Восстановление IV.
30 июня 2023 г., 08:14
Примечания:
Согласно меткам в шапке работы: триггер селфхарм, попытка самоубийства❗
По веку, накрывшему глаз, резко ударил яркий солнечный свет. Юноша потер его кулаком и неохотно открыл, а потом увидел какое-то непонятное, неизвестное ему помещение: потрескавшиеся белые стены, белый потолок, капельница рядом, перебинтованные конечности. В палате витал аромат лекарств, спиртовых средств, настолько это давило на лёгкие. На тумбочке возле койки лежал пакет с фруктами. Гено стало не по себе, но тот даже не смог двинуться, потому что малейшие движения причиняли болезненные ощущения и дискомфорт. Всë тело ломило, правым глазом смотреть невозможно, только темнота, кажется, это сторона полностью перебинтована. Что же такое произошло? Почему он оказался здесь? Стоило прикрыть глаза, как вдруг услышал голоса за дверью и как дверной ручкой дёрнули, вскоре переступили порог палаты. Перед лицом предстала незнакомая кучерявая женщина в таком же белоснежном халате, как и смуглый мужчина.
— Ох, вы проснулись, — медсестра подошла к койке, проверила количество раствора в пакете капельницы и немного отрегулировала колëсиком струйку поступления в организм юнца.
— Гено… — только сорвалось с губ Эррора, тоже оказался рядом с ним и присел на близстоящий стул.
— Что произошло? Почему я тут? Где… Где Папирус?? — начинает панически спрашивать младший Афтер.
— Тише. Произошла автомобильная авария. Вас с Папирусом сбили, пока переходили дорогу. Папс не смог выжить, травмы оказались слишком серьёзными, врачи не сумели его спасти. Тебя чудом откачали, — нет смысла скрывать, ведь рано или поздно придётся всë равно ему сказать об этом.
— Что?
Мозг Гено постепенно обрабатывает эту информацию, осознание самым острым и раскалённым ножом вонзается в сердце, словно разрывая на мелкие куски. По глазу видно, какая анархия происходит в душе мальца, он сжимает одеяло игнорируя физическую боль, которую даже не сравнить с моральной. С его холодной щеки стекали теплые дорожки солëных слёз. Перед глазами все плыло. В ушах только и слышно стук собственного сердцебиения, дальнейшие слова Эррора провалились словно в небытие. По всей палате раздался душераздирающий крик отчаяния и полного осознания произошедшего. Он не понимает. Не понимает почему выжил, почему сейчас наполняет лёгкие кислородом, почему может видеть яркое солнце из окон больницы, а его брат нет.
Из шока Глюче вывела женщина, подскочившая на месте после начала истерики пациента, наказала старшему что-нибудь с ним сделать, а пока побежала за успокоительными. Эррор вовсе не знал, что делать в данной ситуации, сначала протянул руку, затем отдëрнул, явно пугаясь телесных прикосновений с непривычным для него человеком, пусть раньше малой постоянно стремился его обнять, Папирус успевал остановить. Глаза панически осматривают Гено, дыхание сбивается, на лбу выступил холодный пот. Нельзя медлить сейчас, переступает собственный страх и аккуратно склоняется к юному и покалеченному тельцу, одной рукой обхватил плечи, другую положил на голову и плавно гладил, стараясь так успокоить. Столько слез он выплакал, пока медсестра ходила за лекарствами, только рубашка Эррора знает, промокшая насквозь в области плеча. Когда лекарство оказалось в организме и распространилось, Гено совсем ослаб, уже не кричал, не произносил ни слова. Поглаживания не прекращались даже после перехода в сон, единственное, что знакомый может сделать для него — оставаться рядом. Следом за медсестрой зашëл лечащий врач Гено — Сильвер Эндрю.
— Нам очень повезло, что ваши группы сошлись, спасибо вам большое за донорство крови, иначе бы мальчик не выжил, — вздыхает кучерявая, меняя пакет с раствором капельницы.
— Очень даже хорошо. И я рад помочь. Скажите, его возможно восстановить?
— Да, на удивление. Пусть парень и получил много переломов разной тяжести, он не лишён надежды на дальнейшую реабилитацию. Но нужно приложить много стараний, чтобы он снова смог передвигаться, — отвечает хирург Сильвер.
— Мы справимся. Обязательно, — Афтер аккуратно поглаживает мягкие волосы, проводит по бинтам, скрывающие изуродованную часть лица.
