Нашла

Чувство, что кто-то находится рядом, пробирает до мурашек, а точнее кто лежит сзади. Настолько неприлично близко, что вздрагиваю. Осознание бьет по башке большой кувалдой до появления черных пятен в глазах. Тогда каким словом описать то, что чужая рука находится на бедре, если считаю неприличным, что он лежит позади меня? Чувствую теплое дыхание на своем затылке и снова вздрагиваю. Так нельзя. Нет. В голову лезут мысли о вчерашней ночи. Прицепились, как плющ, отодрать который можно только голыми руками. Не выходит. Крутятся, крутятся, крутятся… Его футболка. Запах геля. Он. Крепкие объятия. Невинные поцелуи. Запах алкоголя. Разговор об отце. И... Мысли обрываются, как только чувствую движение чужой руки у себя на бедре. Гладит. Так отрезвляет, что пытаюсь отстраниться и наконец подняться. — Куда собралась? — сонно пробормотал мужчина, придерживая рукой, чтобы не убежала, пока утыкается в ее затылок. Не спал, уже около двух часов. Проснувшись, увидел в своих объятиях ангельское тело, повернутое ко мне спиной. Даже с того положения, смотрел, разглядовал, нет, запоминал наизусть ее, как стихотворение. Левую часть лица. Выглядывающий кончик носа. Волосы. Ее волосы. Понял, что это отдельный вид искусства и личный фетиш. Мой. Не отстраняюсь даже на сантиметр. Наоборот. Вдалбливаю свое тело к ее телу. Приклеиваю. Одно целое. Снова утыкаюсь в затылок, потому что слышу, как она просыпается. Чувствую ее легкий испуг, поэтому начинаю водить рукой по открытому участку на теле. Успокоить. — Простите? — ошарашенно вскрикнула девушка, пытаясь встать и отстраниться от него. — Отпустите меня сейчас же! — смерившись со своим положением, приподнялась на кровати, принимая сидячее положение, сидя к нему в полуобороте. Поднимаю взгляд на свою зависимость и встречаюсь с ненавистью в ее глазах. Также подымаюсь, придвинувшись к ней, обхватываю руками ее сзади. Понимаю, что оттолкнет, поэтому на секунду закрываю глаза. Наслаждаюсь. — Не трогайте меня! — рывком убрав от себя руки мужчины, вскакивает на пол, на момент забыв о своих ранах. — Сядь обратно. — заметив ее реакцию, явно ощущая дискомфорт, услышав ее шипение, было последней каплей. Хватаю быстро, так что она даже не понимает за руку и тяну на себя, возвращая на кровать. К себе. — Не указывайте, что мне делать. — с призрение прошипела девушка, позволяя рассмотреть раны. — Капризничай сколько хочешь. И снова перешла на «Вы». — аккуратно взявшись за щиколотку, поднял и увидел заживающие раны, но еще не настолько, чтобы не чувствовать их. А в голову влетают вихрем воспоминания. То, как касался ее кожи. Сжимал в объятиях. И как сходил с ума, когда почувствовал запах своего геля. Незаконно, неправильно и блядски-невыносимо сочетается с ее кожей. Вечность. Именно столько готов дышать этим. Жить. Встречаюсь с ним взглядом. Черт. Как же невыносимо смотреть в них слишком долго. Тону. Как бы крепко не держалась за бортик, все равно утопаю. Его глаза, мой личный капкан. Пожизненная ловушка. В которой уже нахожусь, сильно прижатой, не давая шанса на спасение. Вижу, как приближается. Слишком близко. Смотрю, как хищник на добычу, который готов сейчас же наброситься. И я хочу. Вот только успеваю выпустить тихую усмешку, когда она отворачивает голову. Пользуюсь моментом, приближаюсь к уху, замечая ее участившееся дыхание. — Что же такого изменилось с прошлой ночи? — шепот мужчины заставляет ее