Раскол жизни на до и после III.
16 июня 2023 г., 10:21
В осенний день немножко моросило, недавно яркие и зелëные листья, слегка дрожащие под дуновением ветерка, постепенно увядают на деревьях, меняя свой окрас на около золотой лишь на время, ведь потом все опадут на землю, скрываясь за белоснежным снегом. По крышам домов тихонько тарабанят капельки, за этим всём наблюдает Генка, сидя на широком подоконнике и беспокойно дожидаясь своего старшего брата. Они не виделись так давно, словно прошла вечность, с того момента, как Папирус уехал на заработки и учёбу в соседний город, да и меньше стал проводить времени с ним — со своим любимым братом! Как же так можно? В маленькой голове никак не укладывается это. Но сегодня он обещал вернуться на пару деньков, чтобы повидаться с семьёй и забрать некоторые вещи из своей комнаты.
Серая погода нагоняла такую хандру на Гено, поэтому тот фыркнул и опустился на пол, задергивая шторы. Хмурые белые бровки сведены к переносице, мысли вихрем кружились в голове, пытаясь найти оптимальный вариант поднятия себе настроения. Уроки явно не приносили удовольствия, так что скидал все в ящик и закрыл, скрывая от своих глаз. Вдруг вспомнилось, совершенно недавно ходили с дядей в магазин и купили некоторые вкусняшки, пусть и по разрешению, за хорошие оценки. Но сейчас у ребенка стресс, ему хочется покушать сладкого, особенно свои любимые Милки Вэй! Их они тоже приобрели. Поэтому скорее выходит из своей комнаты и тихонько топает в сторону кухни, для вида взяв кружку, в случае обнаружения Уильямом, сказать, мол, попить пошёл себе налить. В квартире так спокойно, будто никого кроме него нет, именно подобное начинает нагнетать обстановку, однако, Гено не обращает на это внимания и успешно оказывается на месте, взглядом выискивая, где бы он мог спрятать. Синяя упаковка наконец бросается в глаза и Афтер без лишнего шума хлопает в ладоши от радости. Только вот находится на верхней полке, до которой так просто не достать, особенно мальчишке из шестого класса с небольшим ростом.
— Уф, был бы и тут Папи, он бы мне достал, — негромко бубнит, беря в руки стул возле обеденного стола и ставит под то место, где обнаружил сладости.
Ловко залез на сиденье, правда оказалось, что этого недостаточно, ведь во всю тянулся к пачке, но так и не смог дотронуться. Пришлось аккуратно наступить на столешницу, стараясь держать равновесие, ведь оказался слишком высоко, даже выше, чем брат. Снова мысль проскользнула, что хотелось бы, чтобы Папирус это увидел и в шутливой форме сказал: "Ты меня перерос уже совсем!". Кратко на лице появилась улыбка от своих тёплых представлений, больше вызывающих тоску.
Наконец, в руках оказались сладости, Гено прижал их к себе очень крепко, теперь собираясь слезать. Выступ оказался слишком близко к детским ножкам, а стоило ему немного двинуться, как тут соскользнул! Не успел даже подумать о чём-то, лишь зажмурить глаза от страха, тело стремительно падало до столкновения с чьими-то руками.
— Это что такое? — слышится знакомый голос, однако не тот, который хотелось бы слышать сейчас.
— Дядя? — тихонько разлепил веки, смотря на лицо Уильяма, грозно сверлящего красивые радужки младшего. По телу пробежались мурашки. Настолько страшно никогда не было. — Прости, я...
— Что я говорил тебе насчёт сладостей?! Только за хорошие оценки. Нельзя их съесть просто так!
— Прости, прости! Я просто хотел вкусненького.
Ноги коснулись поверхности, теперь Гено мог нормально стоять на полу, испуганно глядя на движущуюся жилку на щеке и сжимающуюся челюсть чуть ли не до скрипа. В сознании, будто ядовитый газ, распространяется злость. В глазах Галти сверкает нездоровый блик, кажется, в них бушует ураган эмоций, сменяющиеся друг друга за несколько секунд. Одним движением рук выхватили из объятий упаковку, ей же вдруг прилетело и по светлой макушке. Афтер ойкнул и прикрыл голову ладошками, чуть присев после удара.