— Но глаз спасти не удалось, осколки черепа при столкновении с асфальтом повредили глазное яблоко, пришлось заменить на протез. Мальчик явно испугается, когда увидит это, будьте рядом с ним.
Оши кивает на его слова, опечаленным взглядом осматривает сопящего брата, через минут 15 закончилось время посещения, пришлось покинуть палату до следующего дня. Заранее попросил уведомлять о всех пробуждениях и действиях Генки.
Проходит неделя с того, как он очнулся и узнал такую ужасную новость. Парень был в полном трауре. Его душу раздирали кошки, в голове образовался густой туман без единой мысли. Полное опустошение. Гено не ел уже несколько дней, аппетита не наблюдалось, иногда приходилось насильно кормить, ведь организм и без того слаб. Детский и наивный блеск и жизнь вовсе потухли в единственном уцелевшем сине-красном глазу. Не имел возможности смириться с потерей его близкого человека, его любимого брата, чья яркая, сияющая улыбка постоянно возникала перед лицом галлюцинацией, стоило прикрыть веко на долю секунды. Чувство вины за смерть Папируса упала на тонкие плечи большим булыжником. Как бы ни старался, у Эррора не получалось наладить контакт с больным, приносил допускаемую пищу и книги, единственное, чем мог заниматься в таком положении.
Две недели безрезультатного взаимодействия с братом, всë не выходящего на контакт, могли бы опустить руки Эррора, перестать пытаться вытягивать из него слова, как вдруг раздался совсем тихий голосок с нечленораздельной речью. Настолько отвык от общения, что почти забыл, как говорить с людьми, всегда отвечал только кивками или мотанием головы.
— Эррор…
Собиравшийся уже домой Афтер, тут же подошëл к койке и обхватил бледную ручонку мальчишки, на которой и места свободного нет из-за синяков от иголок капельниц.
— Что такое, Гено?
— Я хочу домой.
— Мы непременно поедем домой, когда ты пройдёшь полное лечение, обещаю.
— Хочу сейчас. К Папирусу. Он же просто уехал работать в свой район и когда в следующий раз приедет, то заберет меня к себе, он обещал… Обещал… — ломается голос Генки, губы мелко дрожат.
Он понимает, что это ложь, но хочется в неë верить и надеяться, что так действительно произойдёт. Снова почувствует тепло его объятий, без желания больше отпускать. Однако всë разбивается вдребезги.
— Гено, он больше не приедет.
Словно так легко слетает с языка, в горле образовался большого объëма ком сразу после сказанного. Нельзя тешить лживыми надеждами, потом будет только хуже.
Вместо ответа просто слышится протяжное мычание, и не понять, что имелось этим в виду. На следующий день наконец парень стал добровольно кушать с ложки, отвечать односложными предложениями и, кажется, с того момента идти на поправку хотя бы физически. Многие травмы зажили спустя пару месяцев, теперь приходилось делать зарядку сидя на койке под присмотром лечащего врача, как один из этапов реабилитации, а после началось время восстановления ходьбы после долгого положения лёжа. Массажи и лечебная физкультура, следом инструктор водил по брусьям, являясь для пациента подстраховкой, заново обучал переставлять ногу за ногой. По началу конечности вовсе не слушались, тряслись коленки, слабые мышцы не позволяли добиться успеха. Гено думал, что придется совсем одному справляться с этим трудным испытанием, слезы наворачивались на уголке глаза, стоило только посмотреть в сторону, как видел Эррора, стоящего неподалёку, словно глазами старался поддержать. Именно он улыбался первым, когда младшему удавалось пройти собственный рекорд в расстоянии и даже не упасть, не пошатнуться. Сами уголки рта чуть тянулись вверх от лицезрения чужой радости за него. Это были долгие недели реабилитации, в один из дней после ряда процедур пришли гости из уже знакомых лиц. Они решили проверить результаты длительной работы, Эррор встал с другого угла палаты, его девушка придерживала Генку и в один момент отпустила, чтобы дошëл без посторонней помощи, однако всë равно была готова подхватить в любой момент.
В голове всплывали совсем детские воспоминания, где Папирус точно так же улыбаясь протягивал руки, чтобы младший успешно дотопал до него и попал в объятия, затем прижмëт к себе как можно крепче. Так и произошло, когда Гено сумел самостоятельно преодолеть расстояние между Инком и Оши, в результате последний обхватил руками тело, поглаживая по голове.
