Овечья шкура

      В просторечии «гадюшник» – логово мерзких змей, петляющих между собой и образующих неприязненный клубок тел. Подобное скопление вызывает если не пробирающий до костей страх, то явно не лучшие ассоциации. Самое ужасное развитие событий, которое только может быть, это попасться на глаза змеюкам и встретить мучительную смерть.       Каково это чувство, когда холодная удавка медленно, но верно сворачивается на шее. Воздух в легких заканчивается и попутно перестает попадать через дыхательные пути. Создается жалкое зрелище, при котором человек остервенело пытается вобрать хрипящей глоткой хоть каплю того, что дает жизнь. При таком однобоком раскладе о жизни, к сожалению, говорить много не приходится. Порой человек сам лезет в удавку, наивно полагая, что готов ко всем последствиям.       Среди людей тоже есть слово «гадюшник». В человеческом обиходе понятие нисколько не искажается, также обозначая «змей». Если говорить о месте, то оно чаще всего неприятное, гадкое, не вызывающее желание там оказаться. То же самое бывает и с коллективом, группой людей, у которых образовались взаимная неприязнь, интрижки и даже вражда. Но люди будут похуже змей, плюясь не ядом, а убивающими словами. Иной раз одна намеренно неправильная фраза способна уничтожить человека, если не физически, то точно морально. Дальше сыграет время, подталкивающее личность к восстановлению или скорейшему уходу из мира живых.       Вместо петляющего тела змеи приходят цепкие пальцы, что крепко хватаются за шею. Можно отбиться и сполна проучить злопыхателя, но не тогда, когда добровольно пришел в эти объятья. Остается смотреть на все со стороны и иногда удивляться, как ситуация обернулась таким способом. Иногда просыпается разум, помогает смотреть на все трезво и оценить обстоятельства нужным образом. Только вот до осознания в нужный момент приходят редко, чаще оставаясь сидя у руин.       Леви мог бы назвать дом Йегеров настоящим гадюшником, самым злачным местом на этом свете. Здесь собраны все пороки человечества, разместившиеся в здешних персонах и представляемые в разных ситуациях. Новый показ всегда выливался в огромное шоу, доходящее, если не до крови и убийства, до раскола точно. Все старания оказаться вне эпицентра всегда остаются провальными, и шанс попасть под удар всегда превышает сотню. Невозможно убежать, затягивает цепляющим ветром урагана. До безумия хотелось спасти наивного Эрена из этой ямы, только вот было страшновато. Но и Аккерман не ссыкло по своей натуре.       Атмосфера в доме всегда была не очень хорошей, но если забивать на некоторые еë аспекты, можно жить хорошо. В своем большинстве каждый жил сам по себе, даже завтракали и ужинали лишь с тем, с кем было приятно. Эрен стаскивал с кухни поднос с едой и быстрее шел в свою комнату. Иногда казалось, что мальчишка не является сыном Главы Мафии, а лишь недомерком слуги. Но это было не так. Гриша чаще всего проводил прием пищи в обществе Филина и своего первенца Зика. Младший Йегер часто отмахивался на все вопросы Аккермана, предоставляя один единственный аргумент: «Скучно».       Со смертью Филина атмосфера в доме просела по максимуму, отчего невозможно было находиться в здании. Аккерман всем телом чувствовал прожигающие взгляды, которые то и дело стремились вспороть глотку или живот. Чужое настроение ощущалось очень сильно, оно давило и не давало свободно продохнуть. Даже вечно лучезарный Эрен потух за мгновение и больше не скрашивал серый дом своей яркостью. Перед глазами всплывает картинка-воспоминание.       Эрен после смерти Филина был чаще всего отстраненным, словно глубоко погрузился в свои тяжелые мысли. Его глаза больше походили на стеклянные камушки, лишенные живого блеска. Это пугало не меньше, как резкий скачок настроения мальчишки. После похорон Крюгера Йегер Младший сохранял свою тусклость, ни с кем не рвался говорить, предпочитая наблюдать. Из-за такого расклада Аккерман никак не ожидал того, что Эрен решит вывести старшего брата из себя и нарвется на очередную драку с ним. Мальчишка уступал в росте, может даже и в силе, но держался крепко и умудрялся что-то отвечать. Брюнет не застал начало стычки, кажется, успел к кульминации. – ..