вздрогнуть. Сдерживаюсь. Так хочется дополнить к этим словам еще много всего. То, что готов стоять на коленях и молить, чтобы произносила мое имя. То, как чертовски-сексуально оно звучит с ее уст. Так, что внизу начинает болезненно тянуть. Мое имя звучит, как услада для ушей с ее рта. Мой второй личный фетишь. Мой. Личный. Только для меня. — Вы перебрали с алкоголем и начали переходить грань. А то, что Вы приперлись ко мне, спихиваю на Ваше состояние. — практически шепотом, так тихо проговорила девушка, но достаточно в грубой форме, из-за чего послышалась усмешка над ухом. — Я не был пьян, солнышко. Не буду спорить, пойдем пообедаем? — поднявшись с кровати, мужчина поплелся в гардеробную, через несколько минут, выходя в спортивных штанах. — Если хочешь, можешь переодеться. Твои вещи на месте. — В курсе. — пройдя мимо него, чувствуя на себе прожигающий взгляд, зашла в ванную комнату. Подойдя к раковине, уставилась на свое отражение. Бледная. Жалкая. Слабая. Нет сил смотреть. Так хочется припечатать кулаком со всей силы по своему отражению, вот только зашедший мужчина, прогоняет мысли. Наблюдаю в зеркале, как подходит, берет свою щетку и становится позади меня. Не смотрю. Не могу. Страшно. Знаю, что смотрит на меня. Чувствую. Как его горячее тело слегка касается меня. Хочу коснуться, но непременно обожгусь. Уверена. Поэтому только раздражаюсь из-за попавших в пену возле рта волос. Убираю назад рукой, задевая его. Обожглась. Отдергиваю. И не сразу понимаю, что чужая рука обхватила волосы, слегка закручивая на кулак. Ее волосы-жидкий шелк. Не сразу получается взять побольше. Но вот они у меня в кулаке. Эта поза в которой находимся, сводит меня с ума. Уносит в другую вселенную. От наших стоящих рядом друг к другу тел, мой взгляд сверху вниз и затянутые на кулак волосы, заставляет болезненно сдвинуть брови. Терпеть получается очень непросто. Вижу ведь. И ты заметь. Посмотри на меня. Подними свои невинные глазки. Только замечаю, как она уставилась на мою руку. Как же я хочу, чтобы ты поняла. Хочу любить. Так сильно, чтобы не хватало времени дышать, менять позу. Только вдалбливать, держать, стонать, любить, любить, любить… Именно здесь. Именно напротив зеркала. И только в этой позе. Закрываю глаза, когда она опускается, чтобы умыться. Упирается, прямо туда, где так сильно тянет. Знаю, что не специально. Ведь это я. Сам подошел. Сам прислонился. Сам держу волосы. Не выдерживаю и с губ вылетает тихий стон. Смотрю. Она закончила, но не просит отпустить, наоборот, ждет. Меня. Отпускаю и отхожу на шаг назад. Опускаюсь. Быстро умываюсь и плетусь сзади. Смотрю. На открытые начиная с колен ноги. На выступающие из-под футболки лопатки. На то, как закручивает волосы и погружает внутрь. Не замечаю, как спустились вниз. Лишь опираюсь спиной о столик барной стойки и вижу, как начинает хозяйничать на моей кухне. Понимаю, что начинаю привыкать. Как открывает холодильник, шкафчики и ящики для приборов. Как идеально нарезанные овалы томатов падают на доску, следом отправляясь в сковороду к омлету. Опять не замечаю, как приблизился к ней и обхватываю тело, опуская голову на ее плечо. — Ты очень красивая. — самое что ни есть честное признание. Слышу, вижу, чувствую, как вздрагивает, обрывисто дышит и сгорбливается. — Дистанция. Иначе будете готовить для себя сами. Повинуюсь. Отхожу на метр в сторону к кофейной машине. *** — Какая дрянь. — скривившись от черной