— Ты смог, Генка, ты молодец.
Даже это не вызывало никакой радости, только гнетущее ощущение безнадёжности и полной беспомощности. Под празднование Нового года медицинское учреждение преобразилось из скучного белого в разноцветное, благодаря украшениям, что по своей сути должны нагонять праздничную атмосферу и наполнять сердце радостью. Подобного с Афтером не происходило, всë празднование провëл один в палате, ведь никто не мог к нему приехать в тот день, да и нельзя. В следующий праздник, а именно девятнадцатого января исполнилось тринадцать лет, первый день рождения среди иных людей, в этот раз парочка сумела выделить время для такого случая. Приятным сюрпризом являлась покупка нового мобильного, Оши признался, как постарался выбрать самый подходящий и который понравится Гено. В ответ благодарности, пусть ему хватало старого, потрепанного и разбитого после аварии, но так же подаренного Папсом на накопления с первых зарплат. А вот Инки принесла небольшой тортик, испеченный совместно с Эррором и его братом, настолько мягкий и кремовый, бисквит таял во рту, а между ними джем из персиков - его любимых фруктов.
***
В один из февральских дней Афтер беспрерывно глядел в окошко, выходящее на задний двор больницы, удивление вызвала земля, покрытая толстой белоснежной коркой, а вокруг огромные сугробы. Совершенно не следил за ходом времени, удивившись давно наступившей зиме. Четыре месяца провëл в этой темнице с белыми стенами, аж тошно от них становится, как и от здешней пищи, поэтому Солер проносила контейнеры с домашней едой, что невероятно сильно понравилась Гено. Стук в дверь вынудил скорее вернуться в постель, похрамывая, добрался до койки и аккуратно сел, прикрыв ноги одеялом, чтобы не замерзали. Как ожидалось, через порог ступил Эррор с сумкой и ещё каким-то подарочным пакетом. — Привет, как ты себя чувствуешь сегодня? — весьма радушно спрашивает Оши, сверкая янтарными глазами. — Всё хорошо. А зачем тебе всё это? — юноша взглядом указал на вооружившегося Глюче. — А за тем, что сегодня ты возвращаешься домой. Тебе нужно переодеться, я сложу все вещи из тумбочки. Ещё у меня есть кое-что, но вручу когда кровать будет заправлена, а ты одет. Данная новость была столь неожиданной, но наконец вызвала хоть какие-то положительные эмоции, ведь края улыбки чуть тронулись вверх. — Домой? Это замечательно. — Только предупрежу, что ты будешь там не только со мной, но и с моим младшим братом — Фрешем. Ты его старше на два года. Надеюсь, у вас получится найти общий язык. — Интересно встретиться с твоим братом, — голос сразу поникший, а глаз остекленевший. Угасшее настроение не помешало начать собираться в новый дом, освобождаясь от надоедливых стен медицинского заведения. Тумба опустела, постель прибрана, Гено уже готов выходить, однако его приостановил Эррор. — Ты забыл кое-что. Это тебе подарок на день выздоровления. — Подарок? Афтер сверлит взглядом пакет, берет в руки и вынимает оттуда что-то длинное и красное из пряжи. Несложно понять, что это оказался шарф. — Ох… Спасибо тебе большое, Эррор. Думаю, он хорошо будет смотреться на мне, — решил проверить и обвязал шею, носом уткнувшись в шарф. Носом учуял нечто знакомое, настолько волнительное, аромат заставил сердце биться намного чаще. — Папирус попросил меня связать тебе его ещë очень давно, но я не мог найти времени. Можешь считать, что это от него. Пришло осознание после признания Оши, что этот запах — одеколон Папируса, которым он пользовался чаще всего. — Спасибо тебе большое, — выдавил из себя лёгкую улыбку, по глазу видно, как опечален. Самое время переступить порог надоедливого здания, наполнить и пропитать каждую клеточку лёгких свежим и немного морозным воздухом, а не стерильной гадостью. Кружащиеся хлопья снега мягко падают на личико Гено, сразу таят, а вот на алой пряже ещё сохраняют свою целостность, что позволяет рассмотреть индивидуальные снежинки. Незнакомая квартира сначала не вызывала никакого доверия, как и проживающий в ней гиперактивный ребёнок, сразу попытавшийся напрыгнуть на нового соседа, но его остановили, грозно наказав