как хорошо, что Филин умер, – рычит Зик в самое лицо Эрена, а тот жмурится и пытается убрать мертвую хватку ладоней со своей шеи. – Скоро и ты сдохнешь, – хрипит младший, пытаясь толкнуть брата ногой, но промахивается, стукая каблуком по деревянным половицам. – Как можно быть настолько мерзким, Эрен, – цедит блондин и замахивается, но кулак останавливается в паре сантиметрах от лица оппонента. Шатен крепко жмурится, готовый столкнуться с ударом, но ничего не происходит. Открыв глаза, Эрен видит перед носом дрожащие сжатые пальцы. Похоже Зик не поскупился на силу, раз Леви с некоторым трудом удерживал его за запястье. – Не смей его трогать, – предупреждающе произносит Аккерман, крепче сжимая пальцы вокруг чужой конечности. Брюнет не может сказать наверняка, что его подтолкнуло ринуться к братьям и прервать драку. Но что-то навязчиво крутилось в голове и настойчиво толкало к действию, а потому сейчас он был в эпицентре. Проанализирует это смердящее чувство чуть позже, обязательно разложит каждую мысль по полочкам и постарается подойти к истине.       Зик сперва сверлит взглядом в ответ и хмурится, будто что-то обдумывая, но после рывком вскидывает руки, призывая отпустить: – Ты еще натерпишься от него, как и каждый здесь.       Блондин кидает свой очередной бред, как посчитал Леви, а после слишком важно разворачивается и уходит прочь. Как не стало Филина, так старший Йегер будто заработал шизофрению, так и норовя рассказать очередной ужасающий факт о шатене. Кажется, его слушал только отец, иногда болезненно хмуря брови.       Эрен стекает вниз по стене, безучастно приложив ладони к саднящему горлу. Вдруг он начинает остервенело кашлять, но к ужасу Леви, после мальчишка срывается на безумный смех, почти истеричный. Брюнет натружено хмурится, наблюдая за развернувшейся картиной, и считает своим долгом присесть на одно колено перед неудавшимся бойцом. – Ты в порядке, Эрен? – искренне переживает Леви, но Эрен как-то враждебно смотрит и спешит с ответом. – Меня только что чуть не задушил брат, а так все хорошо, не заметил? – желчно выливается из пухлых губ. По телу прокатывается неприятное чувство, липким слоем оставляя эренову язву. Леви кривит тонкие губы и глушит в себе дикое желание встать, взмыть руками и сказать о том, как Йегер не прав в своей злости на первом попавшемся. Только вот напоминание о вернувшейся монете неприятно скребется где-то в груди. Ведь именно Аккерман в свое время не жалел эмоций, когда срывался в очередной раз на мальчике. – Не ерничай, прошу. Давай помогу встать, – бормочет Леви, после чего поднимается с колена и протягивает шатену руку, но вновь ловит тяжелый взгляд болотных глаз. Аккерман очень хотел бы обнять Эрена, но почему-то боялся. Что если вдруг сделает что-то не так и со скоростью звезды упадет на самое дно океана.       Иной раз Леви боялся коснуться Йегера, ведь не мог знать точно какую реакцию может получить. Он не хотел быть навязчивым, а потому держал появившуюся дистанцию, а Эрен все продолжал уходить дальше. Кажется, сколько бы брюнет не бежал следом, то все время отставал. Даже если казалось, что он сравнялся с Йегером, в конечном счете глубоко ошибался, внимая каким глубоким между ними становится обрыв. Стоит шатену опереться о плечо, как в голову Аккермана неожиданно врезается очевидная, но до безумия очевидная мысль – Леви не может быть без Эрена. Вообще никак. Без шансов и вариантов сбежать прочь. Он упустил свой вагон, а потому остается только бежать следом за неугомонным Йегером. – Ты веришь хоть одному слову Зика? – внезапно начинает младший. Он останавливается посреди темного коридора и спешит опереться поясницей об оконный выступ. Яркая луна становится своеобразным нимбом над вихрастой макушкой и тогда Леви не может оторвать взгляд. Создавался