Овечья шкура

      Самое страшное в жизни человека – смерть. Не важно, будет ли она собственная или близкого человека. Рушатся всякие надежды и мечты, которые могли строиться при жизни. Верно говорят, что не стоит загадывать заранее. Как бы эгоистично и жестоко ни звучало, рано или поздно всему находится замена. Даже погибшему человеку.       Для чего вообще нужна смерть людям? Этот вопрос волнует каждого, но так и не нашёлся человек, способный на него ответить. Кидают домыслы и догадки, но ничего путного не предлагают. Можно всю жизнь объедаться курагой, прочей полезной едой, дышать чистым горным воздухом и жить где-нибудь на отшибе мира, куда никогда не ступала промышленная нога человека. Сколько угодно занимайся спортом, лечебными практиками, но конечный час неминуем. Темный силуэт с ужасающей косой всегда появляется вовремя и никого не щадит.       Что же до смерти от руки человека. В этом низком и аморальном поступке кроется великое множество причин. Порой это бывает неаккуратность, состояние аффекта, когда совсем себя не контролируешь. Но разве не говорят, что люди в алкогольном опьянении вскрывают свою подноготную, все скрытые желания и замыслы. Чаще высшее общество позволяет себе «убирать» неугодных, тех, кто решил взбрыкнуться против установленных правил или сделал то, чего делать было не нужно. Такие смельчаки часто любят играть с огнем, считая себя властителями мира и всех законов. Каким бы свободным раб себя ни считал, он по-прежнему раб. Сейчас же не об этом. Сколько бы смерть ни считали страшной, для кого-то она может сыграть главную роль. Она смиренно сидит козырем в чьем-то рукаве, чтобы после принести желанную выгоду.       Официальная причина смерти Зика – остановка сердца. Достаточно неожиданный феномен для такого молодого и здорового парня. Узнавшие о кончине скорбели и не могли поверить в то, что блондин покинул этот свет так скоро, толком не повидав мир.       Панихиды по старшему из сыновей не было, его похоронили слишком тихо и незаметно. Два человека выкопали могилку на отшибе кладбища, они же привезли на катафалке гроб и не спеша захоронили. Словно безымянного. Хотя было не совсем так. Надгробие содержало на себе имя и фотографию, годы жизни и банальную фразу научного философа. Небольшое количество живых цветов украшало изголовье могилы.       Со стороны выглядело так, будто Гриша наплевательски относился к кончине собственного сына: никак не афишировал, внешне старался не подавать виду и не устраивал никаких траурных мероприятий. Только самый близкий человек мог увидеть, каким потерянным и убитым становился мужчина, а после бесед со своим младшим сыном на нем не оставалось ни следа от жизни. Живой труп, не иначе. Никто не знал, что происходит за дверьми кабинета Главы, но каждому было интересно.       После смерти Зика появились волнения за будущее клана Йегер. Единственный наследник альфа погиб, пост Главы передавать больше некому. Остается только тот плененный мальчишка, единственный выживший из всего клана Аккерман. Но будет ли правильным назначать фактически своего врага и давать ему в руки такую власть. Возникает сотня нюансов. Сперва Леви должен вступить в брак с омегой клана, то есть Эреном, что даст ему возможность прийти к такой желаемой цели. Только вот младший резко замолчал и больше никогда не поднимал эту тему. Аккерман подумывал возобновить разговоры, чтобы, наконец, подойти к завершению всего этого спектакля. Временами Леви ощущал себя не в своей тарелке. И речь далеко не о том, что он из другого клана. Порой атмосфера накалялась до максимума, и Эрен переставал казаться милой омегой с бунтарским характером. Пусть шатен и улыбался крайне беззаботно, но стойкое чувство подвоха не давало спокойно вздохнуть новую порцию воздуха. После смерти Зика появился страх за свою жизнь, ведь Младший Йегер предстал самым настоящим чудовищем. Он убил родного человека, и ни один мускул на его лице не дернулся. Самому Леви Старший Йегер пару раз являлся во сне и упорно куда-то тянул. Только вот есть поверие, что не следует идти следом за покойником – к собственной смерти.       