идти обратно в свою комнату и не высовываться. — Вот это и был Фреш. Не может усидеть на месте, говори мне, когда он будет приносить дискомфорт, я поговорю с ним об этом, — вздыхает Эррор, тут же улыбается, ведь из-за кухни выглянула двадцатидвухлетняя девушка. — Вы как раз вовремя, я приготовила обед, сейчас всë разложу по тарелкам, а вы переодевайтесь. Оши, ты же покажешь Гено его спальное место? — Да, конечно, Инки, мы придём скоро. Афтеры прошли вглубь квартиры, Эрр распахнул дверь полупустой комнаты, где была мебель со старого места проживания: кровать, шкаф, стол, стул. И всë почти на том месте, как стояло там же. — Теперь она твоя. В углу сумки и коробки с твоими вещами. Позови, если надо будет с чем-то помочь, не смей ничего переносить сам, твоя рана на груди ещё не зажила как следует. Не потеряйся, когда выйдешь. — Спасибо тебе, Эррор. Я тебя понял, не потеряюсь. Кивнул Гено, после чего ступил в новую комнату, включив свет для полного освещения, ведь тучи заволокли солнышко и стало в разы темнее. Ещё в больнице он переоделся, так что решил остаться в этой же одежде, но шарф снял и аккуратно сложил. Матрас немного прогнулся под весом парня и тихо скрипнул, не хотелось сейчас никуда выходить, однако голод оказался сильнее, ведь не завтракал совсем утром. Медленными шагами дошëл до двери, неуверенно вышел и стал бродить по коридору, слегка осматриваясь в поиске кухни, в итоге сначала попал в ванную, после удалось дойти до назначенного места. Стоит в стороне, пока все расселись по стульям. — Генка, иди к нам, не беспокойся, мы не кусаемся, — мягким тоном произносит Инк, протягивая руку. Гено бегал взглядом по чужой ладони, лицу, всему яркому помещению и накрытому столу. В душе зародилось странное чувство, и всë равно принял приглашение девушки, присаживаясь среди знакомых людей. Теперь это его новая семья.***
Привыкать пришлось достаточно долго, каждый Божий день просыпался, не понимал, где находится и иногда взглядом искал Папируса, но вместо него видел лишь Эррора, решившего проверить состояние младшего. Ночью атаковали кошмары, чуть ли не задыхался от слез, каждый раз перед глазом отдаляющийся силуэт мужчины, виновного в преступлении. В ушах отдаëтся гул сирены скорой помощи, на фоне красно-синих мигалок виднеется его брат, он улыбается слегка, но больше не дышит. Совершенно нечаянно Генка наткнулся на группу сомнительного содержания, но аватарка вызвала какой-то нездоровый интерес. В ней люди анонимно делились фотографиями своих изуродованных рук порезами, сделанных самостоятельно с помощью острых предметов. В груди что-то неприятно сжалось, взгляд проскользил по своей девственно чистой коже предплечья, голова наполнилась скверными мыслями. Несмотря на описание, которое гласило: «Селфхарм — умышленное причинение самому себе вреда в надежде притупить моральную боль. Мы не призываем ни к чему такому!», Афтер решился на серьёзный шаг опробовать этот метод. Перешерстив всю свою комнату, обнаружил канцелярский нож, использовавшийся для вырезания бумаги, но с сегодняшнего момента в самых тёмных целях. Лезвие касается бледной кожи, чуть-чуть проникая, Гено плавно ведёт ножик в сторону, оставляя за собой красный след, на котором позже начали образовываться капельки крови. Впервые он почувствовал какое-то мнимое расслабление, поэтому повторил пару раз действие, наблюдая за появляющимися порезами. Края губ нервно дернулись, ненадолго показалась улыбка. Это была одна из самых больших ошибок в его жизни, потому что только на одном он не остановился. Раны были разной глубины, длины, на разных местах, но оно перестало приносить какие-либо ощущения, просто вошло в привычку. Не понимая почему и как, никто не замечал подобное поведение у Гено, тот в свою очередь старался улыбаться перед своими членами новой семьи. Папирус давно бы приметил изменившееся состояние брата, факт, что тот стал чаще ходить в кофтах по отепленному дому. Инк предложила Эррору, чтобы он сводил своего брата к одной еë знакомой, обучившейся на психолога, за плечами девушки множество людей, чьë моральное состояние в разы