Вояж

      Ничто и никогда не остановит Кокорина от осуществления задуманного. Никто не удивлён, что он влезает вместе со всеми в маршрутку и едет в аэропорт, по дороге досыпая то, что не успел за ночь. Максим, кстати, вынужден тоже ехать вместе со своим дядей, но стоило только ему услышать, что они провожают близнецов, как ребёнок был готов ехать куда угодно, хоть на край света. Он не хочет, чтобы его новые друзья сели в самолёт, не попрощавшись с ним лично. В пять лет отсутствие подобных расставаний иногда воспринимается едва ли не предательством.       Раннее утро нисколько не влияет на количество народа в аэропорту Сочи. Кто-то куда-то уже бежит, кто-то сонно поднимается со скамеек, потому что решил пережидать ночь прямо в здании, а не где-то в другом месте, возможно, более удобном.       — Артём, хватит чесаться, бесишь, — толкает его в плечо Денис, пока они ищут на табло номер своего рейса.       — Вот именно. В маршрутке хотя бы спал, — кивает в поддержку Дениса Александр, устало потирая щёку.       — Меня комары за ночь сожрали. Рад, что у вас нет такой проблемы, — ворчливо отзывается Артём и снова начинает яростно чесать какое-то место на своём плече.       К нему подходит Игорь, без церемоний ударяя по руке так, что Артём даже вскрикивает. А всё потому, что расчёсывать укус тем более нельзя. Игорь предлагал какую-то мазь, но Артём вчера гордо отказался, а теперь она уже где-то в багаже, замотанном в целлофан.       — Александр! — окликают того близнецы. — Фотик, срочно! Мы не сделали фотки того, как уезжаем.       Они, кажется, повторяют все фотографии, сделанные двумя неделями ранее в Москве. Такие же ноги, очередь, размазанные и чёткие люди вокруг. В отдельную категорию можно отнести фотографии с билетами и около чемоданов, где видно только руку, опирающуюся на багаж. Наверное, это эстетично или просто красиво, как кажется близнецам. Лёша потом обязательно соберёт из этого какую-нибудь композицию, которую гордо вывесит у себя в инстаграме.       — А кормить будут? — интересуется Артём у Игоря.       — Понятия не имею. По идее, должны, но рейс ранний. Могут решить, что мы будем спать, а не есть.       — Зачем я завтрак пропускал?       — Потому что мы все его пропустили, — вздыхает рядом Федя, смотря, как Лёша выискивает себе лучший фон для очередной фотографии. — Если бы мы остались завтракать, то опоздали бы на самолёт.       Настаёт время для общего фото. К нему подключают даже Пашу, который старается держаться на расстоянии от всех, делая вид, будто он их не знает. По сути, так и есть, ведь за всё время, проведённое рядом с компанией, он худо-бедно познакомился лишь с Кокориным. Остальные продолжают представлять из себя нечто массовое, за исключением, пожалуй, близнецов с Федей, ведь про них в последний день Паша успел узнать много неожиданного. Например, что они живут втроём. Более того, встречаются уже три года, и это, наверное, очень серьёзно. А ещё, безусловно, опасно, учитывая известность Лёши с Антоном. Даже если в узких кругах.       Пашу втягивают на общее фото в несколько рук. Если Кокорин был ожидаем, то вот Денис совсем нет. Причём, непонятно, откуда у Черышева появилось такое желание увидеть Пашу вместе со всеми. В итоге, Паша стоит где-то сбоку с абсолютно потерянным лицом, пока Кокорин пытается задушить его в объятиях.       Объявляют регистрацию. Максим вцепляется в Антона, что тому даже приходится его взять на руки, чтобы ребёнок мог обнять за шею и взять обещание, что Антон обязательно с ним ещё поиграет. Приедет, видимо, к его родителям, потому что друзья должны видеться, иначе забудут друг друга. Максим не хочет забывать близнецов. Они — лучшие друзья, которые у него когда-либо были.       В отличие от пятилетнего Максима, близнецы мыслят более реалистично. К Кокориным они никакого отношения не имеют, соответственно, вряд ли когда-то заявятся к ним в гости, чтобы встретиться с Максимом. Но нельзя сейчас, в момент прощания, не пообещать мальчику вечную дружбу. В конце концов, Максим остаётся тут ещё на пару дней, а когда он приедет в Москву, близнецы уже будут на сборах с командой.       Долгие объятия от Кокорина не обходят стороной никого, даже тех, кто, может быть, и не хотел с ним соприкасаться сегодня. Предсказуемо, наибольшая порция достаётся Паше. А дальше ещё какие-то советы на будущее, будто Кокорин никогда уже их всех не увидит, поэтому хочет запомнить такими.       Впереди трёхчасовой перелёт. Храп Артёма, очень сильно мешающий Александру, и традиционная паника Дениса, которому, как всегда, покажется, что они обязательно разобьются именно сейчас. Будет и обещанный завтрак, и случайно облившийся апельсиновым соком Головин, и даже турбулентность...

