Нашла

— Пожалуйста, не нужно! Нет, нет! — громко кричала девочка, пока ее избивала собственная мать. За то, что случайно уронила ее пепельницу и та разбилась, когда она приказала ее принести. Увидев перед собой осколки, девочка сразу же начала метать взглядом по маленькой комнатке, чтобы вдруг не увидеть мать, которая вот-вот должна была зайти от услышанного звука разбивающего стекла. Только начав собирать осколки, услышала громкие ругания женщины, от которой несло перегаром все то время, сколько девочка себя знает. — Ах ты ж! Несносная девчонка! — замахнувшись, глазом не дернула, когда дала очередную пощечину дочери. — Убери здесь все, чтобы когда пришла, все блестело. Ты меня поняла? — взявшись грубой хваткой за лицо ребенка, приблизилась так близко, что та закашлялась от ужасного запаха алкоголя смешанным с сигаретным. Чтобы поскорее эта женщина отпустила и оставила в покое, часто закачала головой, соглашаясь на все ее слова. — Какая же ты жалкая. — повертев в своей руке голову плачущего ребенка, откинула ее, как что-то не нужное. — Дрянь! Родила на свою голову, ну ничего. Скоро я от тебя избавлюсь. Последнее, что успела услышать девочка, пока не начала кричать от очень сильной боли в шейном отделе. Мама слишком сильно оттолкнула дочь в стену, из-за чего проявилась кровь, когда та потянулась туда рукой. — Мама, мама! — крича в след уже ушедшей женщине, девочка не могла понять, что успела сделать за свои шесть лет, чтобы ее так возненавидели. — Пожалуйста, мама, пожалуйста помоги. У меня кровь, мам… пожалуйста извини, извини, извини… — Извините. — звал голос человека, пока не заметил отмерзавший взгляд девушки от мертвой точки, куда смотрела добрые три минуты. — Боже, прошу меня простить. Вы уже выбрали? — девушка стыдливо опустила голову и уставилась на бланк с новыми сезонными напитками, ругая себя еще и за то, что нарушает правило этикета с клиентами. — Еще давно. — с ноткой раздражения, произнес голос. Ругает себя. Что не слушает, летает как всегда в облаках, задает странные вопросы и еще не смотрит на клиента. Пора. Пора забыть уже прошлое Катерина, пора… — Я слушаю. — приготовившись набирать на планшете пожелание клиента, девушка чувствовала себя ужасно. — Американо, без молока и один сахар. — Хорошо, ваша сумма к оплате... — Картой. — резко перебил тот же грубый голос. — Хорошо, подождите несколько минут пожалуйста. — проследив, как мужская рука, покрытая в мелких татуировках, прикладывает телефон к терминалу, а после убирает обратно в карман черного пальто, нервно сглотнула. Наверное оно стоит целое состояние. Неосознанно, перевела свой взгляд на выглядывающий черный костюм, из того самого дорогущего пальто. И только сейчас поняла, что тот аромат, царивший между мной и того мужчины, на которого не хватает мужества поднять взгляд, оказывается его. Такой дурманящий, опьяняющий. Вздрогнула, когда парень из кухни принес кофейный напиток в стандартном стакане и поставил на прилавок. Потянувшись за салфетками, одним сахаром и деревянной палочкой, не много подумав, схватила злаковое печенье. — Вам с собой? — Да. — все тот же, грубый голос. Сложив все в пакет, протянула его клиенту. — И вот, в знак извинений. Еще раз прошу прощения. — протянув печенье, девушка продолжая смотреть не на него, ждала. Увидев, как он забрал свой пакет, но не спешил принимать ее подарок, продолжал стоять. — Не нужно, с кем не бывает. — изменив тон в интонации, сказал мужчина, продолжая сверлить взглядом девушку. — Что? — наконец, подняв потерянный взгляд на незнакомца, испугалась. Честно испугалась. Увидеть столько черного, наверное невозможно, но этот мужчина полностью говорит обратное только своим образом. Все черное, все. Обувь, одежда, кольца в ушах, его тату, волосы и… глаза. Глаза несут какой-то ужас, становится страшно только от того, что посмотрел в них. Напомнили… Те звериные глаза матери, когда злилась от каждого шага своей маленькой дочки. Только эти не такие зверские, они не дергаются и не расширяются от каждого крика, до срыва связок. Не такие, потому что ничего не показывают, как материнские показывали, что ненавидят, не любят. Не такие, потому что не показывают, как им приносят удовольствие, когда видят, что дочь валяется на полу скрученная, от постоянных избиений. С ужасом сравнивая