улучшилось после сеансов с ней. Подумав немного, да обсудив с самим Генкой, принято решение посещать Дрим Арчер, улыбка которой с самого начала встречи вызывала доверие. Прошло только два дня посещения и внезапно Арчер заявляет, что паренька нужно к врачу психотерапевту, ситуация вполне серьёзная, у мальчишки подозрение на посттравматическое стрессовое расстройство, но она не может ставить утвердительный диагноз. Так и поступили, занимаясь все летние каникулы, чтобы Афтеру было проще адаптироваться в школе после длительного отсутствия. И ведь стоило начаться новому учебному дню, как одноклассники накинулись на пропадавшего, расспрашивали о том, что же произошло, чем вызвали большой дискомфорт и слезную реакцию. В самый первый день сбежал домой, не вынося такого внимания к себе. Хотя через пару дней многие потеряли интерес, бывших лучших друзей как ветром сдуло, теперь совсем один сидел за партой и просто прожигал еë взглядом во время перемены. Небольшим открытием стала ранее закрытая дверца на лестничную площадку, вызвала странный интерес у Гено, и тот тихонько скрипнул дверью, будто оказался в ином мире. Стало намного тише и спокойнее, гул от школьников не доносился, не приходилось больше жмуриться от шума. Поднялся по лестнице повыше и уселся на ступеньку, голову прислонив к стене. Наконец можно расслабиться. С того момента ходил туда каждую перемену, это место стало его самым любимым во всей школе.***
Эррор как обычно утром собрался на работу, Фреш ушëл в первую смену в школу, а Гено должен был прийти к 10 часам по расписанию. Только его планы оказались совершенно иные. Затяжное чувство вины и сам траур из-за смерти родственника слишком долго мучали бедное сердечко и разум. Не мог больше сомкнуть глаза и погрузиться в сон, а если и получалось за редким исключением, то просыпался после очередного кошмара, проецирующего тот злополучный день в мельчайших деталях. Выносить подобное не хотелось, слишком устал, да и тянет опекуна на дно, так не может продолжаться дальше. Аптечка стала неотъемлемой частью комнаты юноши, поэтому без проблем взял коробочку, сел на кровать и поставил еë к себе на колени. Сразу в глаза бросились разные таблетки, не раздумывая взял пару баночек и высыпал определенное количество на подрагивающую ладонь. Немного заняло времени вернуть обратно на место коробку первой помощи, пока не торопился возвращаться на своë спальное место. Заглянул в окно, последний раз окидывая все унылые пейзажи города, монохромное небо с грозными снежными тучами, вот-вот начнётся метель, и унесёт за собой юную жизнь. Взгляд также прошëлся по комнате, по школьным учебникам, которые не сдаст в библиотеку сам, по мягкой плюшевой игрушке, подаренной Фрешем для поднятия настроения братца. Всë это уже не имеет смысла. Ноги становятся ватными, на них сложно передвигаться, но Гено удаëтся преодолеть расстояние до своей постели вместе со сжатыми в кулаке таблетками и бутылкой воды в другой руке. Скоро всë закончится, оборвётся нить, связывающая его бессмысленное существование. Ничего кроме боли не клубится в груди. Через огромную силу разжимает пальцы, только чтобы одним резким движением закинуть лекарство в рот, лишь бы не успеть передумать, сразу запивает. Первое время ничего не происходит, Афтер аккуратно укладывается на заправленную кровать, из рук выпала бутылка. Слишком долго эффекта не было, успел подумать, что мало высыпал и так из полупустой пачки, как вдруг тело охватил дикий мандраж. Глаз испуганно уставился в потолок, на горле появилось ощущение сдавливания, в уголке скапливались и блестели бусинки слëз, серебряными струйками скатываясь по щеке. Стоило лекарству подействовать, и у Гено сработало потайное желание жить, бороться изо всех сил, однако то перекрылось удушьем, постепенно конечности парализовало, совершенно не мог ими двигать. С губ сорвалось тихое-тихое: — Эррор… Нет, он не хочет умирать, никогда не хотел, лишь желал наконец перестать страдать, жить совершенно другой жизнью. Он хотел жить. Но было поздно что-то менять. Из лёгких выбился краткий вздох, тут же из коридора