образ будоражащий кровь в венах, но было в этом что-то пугающее и злое. – Зик очередной сумасшедший этой семейки, и каждое его слово звучит бредово, – отвечает Леви спустя секундной заминки. Отчего-то казалось, что Эрен внимательно следит за каждым ответом, и если Аккерман ошибется, то без колебаний достанет из-за спины подаренный Филином кольт и поразит пулей брюнета. – А меня не считаешь сумасшедшим? – мягко интересуется шатен, словно был доволен услышанными словами. Старший замечает за собой несвойственный ему облегченный выдох, неужели испугался мелкого шкета, или же рад тому, что смог угодить. – Нет, – мотает головой, встречаясь с цепким взглядом и попадая в шторм, – тебя нужно спасать от этой семейки. Не думаю, что они смогут что-то здравое внести в твою головушку. Эрен раздается добрым смехом, по-детски корча веселое лицо. Леви неловко улыбается такой реакции, так как не ожидал нечто подобное в таком серьезном разговоре. В груди зашевелилось что-то теплое и в то же время эгоистичное, ведь именно Аккерман стал причиной улыбки шатена, а не кто-то другой. И брюнет желает быть этой причиной всегда. – А сам не желаешь спастись, пока не поздно? – вновь задается вопросом Эрен. Стоило бы напрячься и выгнуть вопросительно бровь, но Леви не ощущает второго дна и не отвечает ничего, позволяя ожившему Йегеру сжать себя в навязчивых объятьях.

      ────────     Овечья шкура      ────────

      Драки с братом перестали быть чем-то новым в их доме. Каждый член семьи уже привык к тому, что Зик с Эреном периодически цепляются друг за друга в порыве гнева, который возник ввиду неприязненного разговора. Младший был прямым, старший порой лицемерил. Ожидаемо, что много причин для выяснения отношений не нужно было, все находилось фактически на поверхности. В большинстве случаев ссора начиналась по накатанной, где Зик в очередной раз в чем-то упрекал младшего брата, который в свою очередь старался «ударить» в ответ больнее. Блондин срывался первым на кулаки, совсем не рассматривая то, что против него почти ребенок. Почему-то считал, что Эрен заслуживал каждого удара и слова, сказанного в его сторону. Но только шатен рос и это все больше пугало.       Стоит задуматься о начале новой драки. Они ведь просто завтракали. Из-за мыслей Зик пропускает точный удар в скулу, отчего перед глазами взрываются сотни фейерверков. Вся гостиная на секунду расплывается. Завидев отца, парень тут же собирается и дает Эрену унизительную пощечину, тем самым заставляя подростка зашипеть и оскалиться, словно тот был хищником. Гриша с пару секунду смотрит на развернувшуюся картину, затем измученное лицо искажает ровным счетом ничего. Мужчина удаляется, наивно надеясь, что проблема рассосется сама по себе или волшебным образом Филин со всем разберется. Но Филина нет. – Ты лицемерная шавка, Зик, – ругается Эрен, оттягивая свой галстук и расстегивая пуговицу рубашки. Жалко только жилет, который от бурной активности начинал трещать по швам. – Разве не замечаешь за собой, что ты лицемернее меня будешь, – скалится Зик, делая шаг к Эрену. – Давишь эту мерзкую улыбку доброты, а душа у тебя чернее ночи, ублюдок. Отцу нужно было тебя пороть, а не Филину на попечение отдавать. Стал таким же, как он. – Закрой свою пасть, – рычит шатен, что совсем не присуще омеге. Да и в принципе подросток вел себя совсем не так, как приписывают всеобщие устоявшиеся нормативы. – Тебе отец любви не додал? – Йегер старший скалится в язвенной улыбке, прекрасно понимая по зеленым глазам, что попал прямо в цель. Блондин склоняется над ухом замершего шатена и выдает ещё больше омерзительную фразу: – В доме поговаривают, в ком ты нашел эту самую упущенную любовь.       