает оценку того, как к тому или другому отнесутся люди. Ведь он — их прямое олицетворение. Как удобно.              — Добрый день, Кай уже не спит? — с нескрываемым интересом протянул светловолосый, поглядывая на искусно расшитый золотыми нитями кулёк с Его Высочеством в руках омеги. Вопрос был больше риторическим, ведь иначе его бы просто не пропустили.       Дилюк медленно помотал головой, не спуская глаз с гостя. И, может, только показалось, но его хватка на малыше стала чуть ощутимее.       Альбедо улыбнулся шире. Возможно, его улыбка напоминала больше оскал. И разве можно отказать себе в том, чтобы подержать наследника? Своим вопросом он не оскорбит.              — Можно? — с явным намеком протянул Рэйндоттир, кивнув в сторону чуть шевелящегося ребёнка в руках омеги. Отсюда было ничего не разобрать, а посмотреть хотелось на уровне безумия. Да, они не друзья, но в кругу друзей. Разве нет? Как может король-регент отвергнуть приятельскую просьбу? Может, но нужны ли им недомолвки и ещё более косые взгляды, которых и так порой хватало?              Дилюк не растерялся, хоть и явно не ожидал такого вопроса. Он, скорее всего, не хотел отдавать сына в чужие руки, однако, не потеряв лица, привстал с места и бережно передал ребёнка подошедшему ближе Альбедо. Не было никакого смысла предупреждать, что принц совсем маленький и с ним нужно быть предельно осторожным. Дилюк в этом вопросе доверял Альбедо даже больше, чем себе. Уж человек с чувством такого яркого обожания к королевской крови и всего, связанного со своей любимой страной, не допустит, чтобы крохотной, но такой значимой жизни в его руках что-то угрожало. О нет, Дилюк знал, что ярость Рэйндоттира будет сродни его, родительской, если с Каем что-то произойдет.              — Такой спокойный, — удивлённо произнёс Альбедо, с жадностью вглядываясь в лицо младенца. Смугловатая кожа и тёмные реденькие волосы, серо-голубые глаза. Что в нём от Дилюка? Пока было сложно сказать. И малыш был и правда совсем мал: меньше своих месячных сверстников. Как знал омега, Дилюк переживал по этому поводу, к тому же Кай родился немного недоношенным, раньше срока, чем сильно взволновал обоих своих родителей.              Малыш слегка завертелся, негромко агукнув. Тихий детский писк напряг рядом стоящего Дилюка, однако тот не изменил своего положения в комнате.              Альбедо умело покачал ребёнка, успокаивая и при этом сам наполняясь странными чувствами.              Сила. Власть. Будущее. И это всё заключено в этом ребёнке.              Он был поражен и восхищен, чувствуя при этом гордость. Как и любой уважающий себя и страну каэнриец, омега видел в Кае нечто большее, чем просто новорожденную жизнь. В этом человеке королевская кровь, делающая его заранее великим.              Рэйндоттир мельком скользнул взглядом по Дилюку. Их глаза встретились. Этот проницательный и острый, знающий взгляд. Дилюк точно знает его мысли, читает их безошибочно. Он видит, чувствует, с каким обожанием относятся к его сыну, превознося. И, что очевидно по строгой и едва уловимой улыбке, ему от этого иронично забавно.       Альбедо посмотрел снова на детское личико. Кай смотрел на него в ответ, но всего несколько секунд, после начав вновь ворочаться и переключать свое внимание на предметы на потолке. Розовый аккуратный носик принюхался на мгновенье, учуяв парфюм, а после малыш чихнул.              Омеги синхронно улыбнулись шире.              — Кэйа был прав, говоря, что он похож на котёнка, — усмехнулся по-доброму Дилюк, припоминая слова мужа.       — Кэйа всегда прав, — утвердительно подтвердил Альбедо.              Альберих пожал плечами, не возражая, но и не соглашаясь.              Как и всегда, у них могли быть разные мотивы, но цель одна. Защитить и сделать всё, чтобы жизнь этого пока ещё юного наследника состоялась наилучшим образом, даже если это будет в убыток себе. Нет сомнений, они оба преданы своему королю и наследному принцу. И при этом это так… по-разному.       Они всё ещё могут делать вид, что не понимают друг друга и мотивы. Иногда полезно прикинуться несведущим дураком. Похоже, и здесь они разделили свою мысль, за все эти годы общаясь достаточно дружелюбно.       