Нашла

Одиночество делает людей чуть ближе. Личный дневник хранит всю печаль. Прости за то, что боясь сказать что-то лишнее, я просто тебя убивал. Твое присутствие ускоряет время, и я готов забыться и стоять у твоих ног, прильнуть к тебе. Прости за то, что я все еще верю, что мы друг для друга останемся... всем. Прости меня Катерина. Но ты даже не представляешь, что значит для меня твое присутствие. Этот дом ожил вместе со мной, когда в нем появилась ты. Как заходится быстрым ритмом мое сердце, когда бываешь не против моих касаний. К твоей коже, полностью поглотившая и впитавшая запах мужского геля. Мы пахнем одинаково. Только от этого, я готов умереть. Ты носишь мою одежду. Искренне не понимаю почему. Но так легко получается переключить внутри себя всю ту злобу на весь мир, придя домой увидеть тебя в знакомых вещах, на самое настоящее счастье. Ты делаешь меня счастливым. Момент, когда ты приготовила ужин своими руками, предложив мне, хотелось так хорошенько удариться об что-нибудь и понять, что это не шутка и мне не кажется. Никогда не поверишь в искренность моих чувств, но они чисты, как твои слезы, льющиеся без остановки со вчерашнего дня. Прости, что причиняю тебе боль, но всегда есть это чертово Но… Ведь даже сейчас, сижу напротив твоей кровати, закуривая в очередной раз. Затягиваюсь, считая в своей голове, в сколький раз вздымаются твои плечи. Прости, что не слушаюсь и курю, когда ты просила этого не делать при тебе. Вижу ведь, как морщишься от дыма, долетевший до тебя. Чувствуя себя мерзко. Мерзко от себя. Ведь то, что так долго проедал взглядом на ее шее, руках, губах непростительно. Мои последствия вчерашней ночи отразились на ней как снаружи, уверен, так и внутри. Мне просто противно от себя. Я хочу. Подойти, успокоить. Извиниться. В очередной раз желаю. Но прогоняют. Мысли прогоняют. Кричат, что сделаю только хуже. В подсознании себя, я это понимаю. Как бы сильно я этого хотел, но не могу. Не могу разрушить тебя окончательно. Иначе умру. Да, я грубиян и тварь. И я… я потерян. *** Ухожу, когда она успокоилась и уснула. Не имел право подходить. Захожу на кухню, открывая бар со спиртным, вытаскиваю бутылку виски. Сажусь на барный стул и устало выдыхаю, забыв взять стакан. Наплевав, открываю бутылку и пью с горла. Морщусь, опускаю голову и закрываю глаза. Не могу не думать о ней и то, как поступил с ней. Я же заметил, когда она потеряла сознание, но все равно продолжал ее пробовать, изучать. Черт. За окном очередные звуки дождя и осознание, что просидел целый день напротив ее кровати, мысленно подавая сигналы о прощении и сожалении. Кидаю взгляд на наручные часы, поднимаюсь и иду в сторону выхода. Выхожу на центр двора, поворачиваю голову на окно второго этажа, морщусь от очередного глотка алкоголя и сдаюсь. Не могу больше держаться. Падаю на колени и плачу. От внутренней боли хочется выть, понимая, какого сейчас ей. Смотрю на окно и плачу. Наплевав на холод и ливень, безгранично себя виню. Понимаю, что слегка пьян, но контроль над собой держу или это все дождь. Я просто безгранично болен тобой. Моя Катерина. Мне многое в жизни, что нравилось. Города. Кофе. Искусство. Музыка. И ты. Мне безумно нравишься ты. Знаешь, расстояние между Плутоном и Хароном 19 570км. Примерно столько же расстояние между моей любовью и твоей взаимностью. Я буду бесконечно долго, горящей кометой, мчаться к тебе, сгорая в твоей атмосфере. Прости, я настолько слаб, что растворяюсь на мельчайшие пылинки, лишь коснувшись тебя… Пожалуйста, прости меня… Клянусь. Я бы охотно перемотал пленку в самое начало и все бы сделал по другому. Ты бы была счастлива. Я тоже. Я бы все сделал по другому. А не это все. Ты бы не плакала в комнате на втором этаже. Я бы не выл на холодной земле на улице под дождем. Два горем убиты. Не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. Поднимаюсь с трудом. Ноги не поддаются из-за своего состояния. Пьян, тяжелый груз на левой стороне груди и тяжелая одежда полностью промокшая под дождем. Волочусь