Нашла

Ощущение, что тону. Тону в собственной крови, только она не красная. Черная. Такая же, как вся моя жалкая жизнь, как сердце мамы, как душа того мужчины, который стоит рядом, снова. Наблюдает. Питается тем, на что смотрит. Как тону оказывается не в своей, а в его черной крови, которая льется с глаз. Боже, как же страшно. Спаси ма.., нет, дядя, где дядя? Это же сон? Я уже дома и мне просто это снится? Резко дергаюсь от громкого смеха надзирателя, наблюдает, наслаждается. Как же ему приятно наблюдать за этими испуганными, бегающими из стороны в сторону глазами, отчаянно пытавшиеся схватится за спасательный ярлык, только вот кроме черной жидкости, ничего. Ловит взгляд девушки на себе и все перестает двигаться. Его поток черных слез, стекающие водопадом, устрашающий смех и улыбка. Стоит и наблюдает. Отрывается от мертвой точки в углу комнаты и надвигается. Хищник загнал добычу. Взгляд двух несчастных по своему личностей не разрывается. Пока он не приблизился и не начал стирать своей рукой настоящие, прозрачные, соленые, полные боли и страха слезы девушки. Не стирает, а растирает по девичьему лицу. Не дергается, когда чувствует холод его пальцев, ни разу не шевельнулась, когда снова принялся слизывать влагу на щеках. Только задержала дыхание, когда тот приблизился к уху и прошептал. — Сладкая, очень сладкая, нарцисс. — после, как в той машине, все поплыло. Кажется. Я утонула в черной мгле. Тяжело дышать. Очень. Безостановочно пытаюсь зацепиться взглядом за что-нибудь. Но видно лишь темную комнату, все черное, все во мраке, даже не кажется, что темный силует, сидевший в другом конце комнаты на кресле ненастоящий. Продолжение сна? Очередное издевательство? Наверное мне мало. Только сейчас замечаю, что тот силует уже сидит рядом со мной на кровати и положил руку на мою. — Как ты себя чувствуешь? — спросил надзиратель, смотря уже не таким звериным взглядом, что кажется сделаешь один неверный шаг и поглотит тебя всю, а наоборот, заботливо. — Что? К-то? — испуганно спросила девушка, вырывая свою руку. — Не помнишь? Мы пару раз виделись в кафе, где ты работала. — продолжая наблюдать за ничего не понимающей девушкой, мужчина продолжил. — Ты находишься у меня дома, мои люди.. — сделав паузу, вспоминая в каком состоянии доставили девушку к нему, решил пока пропустить этот момент. — Они доставили тебя ко мне по моему приказу. — остановившись, решил дать время все переварить. — По какому еще такому приказу? Вы похитили меня! — ошарашенно уставившись на мужчину, девушка начала вспоминать отрывки прошлой ночи. — Я вызываю полицию, это не нормально, боже. — попытавшись встать, чтобы найти свою сумку, которая в последний момент была на девушке, чужие руки вернули ее на место. — Сядь, полиция не поможет. Конечно, можешь попытаться. Даю шанс, но не даю гарантию, что тебе даст шанс полиция. — продолжая держать руки девушки, которая снова выдернула их слишком резко, мужчина лишь сжал губы и потупил глаза вниз. — Да кто Вы такой, черт возьми? Верните меня домой! — Ты дома. — самым спокойным голосом произнес мужчина, заметив как у девушки начинается истерика. — Господи, да что вы такое несете! Мой дом рядом с дядей, верните меня к нему, я должна быть у него! — прокричав во все горло, девушка начала бить кулаками по кровати. — Я попрошу принести тебе ужин. Дам время успокоиться, позже поговорим. — приподнявшись на кровати, мужчина хотел уже уходить, но девушка остановила его, схватив за руку. — Нет! Вы прямо сейчас отдаете мне мои вещи и возвращает ко мне домой. — выделив слова про дом, поднявшись, смотрела снизу вверх на него с ядом в глазах. — Не могу дать тебе обещание, что ты увидишь свой прошлый дом когда-нибудь еще. Твой дом здесь. — развернувшись от нее, следом почувствовал удары по своей спине. — Да как вы можете так поступать с незнакомым человеком? Что за дурдом, выпустите меня! — резко перехватив руки девушки, прижал к себе вплотную и прошептал. Чувство дежавю никак не отпускало. — Не надо так, нарцисс. Со временем привыкнешь, а его у тебя будет предостаточно. Сейчас отдыхай, завтра можешь пройтись и посмотреть место, в котором будешь жить, со мной. — сделав паузу пред тем, как сказать последние слова, отвернулся и ушел, пока что закрыв на ключ дверь для сохранности своего сокровища. — Нет, нет пожалуйста! Прошу, выпустите меня. Пожалуйста, мне нужно к дяде, он же...