— Я больше так не буду, — не поднимает своë личико, продолжая держать такое положение.
— Папирус не хочет приезжать сюда из-за тебя, ты ему надоел. Он только заберёт вещи и уедет обратно, — слова возымеют эффект пуль или стрел, только что пронзивших грудь и тело, с корнем встревая в сердце и юное сознание.
— Не правда, — тихо шепчет Гено, небольшие плечи начинают крупно дрожать, кулачки сжимаются до побеления костяшек, насколько это возможно.
— Конечно неправда, он же тебя любит, — внезапно поднимает шрамированные уголки губ, кажется, даже гнетущее давление развеялось.
Стало совершенно непонятно, чему послужила такая перемена настроения у старшего, но губы Афтера сжались до тоненькой палочки. К волосам притронулась широкая ладонь поглаживающими движениями стараясь успокоить ребёнка, так и не сдвинувшегося, стоит в той же позе, словно статуя. Или же жертва, поражённая медленным приближением хищного зверя.
— Я видел в твоëм дневнике четвёрку по английскому, поэтому можешь взять этот батончик, — Уильям пошуршал пачкой, пока открывал еë и вынимал оттуда конфетку, протягивая юноше.
Реакции никакой не последовало, Гено даже не шевельнулся в сторону лакомства. Простояв в подобном положении немного времени, насильно вложил в раскрывшуюся ладонь.
— Иди играй.
Именно после этих слов тихонько кивнул и поблагодарил дядю за отданную сладость, в несколько шагов оказался за порогом кухни, теперь чуть от не сломя голову побежал к себе в комнату, иногда шмыгая носом. Единственное, что может его сейчас спасти, это спальня, в которой закрылся на щеколду и сразу прошмыгнул под одеяло. Так сильно хотелось увидеть брата.
***
Посторонние голоса доносились словно под толщей воды, сложно вычленить хотя бы то, о чем они говорят. Сквозь сон чувствуются мягкие поглаживания по голове, тепло от них столь знакомое, с самого детства. Наконец, мутность сознания отпускает сознание юноши и он разлепляет глаза, устремляя свой взгляд на сидящего возле него мужчину. Из-за мычания замечает пробуждение и мягко улыбается, здороваясь. Теперь-то Гено узнаëт голос, резво выпрямляется и крепко обнимает брата. — Папирус, ты приехал! Наконец приехал, я так скучал по тебе, ты не представляешь, Папи! — чуть ли не через слëзы тараторит, прижимаясь ещё крепче. — Да, Зефирка, я приехал. И я тоже по тебе очень соскучился. Ты всё спишь и спишь. Ради тебя я побуду чуть больше запланированного. И только ради тебя, — расплывается улыбка, Папс аккуратно тыкнул в кончик носа младшего, обхватывая тело. Теперь его руки были намного больше и это давало способность обнимать почти полностью, скрывая от всех несчастий, каждая частичка прижималась к Гено. Папирусу самому очень тяжко с фактом отъезда на очередной месяц без возможности погостить и увидеться с младшим. А лучше, хотелось бы забрать его с собой в квартиру, там вполне хватит места на троих. Организовал бы всë, ради опеки над братом, но пока ему это не позволяют из-за нестабильности заработка. Оставшийся вечер прошёл как никогда лучше, Афтер хвастался своими новыми оценками с самого начала года, рассказывал всë, что происходило за всë то время, пока Папса не было. Про утренний инцидент умолчал, поглаживая место ушиба, теперь точно сомневаясь в словах дяди о том, мол, братец из-за него не хочет сюда приезжать, а на самом деле только к Генке и приезжает! От счастья родственников чуть дëргалось верхнее веко, Уильям сжимал тонкие губы, прожигая взглядом сидящих на диване в гостиной.***