в дом, оставив бутылку на земле, забыв о ней. Только сейчас, зайдя в ванную комнату, предназначенная для гостей, заметил, как сильно стучат зубы об друг друга. Скинув с себя вещи, встал под душ, подставляя лицо под напор воды. Смываю и так смывшиеся еще дождем слезы и улавливаю краем уха звуки за пределами этой комнаты. Быстро справляюсь со всеми делами, переодеваюсь в чистые вещи для гостей и только открываю дверь, как в мою грудь врезаются, намереваясь упасть. Успеваю среагировать и обхватываю маленькое тело своими руками. Не сразу понимаю, что происходит, когда она медленно отстранилась и посмотрела на меня опухшими от слез глазами. Взгляд такой, как будто она смирилась. Сдалась. Нет, даже не думай. Борись, избегай, ненавидь меня. Делай, что-нибудь, но не будь такой, как сейчас. Никакой. Прошу, пожалуйста. Тяну руку в ее сторону и резко опускаю, понимая, что делаю неправильно. Хочу сказать хоть пару слов, но ничего. Да что со мной? Нервничаю, сглатываю густую слюну, проталкивая ей ставший в горле ком и прочищаю горло. — От тебя алкоголем пахнет. — посмотрев стеклянными без эмоций глазами на мужчину, оперлась спиной о стену рядом с ним. Как действовать, когда я не могу и слова ей ответить в ответ? Да, я выпил. Да, я сейчас нахожусь в шоковом состоянии от ее действий. Нельзя так. Нельзя ей разговаривать со мной, так медленно отстраняться от меня и смотреть тоже. Как и мне нельзя было касаться, ведь сейчас я снова надеюсь. Как жалко, боже. — Можно мне тоже выпить? Поднимаю удивленный взгляд на нее и лишь слегла киваю, когда понял, что она ждала от меня ответа. Увожу взгляд вниз на пол и указываю рукой в сторону барной стойки. Слышу, как она прошла вперед меня, медленно поднимаю глаза на ее фигуру, когда она садится на стул, и ждет. Меня. Подхожу второй раз к алкоголю, достав от туда бутылку бурбона. Не забываю за стаканы, беру два и ставлю на стол, занимая место напротив. Кидаю на нее взгляд, следив за тем, как перебирает пальцы на руках. Сглатываю, открываю бутылку и разливаю по пол стакана. Не успеваю поставить алкоголь на стол, как резко она схватила стакан, опустошив за раз и с громким грохотом поставив его на место. Смотрю спокойно, понимающе и снова наполняю. Не удивляюсь, когда она в очередной раз опустошила содержимого в стакане, даже не поморщившись. Мой стакан все так и стоит не тронутым. Он меня не интересует, как интересует она. Сидит сгорбившись, ноги под себя и смотрит на свои руки. Я на нее. Вокруг тишина. Вселенная слушает нас. — Ты меня ненавидишь? — нахмурившись от своих же слов, уставился на ее шею, помеченная сине-фиолетовыми отметинами. — Если не хочешь говорить, я пойму. — кивнув своим словам, печально посмотрел в ее глаза, когда она их подняла. — Что ты хочешь от меня? Зачем я тебе? — погасшим голосом спросила девушка, сдерживая слезы. — Мне нужна ты. — взяв эстафету от девушки, его глаза тоже наполнялись соленой пеленой. — Ты наверняка знаешь, но напомню, что все свое детство я никому не была нужна. Не отцу, которого не знала, как выглядит и вообще живой ли. Не матери, которая обращалась со мной, как с не нужным щенком. Единственный человек, ради которого я еще существую, так это дядя. Ты даже представить себе не можешь, что со мной было. И вот спустя столько лет, такую жалкую, отчаянно пытавшуюся спасти себя девушку похищают люди человека в черном, только из-за того, что я тебе нужна? — перейдя на полу крик, со слезами на глазах проговорила девушка, залпом выпив содержимое стакана мужчины. — Но это так. — опустив голову, чтобы не показывать своих слез, мужчина прошептал, отрицательно махая головой. — Я не твоя мать. — Прости, пожалуйста. — сдерживаясь от подступающей истерики, мужчина поднял полной боли глаза на девушку, встречаясь с такими же. Вижу, как она не сдерживается и начинает громко плакать, что кажется, даже слышно как капли ее слез падают на стол, разбиваясь о поверхность. Тянусь к ее руке. Не успеваю схватить, когда она поднимается и уходит. Иду