он же. — из-за накатившей истерики, говорить ровным тоном не выходило. Осознание того, что мой родной человек не знает где я, куда пропала, названивает наверное безостановочно, заставляет мое никудышное сердце разрываться на части. Как же так? Как так оказалось, что вроде бы приятный, но и опасный человек из кафе, оказался таким? И это его нарцисс, как во сне. Что за черт? Это ведь незаконно. Так поступают только с неправильной психикой люди. Столько лет походов к психологу научили и не этому. Но тут даже учится не нужно, чтобы понять, что красть человека и привезти его в незнакомое место, называя это его новым домом, ненормально. Боже, как же так? Ведь я даже не знаю его имени. Черт. От бессилия, опустилась спиной о дверь и разревелась, как настоящая девчонка. Что же мне делать, как быть? Как же там дядя? Боже. Понимая, что слезами себе ни чем не помогу, встала и направилась к окну. Раскрыв его от штор, тяжелых достаточно и тоже черных, начала тянутся к ручке, но слишком далеко. Круто повернувшись на носках, начала осматривать темную комнату, которую освещает тусклый свет настольной лампы. Подбежав к дивану, ранее на котором сидел мужчина, начала передвигать его к окну. Больше ничего такого в комнате не было из того, на что можно было бы встать. Вторая попытка. И почему здесь окна так высоко посажены? Как будто специально сделали для таких, как я. Маленьких и беззащитных. Взявшись за долгожданную ручку, та не поддавалась. Как бы не старалась, как не крутила, все тщетно. Да чтоб тебя. Истерика подступала снова. Сил потрачено не мало, пока перетаскивала кресло, пока дотянулась, пыталась открыть это проклятое окно. Ничего. Ноль результата. Отчаянно опустившись в то самое бархатное кресло, цвета черного угля, тихо заплакала. В голову вернулись его слова о том, что собираются принести ужин. Смотря за окно, в котором видно только очередной дождь у освещенных фонарей, можно было предположить время около семи вечера. Надо срочно что-то придумывать. Сегодня же сбегу с этого места. Чего бы мне этого не стоило. Понятие не имею, где нахожусь, но мысль о том, чтобы остаться здесь, в голове перечеркнуто красным крестом. И наконец последняя идея пришла в голову. Подлетев к настольной лампе, которая хоть и освещала слабо, но весила прилично, выдернула с розетки и комната погрузилась во мрак. Как во сне. Только надзиратель играет в прятки. А это на руку девушке, ведь теперь она ввода, только искать не собирается. Убежит, сбежит, а он пусть вечность просидит не найденным. Пусть. Повернувшись к двери, надеясь, что в данную минуту никто не зайдет, встала на кресло, подняла руку и что есть силы кинула предмет в окно. Находясь еще в комнате с закрытыми глазами, почувствовала ледяной, но такой спасательный свежий уличный воздух. Получилось. Боже, получилось. Радости не было предела, но так холодно. Посмотрев на себя, была лишь в легкой кофте. Кинув взгляд на плед, лежавший на кровати, хотела взять и наконец бежать. Бежать, что есть силы, сломя голову. Главное не останавливаться. Ни за что! Сейчас же, ведь звук разбивающегося окна слышали. Уверена, что слышали. Подскочив к кровати и схватив плед, в это же момент в комнату вбежал он. Бросив плед обратно на кровать, быстро, что есть силы, поднялась на кресло, подоконник, через окно, прыжок и я за пределами заточения. Босяком бежать во время дождя ужасная идея, но выхода иного у меня не было. Из-за темноты, наверное, заднего двора этого особняка, совсем ничего не видно и куда бежать тоже загадка. Ведь не туда свернешь и все, тупик. Остановится времени тоже нет, чтобы подумать. Оборачиваюсь. Вижу что бежит, за мной. Боже, как страшно, холодно и больно… Только сейчас заметила, что ранила ноги о разбитое стекло, но времени нет. Времени нет, нет, нет. Выбежав полностью промокшей до нитки, наверное на главный двор, заметила заезжающую