С кратковременного возвращения члена семьи Галти, погода явно сменилась с пасмурной на более светлую и даже в каком-то роде тёплую, ощущение осени пропало. Наконец наступление утра намного бодрящее, Гено, вместо того, чтобы возмущаться и отказываться идти в школу, старался как можно быстрее собраться и убежать, лишь бы скорее прошёл учебный день, после которого можно снова обнять брата и направиться с ним на прогулку. Опекун в этот время стоял на кухне, смотря в одну точку, будто хочет просверлить в ней глубочайшую дырку. Как можно было так уйти в себя, раз не услышал голос ребёнка, так и его прикосновения для привлечения внимания. Удалось вытянуть из некого транса только ущипнув за ногу, как бы ни хотелось этого делать во избежание ругани дяди. Реакция вышла иная, не такая пугающая. — Чего тебе? — Передай Папирусу, чтобы он ждал меня после школы, вдруг забыл. — Ладно, скажу. Ещё как скажу, — Уильям перевëл вдумчивый взгляд на мальчишку и криво улыбнулся, однако выглядел не особо дружелюбным. — Спасибо большое! — обнял ненадолго, скорее выбегая с кухни за рюкзаком. Гено даже завтракать не стал, накинул в коридоре курточку и ботинки, за спину большой рюкзак полный учебников и тетрадей. Словно ничего не происходило вчера, после чего плакал без остановки, не издав шума, по итогу заснул от стресса, из-за чего проспал приезд брата. С самого начала учебного года его никто не видел таким счастливым в классе, им казалось, светится весь, улыбается так широко, снова получив несколько отличных оценок по предметам. Прозвенел последний на сегодня школьный звонок, ребята подорвались в сторону раздевалки, самым первым оказался Афтер, невероятно быстро поменял номерок на верхнюю одежду и меньше чем через пять минут пересёк порог школы. С такой скоростью ещё домой не возвращался, сейчас даже и двух часов нет, так что будет достаточно много совместного времяпрепровождения с Папирусом. Вскоре и входная дверь распахнулась, Папс даже вздрогнул от неожиданности, пока проходил мимо коридора на кухню с кружкой в руке. — Зефирка, ты так рано, ох, ещё красное личико, на всех парах бежал домой? — мягко хихикает, умиляясь с Гено. — Я снова успел соскучиться, ты представляешь? — подошëл младший, обнимая того, ради кого так торопился. — И я тоже. Что ж, теперь у нас есть много времени, поэтому не будем терять и минуты, я сегодня столько напланировал, запомнишь этот день. Этот день действительно выдался запоминающимся до самого вечера, он же и оставит незалечимый отпечаток и шрам на жизни Гено. Обычный поход в кинотеатр на любимую серию фильмов обернётся сущим кошмаром. Время уже позднее, из-за сезона осени, темнеть стало намного раньше, от чего и вышли в сумерки, накрывшие город. Не особо яркие фонари тускло освещали улицы, машины иногда проезжали по дороге, да с такой скоростью, что уже за пару секунд видишь еë вдалеке. Ребята вышли из здания под впечатлением закрученного сюжета, Папирус старался объяснить некоторые моменты, пока направлялись в сторону пешеходного перехода. Пока горит красный свет, не важно, что машин нет, останавливаются у зебры. — Папи, почему ты не можешь забрать меня с собой? — спрашивает Афтер, задирая голову, чтобы посмотреть на брата. — Не уезжай больше, пожалуйста. — Солнце, я с радостью тебя заберу к себе, как только смогу, я обещаю тебе. Мы съездим и в аквапарк в соседнем городе, в который ты очень хотел, и на аттракционы, всë что душе твоей угодно! Но чуть-чуть позже, мне нужно просто больше работать, чтобы у нас были на это деньги и закончить учëбу в университете, — гладит по белобрысой голове, улыбаясь. По глазам понятно, что он совершенно не врëт, невероятно искренен в своих словах и обещаниях. Гено становится легче, мимолетную печаль словно рукой смахивает мягкое поглаживание старшего, счастливее и быть не может. — Представляешь, — Гено сделал небольшую паузу. Загорелся зелёный свет. Они ступили на проезжую часть. — Дядя сказал, что это ты из-за меня уехал, потому что я тебе надоел, — хихикает, преподнося информацию, повергшую Папса в шок. — Что? Лоурен смотрел вниз, в невинные глаза брата, словно пытаясь найти в них подтверждение его словам. В уши отдаëт громкий сердечный ритм, ускоряющийся с каждым ударом, теперь вводя мальчишку в состояние беспокойства. В необычной красно-синей радужке сверкнул свет, явно не от фонаря, зрачки успевают только значительно уменьшиться, а рот слегка приоткрыться. Скрип шин, за которыми остаются черные полосы на асфальте, с огромной силой ударяет по барабанным перепонкам, заставляя зажмуриться от