следом, намереваясь бежать, но останавливаюсь в метре от нее, когда она выходит на террасу, обхватывая себя руками. Слышу, как громко она хватает воздух ртом. Сопит и вся дрожит. Ей холодно. Ей больно. Смазано вытираю рукой слезы и аккуратно обхватываю ее сзади. Осторожно скрещиваю руки у нее на животе, каждой частичкой тела ощущая, как она дрожит от разрушающих эмоций внутри себя. Знаю, что не оттолкнет, когда чувствую ее руки на своих. Чувствую, что сил у нее нет никаких. Я все истребил. Обещаю. Если даш шанс, я все восстановлю. Прошу. Наклоняю голову к ее голове с левой стороны, заставляю себя успокоиться, чтобы полностью отдать всю энергию ей. Погода плачет с нами. Вселенная до сих пор подслушивает. Вместо тишины, ее всхлипы. Осторожно, но сильнее сжимаю в своих объятиях, чувствуя, как собственная слеза перекатилась на ее щеку. В этот момент это показалось мне таким интимным, что не выдержав, успел словить слезу губами, пока она не скатилась к шее. Чувствую, как быстро у нее забилось сердце. Все что сейчас хочется, это просто закрыть глаза, как сейчас и мечтать о том, что было бы, если все случилось по-другому. Я бы мечтал смотреть на твое лицо, пока ты лежишь у меня на коленях. Мечтать целовать твои ресницы. Мечтать считать твои родинки. Мечтать зарываться пальцами в твои волосы. Мечтать целовать тебя за ушком. Мечтать разглядывать свое отражение в твоих глазах. Мечтаю. Пока мои мысли медленно покидали меня, почувствовал, что тело в моих руках успокоилось и вздрогнул, открыв глаза, когда она повернулась ко мне. — Мне жаль, что однажды тебе пришлось встретить меня. — посмотрев влажными от слез глазами на мужчину, полностью выдохнула, как будто отпустив сегодняшний день. Я вижу. То самое отражение в ее глазах. Себя. Настолько отвлекся рассматриванием, что не сразу понял, как зарылся рукой в ее волосы. Как посчитал ее родинки находившиеся на лице и шее. Приблизившись, оставил легкий поцелуй у нее за ушком и отстранился, заглядывая во вселенную, в которой отражаюсь я. Заглядываю в них так долго, не осознав, что нахожусь в сантиметре от ее лица. Скажи что-нибудь ужасное. Оттолкни. Кричи на меня. Не позволяй так близко находиться с тобой. Иначе… иначе я сдамся сам и… Я сдаюсь. Накрываю ее губы своими, не проникая, вспоминая последствия прошлого раза. Осторожно обхватываю нижнюю губу, чувствуя металлический привкус. Это тоже последствия прошлого раза. Но сейчас, когда чувствую, как она приоткрывает губы, решаясь дать разрешение, пролизываю внутреннюю сторону губы, когда дала зеленый свет. Аккуратно углубляю поцелуй, не спеша сплетать языки, провожу по десне. Непроизвольно хмыкаю, когда она самостоятельно касается меня внутри. Иду навстречу. Берусь за ее затылок, надавливаю, углубляюсь. Чувствую ее руки у себя на плечах, следом одну переместив на лицо. Вздрагиваю, когда она отстранившись от моих губ, тяжело дышит. Не медлю, подхватываю ее за бедра, снова соединяясь воедино. Слышу, как она мычит, когда я прикусил ее губу. Вкус крови проявился сразу же, продолжая процесс уже растирая ее по губам друг друга. Спотыкаясь и намереваясь упасть во время поднятия на второй этаж, все же дойдя до черной комнаты, аккуратно опустил ее на кровать, повиснув сверху. Поставив руки на уровне ее головы в стороны, она своими обхватила меня за шею. Сплетаясь в дуэте, во рту чувствуется теперь не кровь, а привкус спиртного, смешанный с ноткой табака от меня. Опьяняет в разы сильнее. Возбуждаюсь. Не скрываю, когда случайно касаюсь ее согнутой ноги. Слышу, как мычит из-за этого. Но не рвусь раздевать. Согласия не давали. Вот только, она сама хватается за края моей футболки и тянет, намереваясь снять. Помогаю. Остаюсь в брюках, оставляя на ее щеке поцелуй и на ресницах, на родинке над губой и снова на губах. Судорожно выдыхаю, когда ее холодная ладонь касается моего тела. Проводит снизу вверх, останавливаясь на груди с левой стороны. Уверен, она чувствует, как бешено стучит мое сердце. То, что происходит следом, сносит голову