машину во двор. Путь открыт. Спасена. Выбежав за пределы этого проклятого места, побежала прямо, по дороге, а там сразу начинается лесополоса. Страшно. Очень. Но жизнь свою спасать нужно. Ради себя, ради дяди. Мысли о нем и слезы снова текут. Набегаю в гущу леса и сразу падаю из-за неровности земли. Маленькие холмики, ямы, палки, камни и раненные ноги. Так больно, что начинаю скулить. Но поднимаюсь. Стараюсь. Прячусь за дерево, поддаюсь вперед, но хватают. Не успеваю. Нет! Нет! Нет! — Попалась. — запыхтело прошипел сзади голос, прижимая врунишку к себе впритык. Старалась убежать, пока он спрятан. Ни с тем играть вздумала. Нужно уметь принимать поражение, но эти слова не про него. Никогда и ни за что. — Отпустите, отпустите меня! — надрывая связки, навзрыд кричала девушка, царапая своими ногтями руки мужчины, которыми вцепился мертвой хваткой в ее тело. — Прошу успокойся, ты ранена. Мне нужно взять тебя на руки. — прошептав слова над ее ухом, почувствовал, как она обмякла в его крепких объятиях и вся дрожит. От холода, боли, от потери шанса на прежнюю жизнь. Дождь продолжает лить, возле открытых ворот стоит Чарли с зонтом. Встречает мужчину на руках у которого обессиленно лежит девушка. Несет. К себе. Только его. Кидает сочувствующий взгляд на ее ноги. Голые, грязные, кровавые. Из-за дождя, который смывает это безобразие, с ее ног скатываются багровые капли, навеки утопая в лужах. — Спасибо, Чарли. — перестроив шаг на замедленный, чтобы быть под одним зонтом, направились во внутрь. Пройдя мимо другой спальной комнаты для девушки, которая оказалась в багровых оттенках, мужчина занес ее в ванную комнату. Опустив на дно ванны, убедившись, что находится в состоянии держаться, потянулся к душу. — Я могу помочь? — осторожно спросил мужчина разрешение на то, чтобы самостоятельно выкупать ее. Увидев отрицательные качки головой, утвердительно кивнул головой. — Тогда, я принесу тебе что-нибудь переодеться. Твои вещи скоро привезут. — не увидев никакой реакции от девушки, поднялся и ушел в соседнюю комнату. Зайдя в гардероб, вытащил пару новых носков, достаточно большую футболку черного цвета, позаботясь о том, чтобы ей было комфортно и спортивные серые штаны. Возвращаясь, услышал звук включенной воды, не решаясь зайти, постучал. — Я могу зайти? Принес вещи. — протянув руку в ванную комнату с одеждой, а сам остался по ту сторону комнаты, надеялся услышать что-нибудь в ответ. Ничего. Молчит. Но есть одна пословица. И решив, что ее молчание — знак согласия, осторожно зашел, не позволяя себе смотреть. Замечает боковым зрением, что она заметила его появление, но ничего не говорит. Оставляет вещи на тумбочке и опускается спиной к ней на пол. Хочет быть рядом. Должен быть. После того, что она сделала. Дурак и она, глупенькая. Задумавшись, не заметил, как стихла вода. Над головой пролетает рука, забирая одежду и снова исчезает. Мысль о том, что она в моей одежде, заставляет ощущать проклятый узел внизу живота. Черт. Думай о другом. Картинка в голове одна за другой, лишь ее образ, моя одежда. Хочется подарить ей свой гардероб. Вздрагиваю, когда хрупкая рука, касается моего плеча. В миг поворачиваю голову. С трудом получается сдержать стон. Стоит в слишком огромной для нее черной футболке. И о боже. На ней черный смотрится куда прекрасней, чем на других людях. Чем на мне. Кое как получается сглотнуть слюну, ведь больше на ней ничего и нет, штаны так и остались лежат на том же месте, где их и оставил для нее. Скользнул взглядом на оголенные ноги, начинающие виднеться от колен. На столько ей велика моя вещь. Какая маленькая. Малышка. Понимаю, почему мнимо позвала меня, чтобы я смог повернуться, снова подхватить и понести в комнату. Ее волосы были влажные, поэтому посадив на край кровати, поплелся в ванную за феном и аптечкой. Взяв все необходимое, сел на пол возле ее ног, и начал доставать предметы для обработки. Подняв на нее взгляд, увидел, как она наблюдает за моими действиями. — Позволь мне обработать? — смотря снизу вверх на нее, встретился с ее глазами, полного опустошения и потери на надежду. Ничего не ответив, лишь