Альбедо косо ухмыльнулся. Дилюк честный человек, но именно с ним он не может быть честен. Они оба не могут позволить себе этого, чтобы не огорчить любимого человека. Любимого по-разному. Может быть, у него, Альбедо, всегда было лишь обожание к Кэйе, он не мог и не может до сих пор сопротивляться этому обаянию и, что всегда выходило на первый план, этому величию. Эти чувства сильные, но так отличаются от романтических. Это была безусловная любовь и преданность, но не как к альфе, а как к человеку и правителю. Не сразу, но Дилюк понял и это. Он бы никогда не смирился, будь оно иначе.              — Ещё не пришли результаты обследования? — поинтересовался Альбедо. Как он знал, второй пол не был известен ещё у малыша. Дилюк протестовал, чтобы ребёнка таскали по врачам, и, что характерно для недавно родившего омеги, первые недели он никого не подпускал к Каю, кроме мужа, реагируя остро-агрессивно на попытки слуг и врачей приблизиться. Даже Дурин не смог уговорить его передумать. Что ж, если так диктовала омежья сущность, может, так оно и было нужно. Хоть Альбедо и относился к этому скептично. Примерно так же, как Дилюк к их медицине, хоть тот и признавал порой, что она действенна.       И все же день назад король-регент сам попросил осмотреть малыша, при этом Кэйа не разрешил ему сопровождать сына, предвидя, что любые манипуляции над Каем будут восприняты Дилюком бурно и негативно. Все понимали, что в омеге проснулись инстинкты, которые порой сильнее его и берут над ним власть. Опять же, возможно, в этом не было ничего плохого.              Дилюк покачал головой. А после, словно одумавшись, вдруг спросил:              — Как тебе кажется, с ним всё в порядке? — этот вопрос слетал с губ омеги уже много раз в кругу знакомых. Ему было важно их мнение в этом вопросе, потому что сам он не понимал. И хоть врачи предварительно говорили все как один, что с наследником всё в порядке, сердцу было тревожно. Мнению Альбедо он доверял, прислушивался к нему. Иногда есть вещи важнее, чем они и их странные взаимоотношения.       Альбедо выгнул бровь и нахмурился, рассматривая Кая более детально, как часто делали люди, приближенные к науке. Сейчас Рэйндоттир напоминал ученого, склонившегося к очередной нераскрытой тайне.       — Он выглядит вполне здоровым. Просто спокойный, тебе не говорили, что Кэйа в детстве был точно таким же? Это же его сын, — хмыкнул рассудительно Альбедо. Дилюк внимательно слушал его, впрочем, ничего нового он сейчас не услышал. — Что касается того, омега или альфа… Не уверен, что это имеет вообще значение. Я бы сказал, что альфа. Слишком похож на отца.              Дилюк улыбнулся, принимая ответ. Но Альбедо видел, что король-регент не вполне согласен с его выводами.              — Так а что, вы с Кэйей думаете, что омега? — тактично поинтересовался Рэйндоттир, умышленно вовлекая в диалог имя друга.       — У всех мнения разные, поэтому остаётся лишь ждать ответа экспертизы, — отчеканил Дилюк, не собираясь делиться дальше умозаключениями и переживаниями.              Дверь широко раскрылась, омеги синхронно посмотрели на вошедших Кэйю и Дайнслейфа. Последний ощутил нечто сродни смущению, поняв, что прервал разговор. Кэйа же, заметив, что Альбедо держит сверток с принцем, с интересом решительно приблизился.              — Проснулся и даже не плачет, удивительно, — заговорил хитренько альфа, ненавязчиво перемещая малыша в свои руки.              Это было даже трогательно, обыденно, поэтому Рэйндоттир с некоторым благоговением отдал наследника своему королю.       Взгляд Дилюка при этом стал менее настороженным, увидев, как муж берет ребёнка на руки, он явно вздохнул с облегчением. Возможно, альфа почувствовал настроение своего омеги и поэтому пришел на своеобразную помощь.              — Он и так редко плачет, не наговаривай на ребёнка, — вступился за честь и гордость сына Дилюк, шутя. Он, в свою очередь, отдалился ото всех и сел обратно за стол, со спокойствием и удовлетворенностью наблюдая, как Кэйа разговаривает с сыном.       Было не так очевидно, но всё же зоркий глаз Альбедо заметил, с каким удовольствием смотрит Дилюк на мужа, играющегося с их общим ребенком.       — Да, дети в таком возрасте обычно спят большую часть дня, — поддержал Альбедо разговор.              Послышался первый раскат грома над дворцом.              — Иди к папочке, — ласково чмокнул в лоб сына Кэйа, передавая мужу окончательно проснувшегося ребёнка, начавшего сейчас хныкать. То ли из-за грозы, то ли из-за чего-то ещё. — Думаешь, голодный? — хмурясь, встревоженно спросил альфа. Он старался быть хорошим отцом, однако пока не понимал нужды сына так, как понимал их Дилюк.       — Знаю это наверняка, — подтвердил догадку омега, беря ребёнка и собираясь отойти от Кэйи и его прибывших друзей. — Я покормлю.       Несмотря на скудные запасы собственного молока, Дилюк категорично был против кормилицы, хоть и многие использовали их услуги повсеместно. Конечно, если ему приносили подготовленное молоко в бутылочке, то он не брезговал и кормил им, но подпускать кого-то постороннего к малышу омега противился.       — Вернешься потом к нам? — всё ещё хмурясь, негромко спросил альфа, дотрагиваясь пальцами до локтя любимого. Ментально он тоже притронулся к отчего-то недовольной сущности. Похоже, настроение омеги всё ещё до конца не стабилизировалось, Дилюк в последнее время часто был нервным. Поняв, что муж не горит желанием и в этот раз провести вечер в компании, Кэйа понимающе улыбнулся: — Тогда я скоро приду.       Дилюк хотел было воспротивиться, но сущность взяла верх, заставив омегу быстро кивнуть. Он нуждался в муже и не собирался это скрывать.              Провожая свою семью ласковым взглядом, Кэйа вновь вспомнил события минувших дней.              Когда все им пророчили, что рожать Дилюку через пару недель, Кэйа был уверен, что это произойдет намного раньше. Надо было быть слепым, чтобы не заметить изменения в муже. Дилюк подолгу не мог нормально заснуть, из-за чего становился нервным и раздражительным, также у него пропадал постоянно аппетит. Ребёнок внутри него постоянно толкался, не давая отдохнуть. Когда бесконечные толчки заканчивались, то омега проваливался в неглубокий сон.       И вот в последние дни это резко всё прекратилось, Кэйа хотел было обрадоваться, однако сам Дилюк был этим внезапным спокойствием обескуражен и даже снова позвал врача, начав беспокоиться. Всё было в порядке, и, как альфа и думал, дело крылось в том, что их ребёнку внутри было уже слишком тесно. Омега же, услышав об этом, сделал соответствующие выводы.       Кэйа тоже волновался, игнорируя напутствия врачей, что всё отлично и переживать не о чем. Он нервничал, ему было недостаточно просто наблюдать, хотелось как-нибудь облегчить состояние любимого и принимать непосредственное участие во всем, что его касалось. Однако сам Дилюк в последние два дня будто успокоился и просто просил его не трогать лишний раз. Хотя в какой-то момент омега потребовал посмотреть какой-то список. Как оказалось, список имен для их ребенка. Кэйа, сколько бы ни думал над этим, всегда приходил к мнению, что сначала этот самый ребенок должен родиться. Дилюк же настаивал на обратном, и, конечно, альфе пришлось уступить.              — Что за бокастая омежка? — не отказал себе Кэйа в очередном замечании. Он любил подчеркивать положение своего омеги разнообразными фразочками.       — Ну что за наглый альфа? — треснул ему по голове журнальчиком Дилюк, а после серьезно на него посмотрел. — Как тебе список? — встревоженно сорвалось с поджатых губ. Омега уже несколько недель просматривал разнообразные имена, по большей части именно из родословной Альберихов.       — Кэйа-младший?.. — с кислой миной альфа отреагировал на список, который состоял из одного имени. — Мне это напоминает историю с Крепом. Да и путаться будем, не знаю, — покачал с сомнением головой король, видя, что Дилюк примерно и ожидал такой от него ответ.       Омега на пару секунд нахмурился, а после уверенным голосом спросил. Правда, таким не спрашивают, а утверждают.       — Может быть, тогда «Кай»? — выгнув бровь, улыбнулся Дилюк. — Созвучные, но всё-таки разные имена. К тому же у тебя в прапрадедах уже мелькало такое имя. Говоришь же, это большая честь — называть в честь прошлых правителей.       — Да, это отличное имя, — улыбка вышла даже несколько мечтательной.              — Он молодец, — заметил Альбедо, прервав возникшее молчание.       — Да, — подтвердил Кэйа, умиротворенно улыбнувшись.       — Ну и каково это — быть отцом? — Дайнслейф, можно сказать, был и другом Дилюка, однако бета всё ещё боялся трогать младенца, наблюдая и восхищаясь издалека. Он ощущал неуверенность перед маленьким принцем.       — Чудесно и пока непонятно, — усмехнулся король и опустился на диван, после чего друзья тоже сели возле него. — Но могу сказать точно, что Дилюку эта роль очень идёт.       