гадости, которую только что отпил из чашки, отставил в сторону, подальше. — Поэтому предпочитаете пить кофе в других местах? — невзначай, поинтересовалась девушка, отпивая зеленый чай. — Именно. В том кафе, где ты работала, пока что лучший из всех, что я испробовал. Пропустив с горечью ухмылку, подняла на него уверенный взгляд. Смотрит. Постоянно смотрит. — Вы говорите в прошедшем времени, что это значит? — осторожно поинтересовалась, начиная осознавать, что последние частички надежды также беззаботно начинают уходить. — Это значит, что ты больше там не работаешь. — спокойным тоном произнес мужчина, доедая свой обед. — Вот так просто лишаете меня работы? Вы хоть знаете, сколько всего мне пришлось пройти, чтобы начать там работать? — Сейчас в этом нет необходимости, и больше никогда не понадобится. — Но моя учеба, мне нужно ходить на пары. — понимание того, что я полностью под его контролем, начинает разъедать во мне огромную дыру. — Рассматривал вариант перевести тебя на заочное обучение, но в твоем университете только очное. Ты будешь ездить на учёбу, как только освоишься. Отвозить тебя будет Чарли. Ты вроде бы с ним уже знакома. — Не тошнит от собственных слов? — с призрением, выплевывая слова, посмотрела на него. — Спасибо, было вкусно. — поднявшись со стула напротив, подошел и начал погружать в посудомоечную машину грязную посуду, поглядывая на девушку, у которой вздымаются плечи. Плачет. Знаю, в начале будет тяжело. Прости, но так нужно. Резко. Поднимаюсь и лечу на второй этаж, полностью проигнорировав дискомфорт в ногах. Провожает. Чувствую, что смотрит в след. Не останавливаюсь, но слышу, что звенит посуда. Слышу шаги. Идет за мной. Догоняет. Перехожу на полубег. Слышу свое имя. Не поворачиваюсь. Захожу в комнату, направляюсь в гардероб. Находиться в его вещах болезненно-неприятно. Тошно. Скидываю футболку со своего тела. Остаюсь только в нижнем белье. Хватаю первую попавшиеся вещь и стягиваю с плеч вешалки. Оказывается это бежевый сарафан. Поворачиваюсь и столбенею. Как он посмел. Так нагло стоять облокотившись о косяк двери и смотреть. Нет. Пожирает глазами. Становится страшно. Притягиваю вещь к себе, попытавшись спрятать оголенные участки тела. И прохожу мимо. Боковым взглядом замечаю, как провожает глазами мое тело до самой ванны. Закрываю дверь на замок и захожу в душевую кабинку. Так больно. Не чувствовала это так давно. Хочу домой. К дяде. Там, где безопасно. Туда, где нет его. Плачу. Не сдерживаю всхлипы и стоны. Игнорирую стуки в дверь. Игнорирую, что зовут. Просят открыть. Лишь сильнее включаю напор воды и плачу. Закрываю руками уши. Опускаюсь на плитку. Осознание беспомощности бьет очередной удар кувалдой по голове. Потеря надежды на нормальную жизнь также упущена. Вся эта чернота пожирает. Каждый предмет, часть, комнаты в этом доме, все такое мрачное. Как и он. Он хозяин этого мрачного мира. А я. Я лишь утопаю в самых гниющих местах. Тону в бездне. В его мире. Все страшное, темное, мрачное. Черное. Не вижу ничего перед собой. Сплошная мгла. Вздрагиваю, когда чужие руки поднимают из черной пучины. Спасает. Только ли это спаситель? Открываю глаза и вижу перед собой все того же надзирателя. Из сна. Съедает остатки, что остались от меня. Не двигаюсь. Слишком тяжело и холодно. Осознание только сейчас бьет по голове. Все время лилась ледяная вода, поэтому сейчас меня укутывают в огромное и теплое махровое