неприятного ощущения, следом с глотки срывается протяжный крик. В голове словно по щелчку исчезают все мысли, организм сосредоточен на резкой боли во всём теле. Резкий удар в грудь, дыхание сбилось, затылок и лопатки болезненно ощутили под собой твердый асфальт. Попытки встать обрушились огромным провалом, ведь не мог пошевелить даже пальцами, только безумно бегал помутневшим взглядом по всей открытой взору зоне. Во рту был отчётливый привкус металла, отчего становилось тошно и хотелось окончательно избавиться от крови в полости рта и горле, при малейшей попытке вдохнуть или приоткрыть губы, всë стекало большой струëй на землю, за пару секунд образуя лужу. Всего в полутора метрах лежит окровавленное тело младшего брата, не подающее никаких признаков жизни, картина ужасает до немого вскрика и скатывающихся слез с глаз. Со стороны доносятся умеренные шаги в их направлении, из-за парализованных болью всех конечностей, не сможет двинуться в сторону Гено. Наконец мужчина появился в поле зрения и погрузил сознание Папируса в полную анархию своим присутствием. Он довольно хмыкает, поднимая уголки рта, располосованные вертикальным шрамом. — Нет... — срывается тихим и прерывистым шёпотом с губ юноши, захлебывающимся собственной кровью. — За всë придётся платить. Единственное, что произносит помутневшая фигура со знакомыми чертами лица, перед тем как таким же неспешным шагом покинуть место происшествия. Хотелось, чтобы это обернулось просто кошмаром, он проснëтся с криком в старой квартире, к нему прибежит испуганный младший братик и всеми силами успокоит. Это не может быть правдой. Но то, что он видит перед собой наяву, крушит все надежды. — Спаси... — небольшая пауза для набора воздуха в лёгкие, — ...его. Словно обращался к кому-то, смотря в одну точку беспрерывно до тех пор, пока не увидел еле как подымающуюся грудь Гено и медленно открывающиеся веки, точнее, одно, правый глаз обезображен и залит полностью кровью. На лице расплылась коротка улыбка, после чего асфальт будто исчез из-под него и Папирус провалился в непросветную тьму.***
Карета скорой помощи как можно скорее мчалась по пустым дорогам, игнорируя все светофоры, на которых горел красный свет, гулкой сиреной оглушая людей через открытые окна вдоль стоящих зданий. Крохотная жизнь могла оборваться в тот же час, даже не доехав до больницы, где могли бы оказать операционную помощь. Состояние мальчишки весьма печальное: множественные переломы рёбер, ключицы, таза, открывшаяся рана и внутреннее кровотечение, не сулящее хороший исход. Сознание плыло подобно кораблю по воде, попавшему в самый центр шторма, волны бились о борта, всеми силами пытаясь потопить несчастное судно, что по итогу получается, и юноша идёт на дно. Но резкий источник яркого свечения режет открытые глаза, он такой притягательный, направляется прямо к нему. Неожиданно, хватают за руку и тянут в противоположную сторону. — Привет, — произносит бодро таинственно незнакомый голос. — Что? Г-где я? — Тебе туда нельзя. Как тебя зовут? — Гено... Гено Афтер. — Понятно. Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — Врачом. Я хочу лечить людей. Мой братик учится на п... — пытается вспомнить название и с улыбкой произносит. — Педиатра! — Как замечательно. Ты молодец, ты обязательно сможешь стать очень хорошим врачом. — А... Кто вы такой? Незнакомец поднял свою голову и чуть поправил чёрный капюшон, тут же сверкнув синими глазами, переливающимися, словно глубокий океан или красивейшая драгоценность. — Однажды я скажу тебе своë имя. Ты узнаешь меня. А я найду тебя снова. — Но как я тебя узнаю? Гено прерывисто вдыхает, стараясь запомнить черты лица собеседника: чëрные прядки волос, острый нос, бледная кожа, не отличающаяся от мрамора, и эти изогнутые губы в улыбке. Но больший акцент проявляли живые глаза на этом мертвецком лице. Именно они зацепились корнем в памяти юноши. Ответа на этот вопрос не последовало, ведь, кажется, Афтер сам перебрал варианты. Слышится лёгкий смешок. — Увидимся, Гено Афтер.