этих людей и потеряв связь с собой, снова, продолжала стоять с протянутой рукой, держа печенье. — Ваши глаза… возьмите это за ваши глаза. — резко проговорила девушка, решив что, если отдаст это печенье, а он его примет и уйдет, то больше никогда не встретится с ним. С его глазами. Слишком знакомые, но такие чужие. — Спасибо. — не сводя взгляд с девушки, забрал печенье, почувствовав холод её рук, склонил голову и ушел. А девушка только сейчас поняла, что не дышит. Все то время, когда встретилась с его глазами не дышала. Как будто сейчас, пытаясь отчаянно взять побольше воздуха в легкие, училась заново это делать. Хотя о чем речь, это приходилось делать много раз, после постоянных издевательств матери. Одно ее действие и разом уходил весь кислород. Дышать было невозможно. Давался выбор, либо дышать, но умирать, либо терпеть, но жить. И как показывает сегодняшний день, выбирала второе. Терпеть научилась, жить нет. Скорее выживать. Проводив взглядом удаляющую спину мужчины, встретила с маской улыбкой нового посетителя. Уйдя в противоположную сторону от кофейни, мужчина достал телефон и набрал нужный ему номер. — Да, шеф. — прозвучал в противоположной трубке голос. — Скину геолокацию, узнайте как можно больше информации о ней. То что есть, слишком мало. — Будет сделано. — Работайте. — скинув трубку, посмотрел по сторонам и направился на выход из торгового центра. Выйдя на улицу, его уже ждала машина. Открыв перед ним дверь, пропуская внутрь салона и подождав, пока он сядет, водитель направился на свое место. — Ко мне в офис, Чарли. — устало произнес мужчина и прикрыв глаза, схватился пальцами за переносицу. — Как скажете, мистер Чон. — кинув взгляд через зеркало на заднее сиденье, водитель отъехал. — Вы просили напомнить, сегодня у Вас встреча в главном офисе с мистером Уиллем. — Да, спасибо. — громко выдохнув, в голове его мысли витали только об одном человеке. — Чарли, отмени встречу и вези домой. — кивнув своим словам, как бы соглашаясь, снова закрыл глаза и опрокинул голову. — Мое предположение. Вы нашли то, что искали? — с интересом, спросил водитель, сворачивая в противоположную сторону. — Наверное Чарли, наверное. — тихо произнес он. — Не уж то похожа? — Очень. — Держался, чтобы голос не дрожал. Ты бы видел, как она испугалась, когда встретилась со мной взглядом. Что же с ней случилось? Выглядит, как потерявшийся котенок, холодный, голодный. — Что собираетесь делать, когда будет информация? — Все возможное. *** — Да, конечно, и я скучаю. — придя домой, девушка первым делом позвонила своему дяде. Принял, как дочь, когда узнал, что у сестры оказывается есть дочка о которой никто из родных не знал. В молодости, сестра ушла со скандалом из семьи. Бросив учебу, семью и оборвав все связи. Конечно же родители и брат искали, узнавали у знакомых, обращались в полицию. Но ничего, как сквозь землю. И вот спустя огромное количество времени, дядя узнает свою сестру на пороге своего дома. А рядом с ней стояла маленькая, зашуганная, полуживая девочка. Как сейчас помнит, толкнула со всей силы малышку в руки мужчины, что успели среагировать, поднял взгляд на сестру, которая бросила что-то вроде «она твоя, мне не нужен лишний мусор» и ушла, снова. Не пытаясь даже крикнуть уходящей женщине, которая села в какую-то подъехавшую машину, вернул взгляд на девочку. Та стояла и плакала, смотря, как ее мать уезжает от неё, навсегда. — Мама, мамочка. — разрыдавшись, девочка кричала слова удаляющей машине. — Тише, тише малышка. Пойдем, это теперь твой новый домик, пойдем. — взяв девочку за маленькую всю в ранках руку, потянул за собой, проходя в дом. Жены у него не стало, когда та умерла не так давно из-за онкологии. Поэтому растил девочку сам, как собственную дочь. Приходил в ужас, когда видел ее тело, покрытое синяками, ранками и царапинами. Ни один процесс обрабатывания ран, не проходил без слез мужчины. Никогда не думал, что его сестра способна на такое. Убивать собственное дитя и выкинуть, как мусор. Растил, кормил, покупал все необходимое, записал в школу и сразу же на приём к психологу. Девочка росла и все больше уходила в себя, когда бывали случаи, в школе ее спрашивали о родителях. Или как ее одноклассники рассказывали, что им подарили мама с папой на день рождение, куда ездили в отпуск