***

      На следующий день после возращения из Сочи близнецы отправляются на сборы, даже не распаковывая вещи. Только закидывают нужное для тренировок, быстро целуют на прощание Федю и тут же вылетают за дверь, потому что, как всегда, опаздывают. Наверное, даже если бы они остались ночевать в аэропорту, всё равно не смогли бы явиться вовремя.       Костя с Чаловым специально откладывают своё возвращение из Германии на несколько недель, чтобы увидеть всех друзей, а это возможно только в начале августа, пока чемпионат ещё не начался. Они собираются в гараже у Димы, как делают всегда, чтобы вспомнить с теплотой те времена, когда отмечали тут всё подряд, от совершеннолетия близнецов до расставания Лёши с очередной девушкой. Даже такие события всего лишь три с половиной года назад приравнивались к праздникам.       После Сочи Александр набирается смелости предложить Саше переехать к нему, хотя, конечно, квартира продолжает находиться в состоянии ремонта. Сашу это нисколько не волнует, он готов и на рай в шалаше. Главное, что их отношения наконец-то стали двигаться дальше. Значит, у них есть будущее. Совместный отпуск, определённо, пошёл им на пользу.       У Дениса есть сутки, чтобы пожить без Кокорина. Наверное, это одни из самых замечательных суток в его жизни, которые он может посвятить себе и Марио. Вот бы так было всегда. На волне подобных мечтаний Денис задумывается о том, что надо бы сразу намекнуть Кокорину, как только вернётся, чтоб съезжался с Пашей. Раз уж тот умудрился стать новой любовью всей жизни для Кокорина, то стоит переходить на новый уровень. Время бежит неумолимо быстро, они не молодеют, поэтому пусть не теряют дни зря.       Но Кокорин никуда, предсказуемо, не съезжает. Да, он продолжает любить Пашу, но действовать решает постепенно. Им надо убедиться, что случившееся в Сочи было началом чего-то серьёзного. Они ходят на свидания, когда у вечно занятого Паши есть время, но переписываются, кажется, без перерывов, и в этих переписках, как и при встречах, Кокорин старается рассказать Паше как можно больше о себе и своих друзьях. Надо вводить Пашу в курс дела, чтобы он при следующем совместном сборе уже не путал близнецов, а то ведь они обижаются.       Общий отпуск, против которого изначально выступали многие, на самом деле оказался действительно неплохой вещью. Артём с Игорем тоже разобрались в себе и своих отношениях. Купили новый телевизор, ставший первой покупкой, которую они выбрали вместе. И если это начало новой страницы в их долгой и запутанной истории, то стоит почаще выезжать куда-то толпой за пределы дома.       Собственно, именно им звонит Александр, предлагающий с подачи Саши отсмотреть всё-таки фотографии из отпуска. Надо сделать это, чтобы очистить память фотоаппарата, которым никто не пользовался так активно на протяжении многих лет.       Игорь даёт своё согласие на небольшое и, что важно, временное нашествие. В конце концов, именно их с Артёмом квартира — бывшая коммуналка, где сейчас очень пусто после того, как других жильцов расселили.       Собираются не все. Паша снова откалывается от коллектива по причине своей работы. Что он там постоянно делает, непонятно. Да, хозяин сети магазинов, но зачем каждый день объезжать все точки с визитом? Как будто без него там не справятся. Впрочем, Дима со своим баром поступает примерно так же, считая, что всё рухнет, как только за ним закроется входная дверь.       