пластинки

По стеклу не прекращаясь стучат капли дождя, постоянно меняя свой темп: то почти заканчивается, обманчиво давая надежду на появления солнца, то снова падая белой стеной так, что не видно соседнего дома. Время уже давно перевалило за полночь, но Саске всё так же сидит на старом подоконнике, буравя безразлично-усталым взглядом пустую мрачную улицу. Уставшие глаза стали закрываться в желании заснуть хотя бы на несколько минут. Парень резко подрывается от стены, по которой съехал во время дрёмы, судорожно сжимая руки в кулак, больно впившись ногтями в ладони, глубоко хватая спасительный воздух ртом, заставив застывшие капли слез скользнуть из глаз, оставляя на щеках холодное чувство. Мотнув головой, словно это поможет избавиться от него, он нервно пытается нащупать в темноте телефон. Резкий свет больно резанул, заставляя зажмуриться. На дисплее загорелось время, показывающее начало четвертого ночи. Очередной кошмар сковывал разум, продолжая словно душить, сжимая горло в волнении, а лёгкие наполняться страхом. Саске понял, что точно больше сегодня не уснёт. Пальцы дрожат, не попадая по экрану, сердце стучит, отдаваясь гулом в ушах, разгоняя пульс. Уже на привычке он выбирает единственный контакт в быстром наборе и подносит телефон, готовый вывалится в любой момент, к уху, слушая продолжительные гудки. Когда на том конце спустя долгие минуты всё таки берут трубку, Саске проглатывает ком в горле и тихим надломанным голосом произносит: –Наруто.. В ответ только молчание и тихое дыхание, после которого слышится шорох, сквозь который Саске еле смог уловить хриплое "скоро буду". Саске было стыдно перед ним. Что он не может заснуть один. Что приходится подрывать друга ради своей прихоти. Сколько бы раз тот не говорил, что все нормально, Саске замечал синяки под глазами, которые скоро станут больше, чем у него самого. Он накрыл лицо своими холодными ладонями, борясь с желанием разреветься от своей беспомощности. Саске оставался сидеть, сминая пальцы до хруста, расчёсывать тонкую кожу на плечах до розовых полос, и нервно прокусывать нижнюю губу. Пока не раздается глухой щелчок замочной скважины, и дверь с противным скрипом захлопывается. В прихожей слышится шум брошенной на пол куртки, и мгновение спустя в комнату проходит запыхавшийся блондин с помятым лицом. Он осматривает силуэт, сидящий на окне, который отчаянно обнимал себя за плечи, словно прячась. Саске чувствует как он смотрит на него; с сожалением и смирением. Как и каждый раз, когда он уже привычно звонит посреди ночи. Наруто подходит к старому граммофону, который стоял на низком столике. Присел, чтобы снять исцарапаную времением пластинку, по которой давно уже не скользит игла, и заменить на точно такую же, в которой изменился только цвет почти сошедшей наклейки, из-за чего автора и названия композиции узнать становилось проблематично, но кому сейчас до этого дело. Старость предметов даёт о себе знать; звук выходит искаженным, но даже это не мешает в коей то мере наслаждаться музыкой. По комнате разлетается мелодия, которую они слышали уже сотню раз, но Наруто так до сих пор и не запомнил её названия, сколько бы Саске не говорил. Он правда раньше, да и сейчас, пытается как то разбираться в этом, чтобы хоть бы немного понимать, о чём, хоть и редко, рассказывает Саске. Подойдя к сидящему парню, Наруто дотронулся до его руки. Тот резко дёрнулся, как от кипятка, словно не слышал его присутствия до этого, поднял на него взгляд, который был.. испуганным и находился словно не тут. Наруто успокаивающе улыбнулся, обнял чужие худые плечи одной рукой, второй же мягко взял ладонь и немного подтолкнул того, молча прося пройти к кровати. Наруто уложил Саске на свою грудь, укрыл двумя одеялами продрогшее тело, начиная медленно перебирать тёмные волосы. Они часто зависали в доме Учихи, просто чтобы в тишине послушать музыку. Это, по словам Саске, единственное что осталось ему от покойных родителей, которые обожали слушать классику. Это было что-то вроде их семейной традицией - они слушали музыку с утра за завтраком, днём во время обеда, и после ужина перед сном. Это было уже сродни зависимости. Саске часто даже просыпался ночью, из-за доносящейся мелодии из комнаты старшего брата. Тот сидел в своем рабочем кресле, выкуривая сигарету и пуская весь дым в комнату, который быстро был разогнан потоками ветра из окна. Саске знает, что Наруто никуда не денется от него, но каждый раз просит остаться, трепетно сжимая большую ладонь своей, сколько бы раз Наруто ему не обещал. И конечно же, Узумаки ни за что не откажет ему. Чмокнет в макушку, обнимет крепко-крепко, прижимая к себе, и пообещает, что готов остаться здесь хоть на всю жизнь. Время тянулось ближе к рассвету. Почувствовав родное тепло, тело наконец перестало трясти, слёзы перестали пускаться рекой. Саске наконец-то отпустили кошмарные мысли, как минимум, на это утро, и с тихим размеренным дыханием он смог заснуть. Почему-то слушать классическую старинную музыку, проигранную пластинкой было хорошо только с Наруто. В одиночку они нагоняли ужасные воспоминания, заставляя грудь разрастаться чувством вины. Чужое присутствие словно.. прогоняло это. Было ли так, только из-за тепла чужого тела рядом, или потому что это был именно Наруто, Саске не знает. И не хочет. Ему достаточно одного Узумаки, который спонтанно влился в его жизнь, становясь такой же традицией, зависимостью, его собственной традицией.