полотенце. Трясусь, слышу звук стучащих друг об друга зубов. Холодно. Белье по прежнему на мне. Как будто знала, что он придет. Знала. Замечаю кровь на его костяшках. — С ума сошла ледяной водой обливаться! — кричит, прижав к себе дрожащее тело, обхватив одной рукой талию, а второй поддерживая голову. Уткнувшись в мое плечо, пытаюсь стараюсь унять дрожь в своем теле. Прикрываю глаза и тяжело вздыхаю. Испугался. Глупенькая. Какая же ты все-таки глупенькая. Маленькое глупенькое создание. Мое. Слышу, как вздрагивает. Старается отстраниться. Пытается. Не позволяю, даже мысли не пропустил, чтобы отпустить. — Уйди. — короткое и тихое, но с каким трудом его пришлось вытянуть из себя. — Нет. — Пожалуйста. — опираясь руками об его тело, отчаянно пытаюсь отстраниться. — Нет. — чувствую, что она не перестает дрожать и слегка отстранившись, впихиваю ее обратно в душевую кабину, закрывая за собой дверь. Замечаю напуганный взгляд на себе, тянусь к включателю и оба погружаемся в теплый пар от горячей воды. Вижу, как укутывается в полностью намокшее полотенце и пытается слиться со стеной. Только беру ее за руку и подставляю под напор воды. Сдираю с нее полотенце, которое летит на пол, и берусь за ее плечи. Смотрю сверху вниз. Не пытаюсь оторвать взгляд от ее тела. Смотрю. Подымаю руку к ее голове и провожу по волосам. Встречаю взгляд полный слез. Одна пелена. — Прости. — хватает сил только на это жалкое слово. Кричу. Нет сил держаться. Не получается. Лишь слегка выходит ударить кулаком по его груди и опуститься на пол. Опускается тоже. Дышит прямо в макушку. Касается пальцем спины. Выводит невидимые рисунки. Обжигает. Больно. Плачу. Не скрываю истерики. Истошно кричу душой. Зову. Чтобы услышали. Услышь. — Пожалуйста… верни меня домой, Чонгук. — так больно просить, звать его, не понимаю, каких же сейчас усилий мне приходится набраться, чтобы прошептать это. — Прости, прости. — вижу, как не веря, она отрицательно машет головой от моих слов. — Пожалуйста, прошу тебя. — подняв взгляд, чувствую, что опускаюсь на дно, достигаю. Хватаюсь за него с мольбою во взгляде. Смотрю. Прошу. Спасти. Спаси меня от себя. — Катерина. — прошептав ее имя, приблизился так близко, что чувствую ее дыхание у себя на губах. Поднимаю руку к ее лицу, обхватываю щеку и смотрю. Не могу. Я не могу тебе дать то, чего ты так желаешь. Прости. Либо я жив с тобой, либо я умру без тебя. Взглядом передаю, даю понять свой приговор. Видна перемена. Будто смирение. Охладевший взгляд. Мысль донесена. Подхватываю на руки будто мертвое тело и выношу. Опускаю на кровать и самостоятельно укутываю в одеяло. Не перечит. Не говорит. Не движется. И как будто не дышит. Ухожу не сказав ни слова, чтобы приготовить чай. Через несколько минут, поднявшись, вижу, что лежит на кровати. Не спит. Не вижу, но уверен. Замечаю мокрые следы и понимаю, что оба полностью промокшие. Ставлю на ее тумбу кружку с чаем. Ее. Вижу, что смотрит в пол, пустыми глазами. Ухожу. На этот раз переодеться. Возвращаюсь, в руках держа свою футболку. — Катерин. Тебе нужно переодеться. — знаю, что не ответит и не отреагирует, поэтому даю себе время, минуту. Подхожу, аккуратно отдираю с нее одеяло, в которое так сильно вцепилась. Беру за руку. Заставляю встать. Поддается. Стоит напротив. Мокрая. Красивая. Очень красивая. Поворачиваю к себе спиной. Останавливаюсь взглядом на железной застежке белого белья. Ангел. Сглатываю, и