И вот они здесь. Прошло всего лишь чуть меньше месяца, а по ощущениям, будто минимум год. Их компания изменилась. Стала дружнее. У них получилось. У Феди получилось, кажется. Даже вернувшийся из магазина Кокорин с водой не вызывает той волны язвительности и раздражения со стороны Дениса или близнецов, как раньше. Все подколки, отпускаемые в его адрес, становятся более безобидными и теперь действительно похожи на дружеские шутки, а не на миссию выдавить неугодное звено за пределы коллектива.       За окном продолжает идти дождь, пока фотографии на экране телевизора сменяют друг друга. Иногда по просьбе кого-нибудь делаются остановки для обсуждений, стоит ли удалять этот снимок или нет. Чаще всего такими вопросами задаётся Головин, которому не нравится большая часть фотографий со своим участием. То лицо у него какое-то не такое, то солнце светит не в ту сторону, то мужик стрёмный на задний план влез.       — О, а помните, как я тогда медузу выловил? — спрашивает Артём, указывая пальцем на экран телевизора. Они как раз заканчивают смотреть огромный пласт различных снимков территории дома отдыха, в котором жили, и переходят к тому дню, когда в первый и последний раз выбрались на море.       — Да-да, Игорь тогда ещё распереживался, что она ядовитая, — говорит Денис. — Боже, что это?       — Это ты, — невозмутимо произносит Федя, видя недовольное лицо друга. Впрочем, как и на большинстве предыдущих кадров. Денис, в целом, по жизни редко выглядит счастливым, довольным или хоть чуть-чуть радостным.       — А обязательно было делать десять фотографий меня?       — Мы ждали, пока ты улыбнёшься! — объясняет Лёша.       — Учитывая, каким мерзким был пляж, светящее отовсюду солнце и этого придурка с медузой, ага. Конечно, я бы начал улыбаться уже через минуту.       Лёша хочет сказать Денису, что даже в таких случаях можно улыбнуться. Например, ради хорошей фотографии. Правда, Денис никогда не был фанатом подобных мероприятий и вообще считал, что запечатлевать лучше всего природу, если уж руки чешутся. Лёша не успевает вступить с Черышевым в этот бессмысленный спор, который всё равно ничем конкретным не закончился бы, потому что раздаётся очередной телефонный звонок.       — Это снова Дима, — тут же сообщает Лёша встрепенувшемуся в ожидании Антону.       — Он заебал так часто звонить, — фыркает брат.       Может быть, сегодня действительно не позвонят из сборной. Время для подобных сообщений слишком позднее. Значит, тогда Антона ждёт ещё одна нервная ночь и затем ещё один день в бесконечном мучительном ожидании. Он ненавидит ждать. Почему нельзя заранее обозначить какое-то конкретное число, в которое будет представлен список вызванных в национальную команду? Зачем нужны эти предварительные звонки?       Лёша возвращается довольно скоро. Значит, Дима говорил с ним не по поводу бара. Хотя это логично, ведь сегодня они его уже обсуждали.       — Что хотел? — интересуется Антон, чтобы спросить хоть что-то. Ему кажется, что ещё несколько минут размышлений на тему вызова в сборную окончательно сведут его с ума. Надо срочно перебить этот поток мыслей чем-нибудь совершенно посторонним.       — Да, так, — Лёша машет рукой, немедленно устремляя взгляд к телевизору. Можно подумать, что ему жизненно необходимо рассмотреть фотографии заката, которые делал Александр в конце каждого дня.       — Что, так?       — Неважно. Просто поболтали.       — Он тебе уже звонил сегодня, чтобы просто поболтать. Не припомню, в какой момент Бара вдруг стал любителем потрындеть каждые пару часов.       — Тош, тебе так нужно знать, о чём мы говорили с Димой? — Лёша закатывает глаза, поворачиваясь к брату. Антон будто чувствует, когда происходит нечто неприятное, и тут же старается в это влезть, хотя прекрасно понимает, что сам потом рад не будет. — Дима спросил про сборную, доволен? Потому что он только сейчас вспомнил, что сегодня, вроде как, могут позвонить и сказать, поедем мы или нет.       — Мы, — хмыкает Антон.       — Да, мы. И даже не пытайся снова развести сцену о том, что Саламыч тебя нигде не ждёт.       — Конечно, не ждёт. Вряд ли он догадывается о моём существовании, в принципе.       — О, а вот и я! — радостно перебивает Кокорин, ведь начались фотографии, сделанные уже после его приезда.       Чуть позже появляется и Паша, хотя не в таком большом количестве, как кто-либо другой. Кокорин просит оставить несколько фотографий, а потом отправить ему, чтобы он мог распечатать их и поставить в какие-нибудь рамки.       — Только если ты сделаешь это в вашей с Пашей квартире, — говорит Денис. — Не хватало ещё превращать мой дом в склад ваших воспоминаний.       — Разумеется, в нашей с Пашей квартире, — кивает Кокорин и тут же мечтательно возводит глаза к потолку. — Мы как раз вчера почти её выбрали. Так что, думаю, через пару месяцев переедем.       Все удивлённо поворачиваются к Кокорину, который, разумеется, до этого ни разу даже мимоходом не упоминал, что может съехаться со своим парнем. Так быстро? Они ведь хотели делать всё неторопливо и поэтапно, разве нет?       — Мы подумали, что это можно делать и в общей квартире. В конце концов, надо привыкать к совместной жизни. Она же когда-нибудь у нас наступит. Кстати! — Кокорин лезет в карман за телефоном. — Я сейчас разошлю каждому те варианты, которые мне понравились. Мы с Пашей не можем сойтись кое в чём, но если я скажу, что вы тоже за эти квартиры, то Паша обещал ещё раз подумать над ними.       Несколько секунд спустя, когда Кокорин тыкает дважды в одну и ту же ссылку, потому что забыл, какую уже отправлял Артёму, а какую ещё нет, вдруг его голову посещает одна мысль:       — А почему я до сих пор шлю всё каждому отдельно? Может быть, нам пора создать общий чат?       — Этого только не хватало, — немедленно начинает протестовать Денис. Он не готов получать от Кокорина на постоянной основе всякий информационный спам и обсуждать это потом вместе со всеми. Денис вообще не хочет ничего ни с кем обсуждать в сети.       — Кстати, а неплохое предложение. Я за! — говорит Головин. — У нас с друзьями есть такой чат ещё со школы.       Согласия одного Головина и замешательства других Кокорину вполне достаточно. Он немедленно начинает работать над созданием беседы, но стопорится уже на этапе названия. Нужно что-то, что могло бы объединить их всех.       — Только мне одному кажется, что наши лица ближе к концу отпуска стали немного... другими? — вдруг спрашивает Александр.       И действительно, последние фотографии более жизнерадостные и счастливые. Даже Денис всё-таки несколько раз улыбнулся. Выходит, только когда они собрались все вместе, да ещё и забрали в своё общество Пашу, у них получилось наконец-то насладиться отпуском.       — Это даже мило, — замечает Марио. — Я всегда считал, что вы очень похожи на одну большую семью, но теперь...       — Точняк! — выкрикивает Кокорин, перебивая, возможно, самую проникновенную речь за сегодняшний вечер.       