***

      Когда сын вновь задремал на его руках, Дилюк меланхолично вгляделся в его умиротворенное личико, невольно вспомнив, как когда-то также держал маленького брата. Тот, безусловно, уже сильно подрос, но для ностальгии место было. Те времена вспоминались омегой туманно, как что-то светлое и в одночасье тёмное, болезненное и в то же время прекрасное. Время, наполненное яркими эмоциями, насыщенной подростковой жизнью и надеждой.       Дилюк, медленно укачивая спящего ребёнка, тихо вздохнул, намеренно задерживаясь на неприятной мысли. Младший брат, как он и предполагал, стал для него совершенно чужим человеком. В этом не было ничего странного, это было предопределено с того момента, как он сам окончательно покинул Мондштадт. Конечно, юный омега тогда ещё мог позволить себе думать, что брата будут отпускать к нему хотя бы пару раз в год, может быть, его могла бы сопровождать леди Алиса. Правда в том, что он, Дилюк, всегда был привязан к семейным узам, он любил свою семью.       Случилось то, что, наверное, и должно было случиться. У него была теперь своя семья, но он бы нашёл место в сердце и для другой, тоже своей семьи. Однако скупое поведение отца и показываемое им равнодушие в редких письмах говорили о том, что даже спустя года Крепус не смог его простить и понять. Дилюк не искал конфликта и не хотел снова бессмысленно страдать из-за родственника, поэтому предпочитал с ним не пересекаться даже, когда бывал в родном поместье. Дилюк на него не злился, не раздражался, прошлое осталось в прошлом, но, как думал почему-то омега, отец непременно поздравит его хотя бы с рождением Кая. Как-никак, Кай ему не чужой, он внук. Однако Крепус не сделал и этого, оставшись в стороне.       Во всей этой ситуации, как посчитал Дилюк, была закономерность: как когда-то родители Крепуса бросили его, так же и Крепус, отпустив своего ребёнка во взрослую жизнь, решил поступить с ним. Это не значило, что отец не любил его, это значило только то, что привычки отца неизменны. С ними бороться невозможно и больше не нужно. Нужно было отпустить, что Дилюк и сделал. Но он допускал до себя мысль, что, когда отец окажется на смертном одре, то воззовёт к нему. Дилюк знал, Крепус в глубине своей души одинокий несчастный человек, нуждающийся в его прощении, пусть и в последний момент. Это ещё одна привычка отца: в последний момент внезапно принимать неожиданные решения. Так подарит ли он отцу своё прощение? Вероятно, да. Но больше ему будет нечего сказать.              — Скучаешь? — задорный голос Кэйи, прозвучавший совсем близко, заставил омегу очнуться и слегка вздрогнуть. Он поднял глаза на ласково улыбающегося альфу, сразу в его руках обнаружив листы бумаги.       — Пришли результаты? — озадаченно и хрипловато сорвалось с губ омеги.              Кай, будто поняв, что разговор о нём, проснулся и коротко пискнул, привлекая внимание обоих родителей. Положив бумаги на стол, Кэйа аккуратно забрал его из рук мужа и, невысоко подняв над своей головой, игриво произнёс:       — Как только ты подрастешь, я отдам тебе все свои обязанности и уйду на заслуженную пенсию раньше срока, — его улыбка при этом стала слегка грустной.       Малыш радостно агукнул ему в ответ.       — Так что даже не думай взрослеть так скоро, слышишь? — тихо, переходя на шепот, проговорил альфа и устроил ребёнка в своих руках поудобнее, прижав к горячей груди.              Листая документы, Дилюк мельком посматривал на своих родных. Сущность урчала, умиленно содрогаясь от теплых эмоций. Перелистнув очередную страничку, Дилюк впал в ступор, а после перевел недоверчивый взгляд на мужа.              — Кай альфа?! Но как?.. — растерянно прошептал Дилюк, прижав кончики пальцев к губам, словно сказал вслух какую-то немыслимую тайну.              