обхватываю руками то, что так мозолит глаза. Красивое, но без него ей еще лучше. Аккуратно стягиваю плечики с ее плеч, и он падает. Поднимаю с кровати оставленную футболку. — Подними руки. — прозвучало, как стон, с хрипотой и ликую, когда поддается. Просунув через руки и голову футболку, расправляю на ее теле и поворачиваю к себе лицом. Не смотрит. Глаза вечно опущены. Это злит. Хотя знаю, что не должен. Поднимаю пальцем ее подбородок. Заставляю посмотреть. Все также опущены. — Посмотри на меня. Вижу отрицательные качки головой и срываюсь. Впиваюсь в нее. Не имею право. Знаю. Чувствую ее ногти у себя на предплечьях. Обхватываю руками ее лицо и углубляюсь. Слышу протяжный и такой болезненный стон, слетевший с ее губ. Ей больно. Ведь вгрызаюсь в ее губы. Сильно зажмуриваюсь. Так, чтобы появились черные пятна в глазах. Отстраняюсь. Достаю из кармана ее чистое белье и смотрю. Нервно сглатывает. Переваривает. Но не отступает. Замечаю проявившиеся на ее губах красные и такие красивые бусинки крови. Это я сделал с ней. Ее взгляд опускается на мою руку, где держу белье. Понимает, что хочу попросить. — Снимай. — уверенно, протяжно и снова сквозь стон. И она снимает. Смотрит в глаза. Уверено. И это заводит. По-новому. Так сильно, что опускаюсь на колени перед ней, когда она спустила последнюю мокрую вещь с себя. Переступила с ноги на ногу и отбросила в сторону. Футболка скрывает ее ноги до половины. Как и всегда. К этому я уже привык. Смотрю на нее. Прямо в глаза. Снизу вверх. И это заводит еще больше. Нравится ее доминирующий взгляд. Сам поднимаю сначала одну, потом вторую ногу и поднимаю такую лишнюю на данный момент вещь вверх по ее ногам. Хочется все наоборот. Снимать их с нее. Приподнимаюсь на ногах, продолжая поднимать так медленно, позволяя касаться ее кожи пальцами. Надеваю, но руки продолжаю держать на бедрах, задрав подол футболки. Гляделки продолжаются. Замечаю, что на улице начинает темнеть. И предлагаю достаточно глупую идею. — Не хочешь прогуляться? — не услышав ответа, слежу как отвернувшись от меня, ногами переходит кровать и прячется в гардеробной. Ухмыляюсь. Следую за ней и закрываю за собой дверь. Вижу как застегивает ширинку на джинсах и поверх футболки накидывает серый свитер. Подхожу впритык. Хочу всегда касаться и быть рядом. Даже сейчас. Беру толстовку, накидываю, но не теряю из вида ее макушку. Случайно цепляюсь рукой о ее бок, когда поправляю карманы на штанах. Вздрагивает и выходит. Я за ней. Следую по пятам, когда она берет крабик для волос на комоде и закалывает шелковые пряди. Смотрю, как она поглядывает на себя в зеркало и уходит в низ. Следом за ней. Наслаждаюсь теплом вокруг и внутри себя. Но хмурюсь, когда она собирается выходить из дома в одном свитере. Тем более, после ледяного душа. Останавливаю за руку и тяну на себя. Подтянув ее к шкафу, достаю оттуда свою куртку и надеваю на нее. Утопает. Какая же она маленькая. Накидываю на себя пальто и веду нас на улицу. Выходим осторожно. Дистанция. Придерживаюсь. Огромный промежуток с размером двадцать сантиметров. Подходим к воротам, беру за руку и вывожу. Вокруг частный район. Огромные дома. И лес. Веду вдоль длинной улицы. Слежу за каждым осторожным ее шагом. Плетусь рядом, сзади нее. В каких-то моментах касаюсь рукава куртки. Слышу, как громко выдыхает и вдыхает свежий воздух. Смотрит по сторонам. Замечаю, как болезненно морщится, смотря на лес. Воспоминания