Одновременно каждому на телефон приходит уведомление о том, что Александр Кокорин приглашает всех в беседу под названием «Семья». Увидев это, Игорь и Денис только вздыхают, спрашивая, серьёзно ли Кокорин. Очень серьёзно.       — Представляю лицо Паши, когда он увидит это, — говорит Федя, просматривая список участников беседы.       — Надеюсь, это не отобьёт у него желание съехаться с Кокориным, — произносит Денис, у которого, между прочим, теперь есть совсем не безнадёжная вера.       — Если отобьёт, можешь чморить его в этом чате каждый день, — предлагает Артём.       Последние фотографии просматриваются довольно быстро, потому что на долгие обсуждения уже нет сил, да и интереса в этом никакого. Более того, фотографии куда лучше многих, поэтому и спорить о целесообразности их оставления на память бессмысленно. Наконец, на экране телевизора появляется их общее фото из аэропорта, завершающее весь просмотр. И тут стоит остановиться. Не только по просьбе Саши, но и по молчаливому желанию всех остальных, а ещё потому, что Лёшу снова заставляет подняться телефонный звонок.       Он вскакивает с дивана, как ошпаренный, слишком долго задерживая взгляд на номере абонента, не поднимая трубки. Это не Дима, не магазин, а что-то важное. А что может быть сейчас самым важным?       Лёша хлопает дверью комнаты, когда уходит выслушать звонящего. Федя в это время видит, как Антон принимается нервно жевать губу. Сейчас там, в соседней комнате, возможно, решается его судьба как игрока. Не то чтобы очередной невызов в сборную сразу ставит крест на всей карьере Антона, но если на осенние матчи его не возьмут, то и на чемпионат мира уже вряд ли. Впрочем, говорят, что Черчесов такой тренер, что не каждое его решение возможно понять. Но Антон старается об этом не думать, он вообще старается сейчас ни о чём не думать и спокойно принять любой поворот.       — Ну, что? — стоит Лёше переступить порог комнаты, к нему тут же кидается Головин. Повышенное внимание всех вокруг, особенно лучшего друга, совершенно не способствует успокоению, но Антон уже не рассчитывает на него.       Лёша молча оттесняет Сашу в сторону и подходит к брату. На лице загадочная, предвещающая что-то полуулыбка, которую Антон совершенно не в состоянии сейчас разгадывать. Он просто смотрит в ответ и ждёт. Не будут же они вечно тянуть. Было бы что, в общем-то.       — Саламыч звонил, — говорит Лёша. — Сказал, что ждёт в сборной. Нас. Обоих.       И пока Антон ещё не понял, что случилось и как ему реагировать, комната уже взрывается радостным криком, а самого Антона заключают в крепкие объятия и засыпают со всех сторон поздравлениями. Среди всей неразберихи он вылавливает только Лёшу, обнимает его за плечи, утыкаясь в изгиб шеи, и стоит, не зная, кого благодарить за всё.       — Он... так и сказал? — единственное, что приходит на ум Антону.       — Да. Или ты думаешь, что я тут шутки шутить решил?       — А кого ещё вызвал, не говорил?       — А тебе есть разница? — Лёша удивлённо поднимает брови. — Я думал тебе только насчёт нас интересно, — судя по смятению и всё ещё лёгкому ступору от радости, Антон не имеет ответа на какой-либо вопрос.       Поэтому Лёша снова обнимает его со смехом облегчения. Теперь они оба будут в сборной. Вместе и до конца. Здесь продолжится их путь от мечты к цели, которой они однажды обязательно достигнут. Что бы ни случилось, и где бы ни оказались...       ... и с Федей.