С того момента, как он впервые услышал крик своего ребёнка, увидел в руках мужа свёрток с их младенцем, то у него почти не оставалось сомнений, что Кай не может быть альфой. Он был очень маленьким, румяным, беззащитным, и Дилюку даже страшно было его трогать, когда Кэйа аккуратно вложил Кая в его дрожащие пальцы. Он был счастлив, эмоции, несмотря на боль и сильную усталость, были тогда очень яркими, насыщенными, он с легкостью принял тот факт, что их первый сын омега. Это было, в общем-то, уже неважно, но всё равно его сердцу что-то не давало покоя.              — Разве ты не хотел, чтобы первым ребенком у нас вышел альфочка? — выгнул бровь Кэйа, точно угадывая мысли своего омеги.       Аловолосый отвернулся, хмурясь.       — Хотел, — сознался спустя пару секунд он. В чём Дилюк не сознался, так это в том, что уже успел себе напридумывать будущее с сыном омежкой. Взять на себя его воспитание, а потом, как подрастет, то у них было бы столько тем для разговоров. Да и кроме этого, Дилюк уже настроился именно на такой расклад, поэтому сейчас он был озадачен. Получается, внутренняя чуйка его подвела, а он и горазд был её послушать.       Кэйа терпеливо ожидал, что ещё скажет муж, медленно качая при этом ребёнка. Кай был тихим и не требовательным, его мало что тревожило и это несколько упрощало первый опыт с малышом.       — Просто он такой крохотный, вот я и подумал… — снова замолк омега и подошел ближе, заглядывая в пока ещё мутно-голубые глазки сына. — Альфа, значит? — Дилюк мягко ему улыбнулся и, чуть отодвигая тепленькую пеленку, позволил Каю обхватить себя за палец своими маленькими пальчиками.       — Да, — шёпотом подтвердил Кэйа, ментально окутывая супруга. — Он же ещё подрастёт, — ободряюще улыбнулся альфа, согревая любимого прикосновениями своей сущности и успокаивая.       — Просто я в легком шоке, — пожал плечами Дилюк, безотрывно всматриваясь в смугловатое лицо сына. — Что ж, надеюсь, ты не будешь его слишком баловать и разрешать ему всякое. Архонты, понятия не имею, как растить альфу.       — Тебе, можно сказать, и не придётся, — улыбка слегка погасла, Кэйа серьезно посмотрел на помрачневшего мужа. Они оба знали, что воспитание наследника страны — дело трудоемкое, долгое и требующее не только их внимания и сил, но и помощи других людей, которые были дотошно обучены этому.       Поняв, что неосознанно портит омеге настроение, Кэйа цокнул языком, исправляясь:       — Если он и дальше будет похож всё больше на меня, то придется побороться за трон, ведь как страна сможет обожать сразу двух таких красавчиков?       — Даже не знаю, — насмешливо ухмыльнулся Дилюк, а после охнул. — Ну вот, он снова засыпает, — то ли радостно, то ли раздосадовано вырвалось у него. И правда: Кай уже вновь спал на руках у отца, зажав в ручке палец Дилюка.       — Я уложу, скажешь накрыть пока стол? — Кэйа нежно поцеловал мужа в лоб, ненавязчиво давая понять, что займётся на этот раз ребёнком сам. Омега неуверенно и не вполне согласно кивнул. Ему несложно днями и ночами ухаживать за сыном, правда.       — Но ужин уже прошёл, — задумчиво протянул Дилюк, из-подо лба посматривая на ехидно выгибающего бровь альфу. — Хочешь посидеть на балкончике? — догадливо уточнил он, и его глаза засверкали: до рождения ребёнка они любили иногда так проводить вечера — в ало-золотом закате сидеть на мягком диване или гамаке и пить чай, порой напитки покрепче. Также всегда были фрукты и легкие закуски.       — У меня для тебя кое-что есть, так что жди меня, — тихо прошептал альфа, стараясь не будить малыша.       Когда он скрылся из виду, Дилюк на пару минут впал в ступор. Скорее всего, он всё-таки измотался за эти недели.       И, конечно, под «я уложу» означало, что Кэйа Альберих и правда уложит ребёнка сам, однако подле Кая всегда оставались няни, оберегающие сон юного наследника. Обычно этим занимался и сам Дилюк, но в последнее время альфа настаивал, чтобы тот спал в своих покоях, утешая омегу тем, что в случае необходимости его обязательно позовут. Наверное, король-консорт просто не умел отдыхать.