Зик успевает вовремя отпрянуть от Эрена, чтобы после под собственный хохот постучать раскрытой ладонью по верхушке кулака. Слухи о том, что младший Йегер охомутал Аккермана, разошлись с огромной скоростью. Если раньше походы маленького Эрена в комнату к Леви списывали на ребячество и детскую дружелюбность, то сейчас Йегеру младшему приписывали не самые лучшие качества. Но никого не волновало, что мальчишка даже толком целоваться не умел, нежели быть способным что-то в постели. Эрен скорее видел в Леви человека, способного мыслить куда шире, нежели обитатели дома, да и с ним можно было смотреть куда дальше, чем то позволялось. Аккерман словно был правой рукой, на которую всегда можно было положиться и по праву считать своим самым близким человеком. – А ты свечку держал, братец? – выпаливает Эрен, замечая удивленный взгляд брата. – Леви, какого это спать с сыном врага? – Что за чушь? Зик оборачивается и видит в дверном проеме скучающего Аккермана. Давно ли он здесь стоит? Все ли он слышал? Блондин был наслышан от отца о силе Леви, а потому старался не нарываться на драки с ним. И сейчас точно также не хотелось попасться под горячую руку. Зик хочет отсмеяться, но в какой-то момент его пробивает на кашель и голова заходится в тошнотворных вертолетах. Внезапное ощущение слабости, словно в один момент заразился ротовирусной инфекцией. Грудь неприятно сдавливает и постепенно наращивается чувство страха. Не может быть, чтобы он перепугался Аккермана до панической атаки. Но ноги совсем не держат, отчего Зик глухо падает на колени. – Думал уже, что перепутал твои порошки, – тихо отзывается Аккерман, прочистив горло. Младший Йегер доходчиво все объяснял и было бы максимально глупо сплоховать в подобной ситуации. Брюнет не отличался повышенной тревожностью, но рядом с мальчишкой всегда проступали сомнения и переживания. – Было бы не очень хорошо, – бесцветно отзывается шатен, словно его совсем не волновало то, что сейчас происходит. – Первая стадия медленно перетекает во вторую, – цедит Эрен, затягивая на своей шее галстук. – Помнишь своих рыбок? Они также медленно умирали, как и ты.       Вдруг Зик заваливается на бок, лихорадочно оттягивая ворот своей рубашки. Только вот ни одно действие не помогало унять одышку и сдавленность в груди. Словно он попал под бетонную плиту, которая в дальнейшем превратит его в обычное пятно на полу. Йегер всегда считал своего брата обычным избалованным ребенком, который только и способен на показушную агрессию. Именно поэтому старший всегда задирал младшего, показывая всем видом, что не доволен подобной вседозволенностью. А Филин позволял Эрену многое, хотя отец был категорически против. Каждый думал, что мальчишка перерастет бунтарский период и станет покладистым, а вскоре и вовсе его выдадут замуж за выгодную партию. Только вот никто не ожидал, что шатен станет совсем неуправляемым. Закрытие глаз на какие-то аспекты не всегда значит, что проблема сама по себе рассосется. – Иуда… – хрипит Зик, смотря на неустойчивый силуэт брата, который склонился над ним. Кислорода совсем не хватало, хоть парень и дышал чаще обычного. Спасительный элемент словно не доходил до легких, а потому и не мог их наполнить в необходимой мере.       Перед глазами невозможно плывет, а в теле дикая слабость. Блондин замечает, как Леви становится позади Эрена, словно был его тенью. Зик не мог различить дальше ни одного слова младшего брата, но точно был уверен, что именно он имел лик его, блондина, смерти.       Леви же с неким сожалением наблюдает за развернувшейся картиной. В какой-то мере брюнет считал, что Зик не заслуживает смерть, ведь был во многом добрым и целеустремленным. Только вот шел вразрез своему младшему брату, ставя все больше козней и выводя на эмоции, причем отрицательные. Да, у Аккермана тоже в семье был человек, которого он недолюбливал, но убить его не смог бы никогда. Уж слишком у Леви была развита любовь к близкому, а потому принимает его любым, каким бы он не был. Только вот у Йегеров все с ног на голову и это никак не исправить. Отличный способ – сделать вид, что ничего не замечаешь и просто плывешь по течению.       Леви запустил свое положение, слишком долго предпочитая ничего не видеть и не делать, а потому вскоре должен быть готов встретиться с необратимыми последствиями.