на летние каникулы и далее, далее, далее. А что она расскажет, как ее избивала мать, сколько себя помнит? То, что даже не знает, кто ее отец? Не идеально, правда? Никогда за все время ее взросления, дядя не слышал от нее громкого тона, раздражения, либо еще чего-то. Никогда. Лишь выдавливающую из себя улыбку, либо ничего. Всегда в себе, при своих мыслях. От этого еще тяжелей, лучше пусть показывает характер, так хотя бы уверен, что жива. Но пришло время взрослой жизни и вот она, студент. Новая жизнь. Новый город и далеко. Тяжело. Страшно. Но надо. — Обещай, что будешь звонить. Хотя бы два раза в день. — умоляюще смотрел дядя в глаза уже взрослой девушке. — Наверное, только что и буду делать, звонить тебе. — усмехнувшись по настоящему, девушка заметила, как засияло лицо мужчины, заставив его улыбнуться. — Ну, хорошо. Имя тоже дал дядя. В тот вечер, он много чего спрашивал, но что может ответит ему шестилетний ребенок, который ничего не знал, кроме как самосохраняться? *** — Я постараюсь приехать на выходных. Сейчас я на подработке, помнишь я тебе о ней рассказывала. Достаточно неплохо платят, для студента это превосходно. — Да-да, мне хватает того, что ты мне присылаешь. Но мне не удобно, что ты постоянно мне все оплачиваешь. Я должна научиться зарабатывать самостоятельно, тем более стоять у кассы и брать заказы у людей не так уж и сложно. — Хорошо и я тебя, целую. — отключившись, девушка упала на кровать, приложив руку к сердцу. Придя домой после рабочего дня в кофейне, которая находилась в торговом центре, девушка порядком устала. Первая половина дня, учеба. Затем работа и сил еле хватает приходить домой, а еще нужно хотя бы читать лекции и конспекты, а ну и еще есть. Но с последним не всегда прокатывает. В голову снова лезут мысли от том человеке, о глазах. Слишком черные, тяжелые, тянущие утонуть. Не потеряла связь до конца, когда глаза начали закрываться от переутомления очередного дня. Заставила себя встать и пойти в душ. Заставила поесть простой омлет, кусок которого не лез в горло. Заставила сесть и почитать конспекты. Заведение будильника, показывающие спать четыре часа и наконец, сон. Шум будильника, выключение одним пальцем и подъем. После вчерашней интенсивной тренировки, мужчина чувствовал себя полный сил. Подтянувшись в большой кровати, слишком большой для одного человека, оголив свой торс из-под одеяла, встал, направившись в ванную. Выйдя после утреннего душа, стоял перед зеркалом и вытирал полотенцем волосы. Нагнулся ближе к зеркалу и принялся рассматривать свои глаза. — И что же в них такого особенного? — спросил сам у себя, вспоминая комплимент, как для себя посчитал мужчина, от девушки. Его отвлекла вибрация телефона в кармане штанов. — Да? — Шеф, информация. — Уже? Так быстро? — Вы не поверите, но девчонка ничего, кроме стекла в своей жизни не видела. — Всю информацию скинь в папку и оправь мне на почту. — Конечно, на этом все? — Пока что да, хорошо поработали. — задумавшись, мужчина направился к себе в кабинет, по пути кивнув горничной, что та может начать работу в его спальне. — Всегда рад, мистер Чон. Отключившись, мужчина сел на кресло и открыл пришедшее сообщение на почту. На изучение материала потребовалось не больше пятнадцати минут, поскольку все оказалось кратким. Биография Катерины Джонсон гласила только о том, что жила с матерью шесть лет в жестоких обстоятельствах, после ее растил ее родной дядя до совершеннолетия. В течение этого времени посещала школу и психолога. Сейчас ей восемнадцать лет, день рождение восемнадцатого октября две тысячи третьего года. Живет в Бостоне, учится на юриста и подрабатывает в кофейне «Starbucks» в торговом центре Copley Place. Фото (открыть). Время, когда заканчиваются пары и время смены на работе. Не долго думая, мужчина направился к себе в гардеробную, попутно набирая номер. — Чарли, через двадцать минут выезжаем. — Понял. *** Прибежав, полуживая стала на кассу, подменяя своего напарника, попутно поправляя козырек на голове. — Удачного дня, Катерин. — парень мило улыбнулся и сжал плечо девушки, поддерживая. — Спасибо, Тейлор. — также мило улыбнувшись, девушка заметила странное выражение лица парня, который с опаской, смотрел вперед. Повернув взгляд туда же, куда и парень, кислород заблокирован. Как будто ударили