***

      Гроза прошла, и теперь свежий воздух приятно скрашивал вечер на балкончике. Укутавшись в мягкий плед и поджав под себя чуть замерзшие ноги, омега приник к плечу альфы.       — Смотри, что пришло в посылке от Лизы, — вернувшийся около пяти минут назад Кэйа протянул ему на первый взгляд неприметную коробку, однако Дилюка было не обмануть внешним видом, его интересовала только «начинка». И, конечно, он предвкушал что-то особенное, судя по хитренькой и довольной гримасе на лице короля.       Подарок был уже открыт, поэтому омеге нужно было лишь заглянуть внутрь.       — Это… — он потрясенно выдохнул, а после нетерпеливо достал из коробки крайне симпатичные ползунки, чепчики, носочки и даже варежки. — Она наверняка сама сшила, я её знаю. Архонты… — он уткнулся в вещи носом, не боясь выглядеть сейчас сентиментальным. Вещи впитали в себя запах Мондштадта — казалось, пахло сейчас и травой-светяшкой, и ароматной выпечкой, и тем, что он так упорно долгие годы называл домом.       — Я думаю, что она начала их шить как только узнала, что ты беременный, — проницательно заметил Кэйа и ментально коснулся Дилюка. Альфа был очень доволен реакцией мужа и тем, что его давняя подруга действительно могла подарить тому что-то, что может вызвать такие эмоции.       — Хочу снова съездить в Монд, как только Кай подрастет, — мечтательно поделился Дилюк, откинувшись на спинку широкого гамака. — Или даже вместе с ним.       — Ну, если только оставишь мне ещё одного наследника в стране, — полушутя отозвался Кэйа, внимательно при этом следя за реакцией супруга.       Король-консорт нехотя отложил детские вещи и, трепетно смотря на них, протянул руку к небольшому столу.       — Я подумаю, — горячий чай, передавший своё тепло чашке, согрел его прохладные пальцы. — И вообще, тебе напомнить, как однажды принц дальней страны оставил всё и приехал в небольшой городок на другом конце света? — усмехнулся Дилюк, вполне понимая, что любимый переживает и за него, и за их сына. Не беспочвенно.       — Это было ужасным расточительством со стороны моего дяди, — вздохнул невесело Кэйа. А после вновь повеселел: — Но я ведь за тобой отправился, в таком случае цель оправдывает средства.       Конечно, дядя был намного более азартным и бесстрашным, чем он. Может быть, в покинувшем этот мир также было и больше мудрости. Кэйа, за столько лет сросшийся воедино со своей ролью в Каэнри’ах, не мог позволить наследному принцу путешествовать. По крайней мере, пока у того не появятся братья или сестры. У престола всегда кто-то должен быть. И у страны должно быть будущее.       — Я не жалею о том времени, я благодарен ему. Но я — не он, я не могу рисковать. Больше нет, — сказал как отрезал альфа, пристально всматриваясь в ало-карие глаза. Вполне понимающие.       — А мной рисковать можешь? — заворковал Дилюк, облокачиваясь теперь на грудь альфы. — Разве не ты выставил меня буквально из своей страны, мотивируя тем, что я мир ещё не повидал? — мурлыкнул он, довольный секундным удивлением в серо-голубых глазах.       — Ах, так это же другое, — поймав жаркое дыхание омеги своими губами, Альберих сыто ухмыльнулся. — Какие неожиданные провокации, что на самом деле ты хочешь от меня услышать? — лукаво щурясь, прошептал альфа. — Ты же прекрасно понял, что я имел в виду.       — Да-да, благополучие страны, — лениво отмахнулся омега, закатывая глаза. — Ей как всегда нужен наследник. Или даже больше, если Кай захочет попутешествовать. Значит ли это, что наши сыновья никогда не смогут вместе куда-нибудь уехать? — расстроенно спросил Дилюк, похоже, что на этот раз уже серьезно.       — Уже решил, что сыновья? — ласково улыбнулся Кэйа, поддев багровый шелковый локон мужа. Зажав его между своих пальцев, он с удовольствием наклонился и вдохнул запах от волос. Пахло, как ни странно, молоком. Приятно и необычно. — Получается так.       — Какой ты занудный правитель и жестокий отец, — буркнул недовольно омега, показательно отворачиваясь. Небо едва ли можно было назвать чистым, но проблески света заставляли испытывать ещё больший восторг от погоды этим вечером.       И он понимал, что муж прав и спорить бессмысленно. В общем-то, Дилюку и самому было бы спокойнее, что кто-то из его детей всегда будет в Каэнри’ах. Если смотреть расчетливо на ситуацию, то так правильно: его родная кровь займёт трон в любом случае. Бывало, что Дилюк рассуждал особо темными ночами о том, как обернется все, если вдруг они с Каем погибнут. Да, его сердце болезненно сжималось от таких мыслей, однако это бы значило, что король Каэнри’ах повторно нашел бы себе партию. О нет, Дилюк вполне вжился в роль регента, ему было важным, чтобы престол заняли именно их дети.       — Котёнок, тебя правда это беспокоит, и нам стоит серьёзно об этом поговорить? — спросил вдруг нахмуренно альфа.       — Сейчас я думаю о том, что я не по-омежьи ужасный собственник, — Дилюк вновь посмотрел на Кэйю, только теперь немного надменно и вместе с тем бойко. — И что я не отдам никому своё место и место нашего ребёнка. И место подле тебя тоже. И свою корону.       Кэйа лишь снисходительно покачал головой и вздохнул, по-прежнему сохраняя тень от улыбки.       — У нас ведь никогда не было всё гладко, Кэйа, — посмотрел прямо ему в глаза омега, подмечая, что муж с ним согласен. А толк отпираться от фактов? — С самого начала были испытания и препятствия. И они ведь продолжаются так или иначе.       — Без них было бы скучно, не так ли? — альфа, явно не желая продолжать этот мрачный разговор, крепко обнял мужа за плечи. — К тому же произошло много хорошего, оно перекрывает всё плохое. Или ты думаешь иначе?       — Просто будь со мной, оберегай нас, — попросил омега, не спуская взгляда и, тем не менее, успокаиваясь от пульсирующих уз и объятий. — Это всё, чего я хочу.       Альфа, остановив всё своё внимание на бледном просящем лице, мягко улыбнулся ему и едва заметно кивнул. Слов не требовалось, им уже давно они ни к чему. Но как приятно слышать родные голоса друг друга… Наклонившись, Кэйа, словно в забвении, коснулся губами губ омеги, дразня и распаляя появившееся от откровенных разговоров желание. А после резко отстранился, как и всегда это делал, чтобы в итоге заполучить желаемое полностью — до дна и без остатка.       — Да и куда я уйду, у меня сын ещё даже ползать не научился, а мне надо ему полномочия передать. Нет, я с вами надолго, — рассмеялся Кэйа, ловя себя на приятной мысли, что лицо супруга покрылось легким румянцем. Очаровательно.       — Передашь полномочия, как только Кай на ноги встанет? — саркастично спросил Дилюк, тая от их смешавшихся феромонов, но не пытаясь этого скрыть. Пусть Кэйа видит, что делает с ним. Будет ли альфе стыдно за это? Вряд ли. Дилюк подумал, что, наверное, он сейчас слишком податлив. Но как тут устоять, когда сам король готов положить весь мир к твоим ногам?       — Я слышу надежду в твоём голосе? — выгнув бровь, уточнил Кэйа и, поймав момент, вновь приблизился к губам омеги, чтобы выдохнуть в них: — Неужели я такой плохой король?       — Ты… — Дилюк на мгновение растерялся, а потом сам подался вперед, сквозь поцелуй утверждая: — Ты любимый.       В поцелуе была нежность, трепет, ласка, доверие и, в довершение ко всему, конечно же, любовь. Когда они получили мало-мальское насыщение от друг друга, Кэйа прижал Дилюка к себе, подбородком касаясь алых волос. В этом было нечто умиротворяющее. То, что придаёт ему сил.       — Давай посидим так ещё немного. А потом снова начнется этот бесконечный круговорот, — попросил еле слышно Кэйа, зная, что сопротивления не будет. Для Дилюка этот вечер такой же, как и для него.       В конце концов, это же их вечер. За ним ещё целая их ночь. А после настанет их утро и их день. Только для них двоих. Только друг для друга. И так бесконечно, и так навсегда.