слышится щелчок скважины. Кажется, пришедший негромко ругался из-за забытых документов, слышатся шаги, направляющиеся в соседнюю комнату, там ненадолго затихают и в пару движений Глюче оказывается возле двери в спальню Гено. — Ген, ты случаем не видел документы с синей скрепкой- Договаривает предложение, как только переносит свой взгляд на лежащего на кровати юношу, неестественно скрюченного, в кулаке тот сжимает баночку с пилюлями, а на полу разлитая вода. Сердце стучит так, будто готово сейчас выпрыгнуть из груди или разорваться на осколки. От шока онемели ноги, совсем не шагнуть, перед глазами размывается картина, но Эррор преодолевает самого себя и бросается в сторону брата. — Гено, что случилось? Что ты с-сделал? О чëрт, ч-чëрт! У Оши начинает подрагивать всë тело, руки вновь трясутся сильно, но он всë равно подхватывает подростка, смотрит на название таблеток и волнение нарастает с каждой секундой. Слезы продолжали бежать из его единственного уцелевшего глаза, Гено как только мог хватался за чужую одежду, явно пытаясь что-то произнести, но мог лишь шевелить губами, и то по ним ничего не понятно. В голове выстраивается план как скорее вызвать рвоту, сначала юношу относит в туалет, просит не закрывать глаза, затем чуть ли не бежит на кухню, где наливает тёплую воду в литровую бутылку, уже в неë сыплет соль. Должно помочь.***
Головная боль молнией ударила в сознание, белёсый сильно поджимает к себе ноги и обхватывает голову, чуть ли не рвя на ней волосы из-за слишком неприятных ощущений. Весь этот ад прекращает неожиданно положенная рука, что плавными движениями оглаживала Гено, будто стараясь забрать всю боль. Сверху слышится родной голос и тельце малого приподнимают, чтобы насильно втиснуть таблетку и заставить запить еë, запрокинув голову. — Скоро боль пройдёт, таблетка сработает, — это произносил Эррор, невольно прижимая к себе младшего брата. — Всë позади. Сознание не особо вернулось, акцентируя внимание пока только на болезненной части тела. По прошествии минут пяти или семи, наконец стало легче дышать и можно вдохнуть в лёгкие больше воздуха. И именно это заставило помрачнеть Гено ещё сильнее. Он выжил, хотя не планировал этого, не хотел смотреть в разочарованные янтарные глаза, грустные детские, на отвратительных учителей. Ему придётся жить дальше с этим тяжеленным грузом на плечах. Сердце огромной хваткой держат тревога и вина, впиваясь своими шипами настолько глубоко, будто желая по самый корень застрять навечно. Пальцы невольно смыкаются на одежде Глюче, тянут еë в сторону. — Тебе легче? — спрашивает старший, меняя вместе с ним немного положение, чтобы было удобно обоим. Гено осознал, что сейчас находится в его крепких объятиях, руки так и не желали отпускать юное тело, хоть бы не разбилось от одного только движения. И ведь действительно стало легче, тепло будто шло из груди, распространяясь по всему организму приятным потоком. От такого глаз, накатившейся усталостью, скрыл необычную радужку, наконец Афтер смог выдавить из себя одно слово: — Спасибо… Казалось, Эррора до сих пор немного трясло после случившегося, в него словно колкими иголочками тыкали, чтобы вздрагивал время от времени. — Скажи мне, почему ты это сделал? Зачем? — старается мягко разузнать, ладонью проводя по белёсым волосам. — Я… Я не хотел, правда, мне жаль, я думал это избавит меня и всех остальных от бед. Прости меня, прости, Папи… Мой братик ждёт меня, — в очередной раз по щеке бегут струйки слëз. — Я не злюсь. Но Папирус тебя там не ждёт. Он не хочет, чтобы ты к нему шëл. Его душа наполнена радостью тем событием, что ты всë ещё жив, — стёр с чужого лица солёные дорожки, прижимая к себе крепче. Эррор никогда так сильно не боялся за любого своего родственника, но именно Гено не хочет потерять. Пообещал своему покойному другу всеми силами его беречь и заботиться.***
Настоящее