не самые лучшие для нас обоих. — Не замерзла? — не слышу ответа, лишь очередные отрицательные кочки головой. Гуляем уже битый час, но до сих пор не могу отвести с нее глаз. И сердце сжимается. Мне жаль, что так вышло. Жаль. Но не могу ничего сделать. Только прошу, прости. — Хочется жаренной картошки на костре. — вдруг с ничего заявила девушка, растягивая улыбку на лице. А все из-за того, что кто-то решил устроить у себя во дворе барбекю, и запах жаренного мяса так пленит, что непроизвольно захотелось вкусить чего-нибудь вкусного. — Картошки? — протягиваю руку, чтобы повернуть и направится в сторону дома. Все что угодно. Проси все, только бы видеть всегда эту улыбку. Достаточно быстро придя домой, проводил ее до кухни, где оба готовили продукты для вечера у костра. Взяв миски с мясом и картошкой, направился на улицу. Рад, что все-таки решил обустроить уголок, где можно пожарить что угодно. Вижу, что она приближается. Не думал, что придет. Ставит на стол нарезанные овощи и бутылки с водой. — Проголодалась? Сейчас все быстро приготовим. — улыбнулся на ее милую реакцию, когда из-за услышанных моих слов, у нее появились небольшие, такие по-детски наивные искорки в глазах. Пока занимаюсь готовкой, она сидит в кресле-мешке с книгой в руках. Той самой, которая лежала на ее тумбочке. Успел заметить. Отвлекаюсь. Смотрю на нее. Как легкий ветерок волнует ее волосы. Как утопает в моей куртке. Как болтает ногами по плитке. Полностью погружена в процесс. Очаровательна. — Готово. Можешь там сидеть, я поднесу тебе тарелку. — увидев, как она старается подняться, останавливаю, протянув ей тарелку. Вижу, как настоящий ребенок радуется жаренной картошке больше, чем стейку. Берется голыми руками и откусывает. Шипит. Машет рукой возле рта. Горячо. Глупышка. Не сдерживаюсь и пропускаю смешок. Ловлю ее взгляд. Поднимаю вопросительно брови. — Ну как? Не забывай, это только что с огня, поэтому дуй. — подхожу и прямо перед ней сажусь на присядки. Так комфортней, чем сидеть на стуле, далеко от нее. Беру в руки картофель. Дую, очищаю от кожуры и протягиваю ей. Поднимаю взгляд и вижу немного перепачканный рот из-за сажи на картошке. Улыбаюсь. Приближаюсь. Вытираю ее пальцами. Протягиваю следом картошку и самостоятельно погружаю в ее рот. Как же это сводит с ума. Готов вцепится в эти и так истерзанные мной губы еще раз и еще, еще, еще… — Спасибо, очень вкусно. — пробую кусочек порезанного для меня стейка. Вкусно, но картофель нравится больше. Замечаю, что пальцы все перепачканы. Только захотев встать, чтобы взять на столе салфетки, мои руки нагло перехватывают. Слежу, как по одному погружают в рот, вылизывая. Не отрываю, не перечу, смотрю. Опускаю взгляд, когда он поднимается и начинает убирать все со стола. Молча встаю, беру пустые тарелки и уношу в дом. Уже на кухне, мою руки с мылом. Неправильно. Нельзя. Нельзя было ему это допустить, как и все предыдущее тоже. Вздрагиваю, от прикосновения чужого тела ко мне. Протягивает руки к крану. К моим рукам. Касается, мылит свои и мои руки по новой. Запах костра. Он и я пахнем одинаково. Снова. — Спасибо, что погуляли и покормил. — произнесла полушепотом, опустив глаза в низ, повернувшись к нему лицом. — Рад, что тебе понравилось. Ты можешь заниматься чем хочешь. Мне нужно немного поработать. — проведя рукой по щеке девушки в последний раз за сегодня, направился на выход из кухни, уже начиная скучать по ней.