арбалетом. Отстранившись от губ, она оставила влажный и размашистый поцелуй на моей ключице. Прикрываю глаза, стискиваю зубы от нетерпения и пропускаю стон. — Не могу больше. И с этими словами возвращаю ее на место, впиваюсь в губы, рукой поднимаю свою футболку на ней и остаюсь довольным, когда под ней оказывается только белье. Провожу рукой по ноге, поднимаясь все выше, цепляя пальцем край от белья. Не решаюсь, пока не чувствую, как она раздвигает ноги подо мной, когда случайно провел рукой по промежности. Снимаю одним рывком с нее футболку, оставляя только в темном белье. Вглядываюсь в каждый участок тела. Рассматриваю свои следы, теперь кажущиеся не такими ужасными. Наоборот, заводит так, что хочется оставить на дюжину больше. Отстраняюсь, чтобы избавить себя от оставшейся одежды. Смотрю на нее сверху вниз и задыхаюсь от такого положения. Провожу по внутренней стороне бедра рукой, добираясь до белья. Снимаю с нее все до последней вещи, держу ее руки в своих, вдавив их в кровать, коленом раздвинув ее ноги. Ловлю ее волнительный взгляд и целую настолько нежно, что начинаю чувствовать, как она расслабляется. И в этот момент вхожу, без подготовки, медленно, до самого основания. Успокаиваю поцелуями, когда даю время привыкнуть к ощущениям. Так тесно, что не выдерживаю, когда делаю новый толчок и пропускаю стон. Я люблю. Люблю слышишь? Опускаю голову на ее ключицы и снова вхожу, наращивая темп. Чувствую, как уха касается что-то мокрое, поднимаю голову и ловлю взглядом слезы на девичьем лице. Настораживаюсь. — Ты никогда не… — увидев отрицательные кочки головой девушки, не успев сказать до конца, вышел и увидел кровь. — Почему же ты не сказала. Солнышко, я бы... подготовил тебя. Прости, прости пожалуйста. Принявшись вытирать ее слезы, следом покрывал все поцелуями. — Я буду осторожен. Спустя время, дававшееся на подготовку, то и делал, что сходил с ума от того, как она издавала звуки ртом, который без остановки находился в моем плену. Изучая в процессе всего руками ее тело, остановился на изгибах ее талии и одним рывком перевернул ее на живот. — Лежи так. — прошептав на ухо, отстранился, зайдя в гардером, выйдя с контрацептивами. Уловив ее заинтересованный взгляд на моих руках, хмыкнул, когда она повернулась ко мне лицом и посмотрела на меня. — Хочешь сама? — протянув ей пачку, которою она приняла, наблюдал, как вытаскивает один пакетик и разрывает. Нервно сглатываю, понимая, что срочно нужно продолжить начатое. Иначе прямо сейчас, когда она так осторожно протягивает резинку по всей длине, касаясь меня холодными пальцами, изольюсь. Закончив, она поднимает на меня взгляд, как бы спрашивая, все ли правильно сделала. Все правильно, именно так. Наклоняюсь и целую, притягивая к себе. Ощущаю, как ее грудь упирается об меня. С громким звуком отстраняемся и переворачиваю на живот. Ставлю на колени, положив руку на ее затылок, вхожу, словив новый и такой приятный стон с ее рта. Ощущения совсем другие, настолько сильно сжимает, кажется минуты не продержусь и кончу прямо сейчас. Третий раз меняю резинку и посадив ее к себе на колени спиной, толкаюсь быстрее, чем в другие разы, обхватывая одной рукой чуть ниже груди, второй касаясь ее. Шиплю, когда она содрогается подо мной от нахлынувшего оргазма и снова сжимает. Через пару секунд заканчиваю и упираюсь лбом о ее спину. Оба тяжело дышим. Чувствую, как внутри все дрожит и пульсирует, но выходить не намериваюсь. С закрытыми глазами, кончиком носа провожу по позвоночнику, оставляя поцелуй на шее. — Ты как? — хрипло спросил. — Я не хочу быть твоей куклой Чонгук. Поэтому не спрашивай как я, ведь я уже являюсь той, кем не хотела становиться. Воцарилась все таже тишина. Вселенная услышала. То, как она смотрит в его глаза отличается от того, как он смотрит в ее. Ей не нравится то, как он ей одержим. Ему не нравится то, как она от него отстраняется. У двоих убитым горем, рождается новая, чистая, невинная вселенная. Та, в которой они найдут выход. Та, в которой они примут друг друга.