На каменной плите безжизненные глаза смотрят куда-то вдаль с широкой улыбкой, навечно запечатлённые фотоаппаратом, которую никогда больше не увидеть в живую. Могильное место совсем недавно прибрали, избавили землю от вредной и бесполезной флоры, вместо этого украсили искусственным венком из цветов с красной ленточкой, развивающейся на легком ветерке. Афтер не двигался с места с того самого момента, как пришёл сюда, словно парализовало всë тело и разум. Первые минуты нахождения напротив могилы брата непрерывным потоком стекали слëзы, окропляя землю. Не посещал брата все эти четыре года, погружённый в вечный траур. А сейчас наконец тут, возложил цветы, которые однажды понравились Папирусу, ведь их принёс Гено будучи маленьким, сорвал откуда-то, и поставил в импровизированную вазу в комнате старшего. Сначала долго сражался с собственными сомнениями, а стоит ли приходить и ворошить то состояние, из которого вылез благодаря поддержке родственников и, естественно, Риперу, его любимому. Именно он сейчас был рядом, держал бледную руку возлюбленного, большим пальцем оглаживая нежную кожу тыльной стороны. — Мой брат был таким замечательным и добродушным человеком. Никогда не отказывал в помощи. Не понимаю, почему именно его забрали, — негромко и отстранённо говорит Гено пересохшими губами от ветра. Дефз кидает на него грустный взгляд и вовлекает в успокаивающие объятия, рукой проводя по подрагивающей спине. — Так сложилось, Геночка. У каждого существа есть свой и только свой путь существования. И у каждого он обрывается в разном возрасте, случайность ли это, или умышленное лишение жизни. Время всегда заканчивается когда нужно, это основоположник смерти. — Многие люди представляют Смерть как безжизненного скелета, в чёрной мантии, с косой в руке и чёрными крыльями за спиной. Но это совсем не так. Я помню то мгновение. Помню, словно тонул и не мог никак противиться давлению, готов был навсегда закрыть глаза, погрузившись в белое свечение, как вдруг меня кто-то остановил и дёрнул в совершенно другую сторону. Тогда передо мной открылся некто высокий, действительно со всем мною перечисленным, однако вместо устрашающего черепа и глубины чёрных глазниц, я увидел бледное лицо, изогнутые губы в доброй улыбке и с синими, словно сапфир, глазами. Такими живыми, ты бы видел! На подобные слова Рипер лишь хмыкнул, состроив немного задумчивое лицо. — И что он сделал? — Спас меня. Я тогда не понимал почему он сказал «тебе туда нельзя», но теперь осознал. Он меня спросил о том, кем хочу стать, а я задался вопросом, кто же это такой. И его ответом было, дай-ка вспомню… «Однажды я скажу тебе своë имя. Ты узнаешь меня. А я найду тебя снова». Но я так и не смог его найти. Наверное, это было просто бредом борющегося за жизнь сознания, — вздохнул Гено, прижимаясь к своему парню крепче. — Он нашёл тебя, но ты просто этого не заметил, — загадочно хмыкает Рип, целуя в лоб. Хотел задаться вопросом Афтер, как вдруг услышал шелест высокой травы и скрип открывшейся калитки. Пришлось скорее отстраниться от тела и глянуть на пришедшего. — Мисс Мет… — одними губами произносит Гено. — Как же ты вырос, Гено. Я рада тебя увидеть спустя столько лет, — пришедшая девушка мягко улыбается, держа в руках цветы и любимые лакомства еë бывшего суженого. На шее красуется ожерелье, на нëм висит обручальное кольцо. — Вы тоже кардинально изменились. Как ваша жизнь? — Да потихоньку. Меня приняли на участие телешоу, я буду выступать ведущей, — делится хорошей новостью Мет, подходя к ребятам. — А ты? Кажется, уже в этом году закончишь школу, да? — Как классно, очень рад за вас. Хочется даже просмотреть, — Гено улыбается, глядя ей в глаза. — Да, уже в одиннадцатом классе, надеюсь в следующем году поступить в медицинский университет на педиатра. — Прямо как он, — и сразу понятно на кого это намёк. — Отучись хорошо. Станешь самым лучшим врачом в нашем городе. — Спасибо вам большое, я обязательно постараюсь, чтобы его мечта воплотилась в реальность. Мы с моим парнем оставим вас наедине. — грустный взгляд вновь упал на мраморную плиту. — Я обещаю приходить как можно чаще, Папи. Пока. До свидания и вам, мисс Мет. Она махнула рукой на прощание и юноши покинули место захоронения Лоурена, Гено было невероятно тяжело идти по тропинке, смотреть вниз во избежание желания обернуться.