────────     Овечья шкура      ────────

      

      Проснуться ранним утром и ощущать себя выспавшимся. Разве это не то, о чем мечтают многие люди?       Весь мир начинается казаться куда красочнее того, каким он является на самом деле. Даже завядшие клены у ворот не такие унылые. С превеликим удовольствием дополняют красочную картину всеобщего уныния и скорби. Эрен соврет, если скажет, что ему жаль своего старшего брата. Тот был лишь очередной ступенью или преградой, которую младший с отличием преодолел.       Утренняя рутина превращается в любимое дело, ведь Эрен искренне считал, что весь следующий день пройдет также замечательно, как он и запланировал. Юноша зачарованно смотрит на свое отражение в зеркале. Его раздражало в себе абсолютно всё: едва проявляющиеся мышцы пресса, костлявые плечи и выпирающие ключицы. Почему каждый человек считает это чем-то эстетичным и готов создавать из подобного образа отдельную веру? Взгляд медленно ползет к ногам. Йегер не мог назвать их стройными или даже ровными. Омерзение в чистом виде, не иначе. Хватало того, что конечности сильные и могли дать способность спасти себя. Эрен немного поворачивается спиной, чтобы посмотреть на нее всего пару секунд. Этого хватает для того, чтобы раздраженно фыркнуть и влезть в белую майку.       Одна пуговица за другой влезает в петельки рубашки, выстраиваясь в один ровный ряд. Так же и мысли Йегера строго становились друг за другом, сортируясь по важности и временному отрезку. Сперва нужно посетить отца и решить с ним множество вопросов. Глаза скользят к настольным часам, и Эрен примерно прикидывает, как много времени у него на это уйдет. Гришу порой сложно разговорить, уже не говоря о том, чтобы сподвигнуть к действиям. Только вот череда событий пошатнула состояние мужчины, отчего юноше стало куда легче подобраться к желаемой цели.       Эрен педантично поправляет рубашку, чтобы после закрепить ее края за клипсы подтяжек на бедрах. Ту же самую манипуляцию проводит и с носками. Замечает, что отстает на минут пять, а потому быстро надевает брюки и застегивает жилет. Только вот в дверях он вполне ожидаемо сталкивается с Леви.       – Ох, Леви, – удивленно произносит, отходя на шаг. – Ты когда-нибудь спишь?       – Естественно. Куда ты намылился? – Аккерман всегда прямой, как та доска. А ещё неизменно появлялся тогда, когда не надо. Йегер судорожно думает над тем, куда сплавить брюнета, чтобы он не мешал ему ближайшие часа три.       – Мне нужно обговорить с отцом наше замужество, – откровенно врет, ведь имел абсолютно противоположные планы. Внутренняя струна становится не так натянута, когда замечает едва изменившееся выражение лица Леви. Безусловно, Аккерману понравился такой ответ. – Не хочешь съездить на север Троста?       – Не хочу, – безоговорочно отрезает Леви. Эрен хочет возмутиться, но только и может раскрыть рот. Ладонь Аккермана почти невесомо касается щеки шатена. Обычно такую шалость себе позволял только Йегер, а потому сейчас нечто подобное стало неожиданным.       – Тогда… Тогда займи себя чем-нибудь, – смущенно ворчит. Вдруг Эрен ощутил нервозность от того, что Леви заставляет опаздывать и тянет назад. Убирает от себя его ладонь и тут же уходит по своим делам. Со стороны похоже на выступления смущенной девицы, но Йегер давил в себе развернувшийся ураган раздражительности и злости. Он не хотел опаздывать туда, где решалось его ближайшее будущее. Позже разберется с Аккерманом.              Мысли начинают уползать туда, куда и не стоило бы в данный момент. Первопричина – Леви. Эрен был не единственным, кто задавался вопросом, кем они с Аккерманом друг другу приходятся. Йегер честно признается и даже не соврет, если скажет, что испытывает к парню что-то теплое и сильное, схожее с любовью. Но подходит ли под это слово и то, что порой шатену хочется задушить предмет своего воздыхания. Возможно, что его любовь больна и в дальнейшем он принесет немало страданий, но сейчас отметает подобные мысли. Эрен считал, что любит Леви. Последний в свою очередь делает то же самое, что и шатен. Отсюда выходит следствие, что все счастливы и не принесут друг другу боль. Небольшая битва со своим сердцем пройдена на «ура», и теперь можно это убрать в дальний ящик выполненных задач.       Эрен стучит пару раз в массивную дубовую дверь кабинета. Ответа не последовало, а потому шатен позволяет себе войти внутрь. Ему никогда больше не представится приглашение, теперь нужно делать все самому. На него тут же обращается усталый взгляд впалых глаз. Эрен вдруг расплывается в улыбке, и по венам разгоняется непонятное веселье от такой реакции на его появление. Словно садист увидел свою жертву.       – Доброе утро, Отец, – буднично произносит Йегер Младший, после чего закрывает за собой дверь на ключ. Не хотел, чтобы их прерывали от решения важных проблем.       – Снова ты, – без каких-либо эмоций произносит отец. Гриша безумно устал от своего младшего сына и от его козней. Мужчина хотел верить в то, что шатен перебесится в силу возраста и перестанет творить ахинею. Кажется, что каждый в этом доме ждал, когда у Эрена наступит его первая течка и после нее станет куда спокойнее и покладистее.       – Что ты на этот раз хочешь? – безучастно интересуется брюнет, не отлипая от каких-то важных документов. Гриша уже в который раз вчитывается в отчет по работоспособности одного из заводов по производству лекарственных средств.       – Не разговаривай со мной так небрежно, – цедит младший, следуя к отцовскому столу. Он равняется рядом с мужчиной и готов одним лишь взглядом прожечь в его голове рваную дыру. – Я хочу. Нет. Я требую, чтобы ты написал завещание, в котором все по праву принадлежит мне. Исключительно мне.       – Ты единственный наследник, угомонись, – бормочет Гриша, так и не подняв головы. Порой собственный сын пугал. Для омеги он был слишком ужасающим.       – Подпиши указ о новом главе клана.       – Не неси чушь. Я ещё не нашел нового главу.              Эрен с возрастом замечал, как агрессия становится только сильнее, и контролировать её не удавалось от слова совсем. Бывали моменты, когда Йегер чувствовал подступление этого чувства. Оно обжигало грудь своим ядовитым языком, но этого хватало для того, чтобы начать успокаиваться. А есть та самая вспышка, когда из-под контроля вырывается не только агрессия, но и внутреннее «Я». И сейчас Эрена выводило на эмоции то, что собственный отец с ним ни капли не считался, словно шатен —пустое место. Только вот мужчина забыл, что дети со временем вырастают.       – Посмотри на меня, – нервно цедит шатен, убирая руки за спину. Старается успокоить себя, чтобы в ближайшем будущем не натворить дел.       – Забирай свои капризы и убирайся отсюда, – огрызается Гриша, наивно полагая, что сын не получит ожидаемой реакции и уйдет, как это полагается избалованным детям. Все же не зря Филин ругал его, ведь в итоге воспитал такое…       – Подпиши. Этот. Чертов. Указ. – Эрен не выдерживает и хватает отца за волосы. На каждом слове с садистским наслаждением ударяет мужчину головой о деревянный стол. Шатен давно для себя понял, что его отец не больше, чем тюфяк. И если тот ринется в бой, то замертво упадет от страха, нежели от пронзившей его пули. Йегер искренне презирал слабость собственного отца и всецело его ненавидел. Рывком за волосы задирает голову и приставляет перо к пульсирующей вене на шее мужчины.       – Эрен, перестань! – вопит Гриша, хватаясь за руку сына.       – Ты даже помнишь, как меня зовут? – удивленно спрашивает Йегер, но хватку ничуть не ослабляет. – Неужели ты считаешь, что я буду стелиться перед тобой, как тот чертов Зик? Хватит думать, что я ничтожество, раз уж уродился омегой. Подпиши указ, иначе я тебе глотку вспорю этим пером!       Как Эрен и ожидал, стоило отца напугать, как тот тут же кинулся выполнять то, что ему приказали. Он был никчемным альфой. И даже дураку было понятно, что все то жестокое, чем занимался Гриша, было под руководительством Филина. Крюгер даже не постеснялся из омеги воспитать себе приемника. И, кажется, немного перестарался с пропагандой.       Младший, словно надзиратель, нависает над отцом и тщательно следит за каждой выведенной буквой. Не хотелось в будущем этих слов между строк и прочей канители, которая могла принести немало проблем. Эрен не бил отца в прошлые свои визиты, а старался мирно договориться и достигнуть тех соглашений, которые будут максимально комфортны для шатена. Только вот Гриша возомнил из себя руководителя и такого себе дипломата. Искусно доводил сына до ручки, накапливая в нем убивающую агрессию. Но даже крепкую дамбу прорывает.       Эрен был бы не прочь ещё раз приложить отца головой о стол, но тот занимался самым ответственным – писал указ и завещание. Хотелось пошутить над тем, что вскоре Грише оно понадобится, но шатен воздержался.       – В чем дело? Подписывай, – вдруг рычит Эрен, заметив, что отец прервался перед самым завершением документа.       – Эрен… – вдруг мужчина поворачивается к сыну и давит жалостливый взгляд, – почему ты такой?       – Какой?       – Злой и лицемерный, – выдает брюнет, но тут же разворачивается к документам. Он лишь на секунду увидел искру в болотных омутах, вот только этого более чем хватило, чтобы нутро сжалось от страха.       – Я справедливый и делаю все для того, чтобы и другие были такими же, – ровно излагает Эрен и подталкивает мужчину, поторапливая его действия. Гриша как-то неоднозначно усмехается и оставляет последнюю подпись.       – Ты не справедливый, Эрен. Ты просто идешь по головам, – устало произносит отец, потирая ушибленный лоб. Надо же, его сын не поскупился над силой и от всей души приложил.       – Как скажешь, – безучастно отвечает младший, отдавая все свое внимание писанине на бумаге. Эрен делает мысленную пометку у себя в голове о том, что теперь отец ему совсем не нужен. Остается лишь ждать собственного совершеннолетия для полного завершения плана. Йегер тут же задумывается, что бывают исключения и для более раннего возраста. Вот же Леви обрадуется.       – Ублюдок.       – Отец, ты как никогда самокритичен, – Эрен расплывается в самодовольной улыбке и убирает документы во внутренний карман жилета.       Стоит ли ожидать любви от того, кто не хотел тебя замечать или признавать? Разве что придет раскаяние, и невежда приползет на коленях, жалостливо вымаливая прощения за все содеянное. Но тогда напрашивается другой вопрос. А будет ли кому нужна эта самая мольба о прощении? Увы, никому.       