слабо кивнув головой, расставила руки на кровати от себя в стороны, опрокинула назад голову и прикрыла глаза. Сейчас будет неприятно. Резкая боль, жжение. Больно. Услышав шипение со рта девушки, начал тут же дуть на внушительные раны на ступнях. Глупенькая. Какая же глупенькая. — Потерпи, еще немного. — успокаивающе, он поглаживал икры девушки, чтобы хоть как-то притупить ноющую боль. От его касаний, мурашки распространились по всему телу. Видет же, как тело реагирует на его прикосновения. Сегодняшний вечер исключение. Сил мало. Хочется только спать. Спать. Чтобы не чувствовался тот дискомфорт на ступнях, его касания на ногах. Хочется отрезать все это — лишнее. — Готово. Я высушу волосы? — поднявшись, теперь она смотрела на него снизу вверх и тоже пришлось кивнуть головой в знак согласия. Пусть делает сегодня уже, что хочет. В рамках приличия. Повернувшись к нему спиной, он принялся сушить мои волосы, перебирая прядки своими пальцами. Так старается, нежно, аккуратно. Почему-то появилось резкое желание быть с человеком, который будет по настоящему тебя любить и также трепетно относиться к мелочам. Которые на самом деле, так важны. После, как он закончил, появилось желание поговорить. — Как Ваше имя? — тихо спросила девушка, развернувшись обратно к лицу мужчины, который убирал все по своим местам. — Чонгук, Чон Чонгук. К чему формальности? — еще раз опустившись на колени и посмотрев на ступни девушки, на которых находилась заживляющая мазь, был доволен проделанной работой. — Мне некомфортно говорить с человеком неформально, когда он старше меня. — Не такая у нас и большая с тобой разница в возрасте, девять лет. — Лучше на «Вы». — Неужели? Дело лишь в возрасте? — Возраст для меня не имеет значения, если говорить в плане дружбы, отношений, что там еще бывает. Так выражаюсь лишь с незнакомыми мне людьми. — Значит я незнакомец? — Отчасти так и есть. Вы украли меня и не ответили почему, не даете шанса уйти, даже вещи мои забрали. Я не могу позвонить дядюшке, он же там…он… — вдруг начала девушка все с самого начала, чтобы наконец услышать ответы на свои вопросы. — За дядю своего не волнуйся. Мои люди звонили ему. Сообщили, что ты не сможешь приехать. Будто началась внезапная трудная студенческая жизнь. Зачеты, самостоятельные, долги и все такое, что там еще у студентов происходит? Он со всем согласился, но и вопросы позадавать успел. Наверное проверял на правдивость, что это за знакомый у племянницы появился такой. Сам звонит, сам сообщает о проблемах, а не она. Много чего я слышал, но это если в кратце. — Бред какой-то. — слезы навернулись и ручьем покатились вниз. Боже. Как же он там, один? — Почему Вы привезли меня сюда? Мне страшно. — Дам тебе отдохнуть, обещаю рассказать завтра, а сейчас отдыхай. В той комнате, где была изначально, некоторое время находиться нельзя. Окно будут переделывать только через день, поэтому будешь пока в моей комнате. — Это комната... — смирившись с новостью, что сегодня мне ничего толком не расскажут, была потрясена внушительным размерам комнаты в которой находилась, понимая, что это только его комната. Стало не по себе. Я буду спать в его пастели. А он? Где будет спать он? — Отдыхай, я лягу на диване. — указав рукой в другую сторону багровой комнаты, где стоял такой же диван, улыбнулся и пошел на небольшой балкон. Затянувшись очередной, теперь не такой редкой сигаретой, с тяжелым вздохом, выдыхал дым. Проследив все это время за его действиями и мимолетно увидев сквозь мутно-прозрачную занавеску, как достал сигарету, скрючилась, поморщилась только от ее вида. Ненавижу запах дыма сигарет. Ненавижу этого мужчину, решивший украсть человека, как вещь. Ненавижу этих двоих. Но они, о да. Они дополняют друг друга. — Сладких снов, Катерина. — уже лежа на спине и смотря в потолок, почти шепотом сказал он. — Ненавижу запах сигарет, не курите при мне. — тихое, но такое холодное высказывание от девушки, пронзило его грудную клетку. Последнее, что произнесла девушка, перед тем, как погрузится в недавно полюбившийся кошмар, где ее поджидает палач в виде того, кто лежит в другом конце комнаты.