в солнечное сплетение, как в детстве. Мужчина не собирался обращать на девушку никакого внимания, пока тот парень не убрал свою руку с девичьего плеча и не ушел, сказав тихое, до завтра. После этого, девушка готова была бежать за своим другом. Не была готова встретится с ним снова, с глазами, которым чернее найти невозможно. Разве, что сердце матери. — Мне как и вчера. — не сводя глаз с девушки, поклясться может, что еще чуть-чуть и она упадет в обморок. — Х-хорошо. — заикаясь, произнесла девушка, пытаясь попасть пальцем в экран планшета, что с трудом, но получается. — Пожалуйста, к оплате… тоже картой? — подняв невинный взгляд на мужчину, спросила, пожалев, что посмотрела на него. Он как будто готов напасть, украсть, забрать, к себе. Поглощает, глазами сжирает. — Верно. — не сводя глаз, приложил телефон к терминалу и также убрал, продолжая наблюдать, как она пытается держаться. — Пожалуйста, подождите немного. Ваш заказ готовится. — робко сказала, молясь на то, что бы в эту секунду уже принесли этот его кофе. — Вчера, Вы угостили меня за мои глаза. — невзначай, начал мужчина диалог, чтобы больше слышать ее голос. — А, ну это. Я говорила, что хотела извиниться за то, что заставила ждать, еще раз приношу свои извинения. — слегка склонив голову, пробормотала девушка, до сих пор надеясь, что кофе принесут сейчас. — Ну все же, почему за глаза? — Мне показалось, что впервые в жизни увидела настолько глубокий черный цвет глаз, поэтому и предложила печенье за них. — увидев парня, который принес долгожданное для девушки, но не желанное для мужчины кофе, оба вздохнули, но по разному. Кто-то с облегчение, а кто-то с разочарованием. — Приятно удивлен, спасибо. — Вам с собой? — заметив кивок, застыла на месте, вспомнив его слова, что ему как вчера. То есть печенье он тоже хочет? — А, простите. Вы сказали, что как и вчера? — Все верно. — Печенье тоже хотели? Простите, я забыла его добавить в заказ. Простите пожалуйста, я положу его Вам в качестве извинения, ладно? — виновато посмотрев на мужчину, собиралась положить печенье в пакет к кофе. — Нет, не нужно. Вы будете все время извиняться и предлагать печенье? — усмехнувшись, мужчина тут же вернул былую уверенность. — Не хотите? — тихо спросила девушка, опустив голову. — Давайте, только я заплачу. Не сказав ни слова, девушка внесла в новый заказ одно печенье и сумма высветилась на терминале. И снова рука, снова мелкие татуировки, телефон и обратно в карман, теперь вздутой черной куртки. Взгляд теперь не на костюме, а на черном свитшоте, вниз на джоггеры, все также черные, но на это раз еще и кепка. Полная противоположность вчерашнему, но все равно неотразимо и страшно. — Это Вам. — протянув печенье в сторону девушки, сказал мужчина. — Я не могу. — покачала головой, как бы отказываясь от предложения мужчины. — Почему, вчера Вы мне дали печенье за глаза, а сегодня я Вам отдаю печенье за глаза. Возьмите. — Спасибо за кофе. До свидания, Катерина. — прочитав на бейджике имя девушки, точнее сдев вид, что прочитал, сказал на последок и ушел. — Спасибо. — крикнув, удаляющей черной фигуре, девушка схватила печенье в руки, скорее как за спасательный круг, поскольку услышать свое имя с его уст, как пощечина. Та самая, которую давала мать, во время своего гнева, только та была отрезвляющая, а эта наоборот, затягивающая. Настолько, что пропустила, как незнакомый мужчина повернулся на ее крик и склонил голову, коротко махнув рукой. Так, как будто он еще вернется. Каждый раз будет, потому что нашел. Нашел ту, которую искал все пять лет, после потери своей матери. Её копия. Она была не просто мамой, еще другом и опорой. Отец же полностью был в работе, а когда мама ушла, закрылся в себе, не подпуская даже собственного сына. Тяжело, очень тяжело после потери такого важного человека в жизни. От него, я уже ничего не жду. Положился только на себя, но черт возьми, как же это тяжело. В свои двадцать семь лет, мне никогда не было так гадко, как сейчас. Но появилась ты, появилась надежда на спасение, надежда на жизнь. Случайно встретив ее в торговом центре, она проходила мимо не обращая ни на кого внимания, и тогда он хотел уже подойти, забрать, но вовремя остановили его люди. Благодарен им, иначе испугал бы малышку и потерял с ней связь, которая уже имеет росток.