────────     Овечья шкура      ────────

      

      На часах пробивает десять часов вечера, и в комнату Леви заходит Эрен. Йегера не было дома почти весь день. Смылся в город под предлогом «нужно решить важные дела», а что за дела, он не оповестил. Оставил томиться в долгом ожидании. И словно морок явился под покровом темной ночи.       Аккерман соврет, если скажет, что не изумился яркому настроению шатена. Глаза мальчишки горели, будто он заполучил желаемое или точно снял звезду с неба. Леви встает, чтобы встретить Эрена, но тот налетает и стискивает в крепких объятиях. Откуда у него столько сил?       – Леви, я все сделал! – жмется к парню и искренне радуется, но сдерживает себя от того, чтобы рассказать всю подноготную.       – Тогда ты молодец? – Леви обнимает, только не так крепко, как это делает Эрен. Отчего-то заражается этим счастьем. Аккерман не хотел вдаваться в подробности этой радости, но на подкорке сознания понимал, что связующим здесь является переход власти.       – Да, это так, – лепечет Йегер, укладывая голову на плечо брюнета. Становилось так тепло и уютно от общества этого парня. Словно было в этом жесте что-то родное, невесомое, но такое опаляющее и трогательное. – Почему я ощущаю к тебе такую невыносимую тягу, Леви?       Никто не решался отстраниться и взглянуть друг другу в глаза. Слышен был только стук сердца в сонной тишине. Леви растерянно подбирал ответ, немного загнанный в краску от такого вопроса. Эрен выжидал, словно хищник готовый прыгнуть и разорвать свою потенциальную жертву.              – Может, потому что ты меня любишь, – Аккерман позволяет себе слишком много, как забраться ладонями под тугой жилет.       Эрен смотрит куда-то вперед, лишенный какой-либо мысли. Он особенно сильно чувствовал свое тело и касания Леви вызывали странную волну мурашек. И непонятным казалось то, почему сам Йегер крепко сцепил пальцы на спине брюнета. Не испугался покушений на себя, а скорее казалось, что все происходящее чуждо ему.       – А ты меня любишь? – выдавливает из себя такую простую фразу, давшуюся максимально сложно. Не потому что Эрен боялся спросить нечто личное и сокровенное. Мысли давили и прижимали к полу. Спасал только обнимающий Леви.       – Люблю.