Деньги не врут

Вадима потрепало. Он четко осознал это, когда увидел себя в зеркале – ухмылка все та же, с ней и похоронят, а вот глаза стали другие. Потухшие стали глаза. Вадим видел такие у стариков, уже прошедших ту войну, в которой он еще варился. Вадим не верил. Думал – катаракта у старых. Или еще что. Не смотрел в выцветшие, как флаг на пустынном солнце, радужки. В свои не смотреть не получалось. Война прожевала его и выплюнула, еще не старого, но уже уставшего. Невкусного. В общем, все даже было неплохо: руки-ноги на месте, никакую серьезную инвалидность не привез. Пенсия, опять же, была с длинным хвостом коэффициентов, на жизнь должно хватить, Вадим к изыскам склонности никогда не питал. Затосковал он через месяц. Пить не получалось: не с кем, да и не то, не было в питерском алкоголе пустынной звездной ночи, пороха и запаха чужих портянок. Не было и никого, с кем можно было передернуть на брудершафт, выгоняя потом из ноздрей запах чужого члена сигаретным дымом, одним на двоих. Вадиму было скучно, и это читалось в отражении: тусклые серые глаза, оскал вместо лыбы. Вадим, пережеванный яркой не войной даже – жизнью – медленно подыхал в тепленькой питерской квартире на государственном довольствии. За годы там не подох, а тут вот… Вадим задумчиво болтал стаканом, в котором плескались полпорции разочаровательно-хорошего виски и смотрел по сторонам. Заведеньице было неоднозначное: часть публики тут точно можно было занести в отдельное меню. Вы, мадам, сколько стоите? А вас даже спрашивать не буду, вижу, что дешево. Проститутки имелись обоих полов, что вызывало гордость за прогрессивность родного города. Вадим мог бы снять кого-то и просто так, уродом он не был, изо рта у него не воняло, но хотелось попроще. Чтобы не полвечера обихаживать, чтобы оно само. Подкат выбрал по классике: мохито в запотевшем стакане, трубочку попросил воткнуть черную, чтоб с ногтями сочеталось. Цель тоже по классике: самую изъебистую. Личико надменное, азиатское какое-то, в темноте и не поймешь, то ли казах, то ли кореец. Но красивый, оформленный: длинные волосы в косы, открывая лоб и оттеняя горбинку носа; черная водолазка, при ближайшем рассмотрении из частой сетки, черные ногти, черные джинсы. Глаза только вот не черные, то ли линзы, то ли хер пойми, но красиво. Глазами этими он Вадима смерил, прикидывая платежеспособность. – А тебе хватит, или ты все на татуху спустил? – но подношение принял, по языку трубочку в рот, щеки втянул. Многообещающе. Как и цена – за такую мальчик должен был быть космос. – Не боишься ко мне ехать? – А что ты мне сделаешь, изнасилуешь? В ожидании такси мальчик кур… ах, простите, парил. Вадим подумал, что не спросил, есть ли ему восемнадцать, черт знает нынешних акселератов. Спросить не успел, а в такси, в которое мальчик сразу же нырнул, как-то уже было не в тему. Мальчик откинул голову на спинку и смотрел на город. Вадим залюбовался: профилем, скулами. Что же такого красивого заставило на панель пойти? А впрочем, не все ли равно? Вадима в свое время же никто не спрашивал, какого хрена он пошел в контрактники. – Четвертый этаж, – Вадим свернул на лестницу, проигнорировав лифт. Мальчик не отставал. В квартире безошибочно определил нужную поверхность, уселся поверх покрывала. Без обуви – Вадим только дома рассмотрел какие-то типа босоножки на тяжелой подошве – он был существенно пониже Вадима. – В губы не целуюсь. – Но берешь? – Вадим навис, но это вроде не особо впечатлило. Из карманов узких джинс на покрывало перекочевали три гондона. – Я готов, – на вопросительный взгляд Вадима мальчик пожал плечом. – Ух ты, интересно. Не целоваться проблемой не было, Вадим со своими партнерами как-то не особо сосаться привык. Молодое тело под руками ощущалось хорошо, мальчик не стеснялся вообще, раздевал в ответ поначалу вроде лениво, но постепенно отдаваясь процессу со все большим энтузиазмом. Он и правда был готов: под джинсами не обнаружилось белья, зато обнаружилась скользкая влага между ягодицами. Вадим раскатал резинку, глядя на тело под собой. Мальчик полуприкрыл и без того узкие глаза, взялся руками под колени и развел в стороны широко, приглашающе раскрываясь. До Вадима вдруг дошло, что он не спросил имя, но ситуация уже как-то не располагала, да и стонать имена Вадима не перло. Мальчик был хорош. Гибкий, тесный, он трахался не громко, только закатывая глаза, когда Вадим правильно попадал, зато подмахивал жестко, хватаясь руками и ногами, толкая пятками к себе, заставляя разойтись и протаскивать лопатками по постели. – Меняемся, – мальчик пихнул Вадима во взмокшее плечо, и Вадим с удовольствием распластался по постели. Мальчик огладил его по бедрам, торсу, татухе. Вадим осклабился: что, редко попадаются симпатичные клиенты? Мальчик перекинул свою длинную ногу через Вадима – тот не преминул погладить по татуировкам: змеящимся от щиколоток к бедрам цветам – и взялся за торчащий и требующий внимания Вадимов член. – Вот это видок, – выдохнул Вадим, глядя, как мальчик приподнялся, направляя член в себя. – Тише, тише! – мальчик опустился с размаху на всю длину, Вадим был уверен, что это больно, но мальчик будто хотел, чтобы было так. Он надавил ладонями Вадиму на плечи и задвигался, размашисто и резко, Вадим так себе дрочил, но в живое тело не рискнул бы. Мальчик скалил мелкие зубки, шипел, а когда Вадим взял его за бедра и задвигался сам, то и вовсе зажмурил глаза и схватился за свой член – стояло у него на диво бодро – задвигал рукой быстро, отрывисто, и почти не отстал от Вадима, добавив приятных ощущений: сокращаясь вокруг члена и все-таки проливая собственную сперму сквозь пальцы Вадиму на живот. Вот теперь в мальчике прибавилось звуков. Он с коротким стоном снялся с опадающего члена и недовольно поморщился, вставая на ноги, чтобы прошлепать босыми ногами в ванную. Вадим стащил и завязал резинку, отдыхиваясь. Нестерпимо хотелось курить, но сигарет не было, Вадим как-то забился, что бросит, да так и привык соблюдать спор с теперь уже мертвецом. Мальчик выбрался из ванны, влез в джинсы и пошел на балкон. Вадим вышел следом. Застекленная клетушка полнилась туманом с химическим, но довольно приятным запахом дыни, переваливаясь через подоконник и растворяясь в теплой ночи. – Второй заход будешь? Или я поеду? – в свете с кухни размазанная черная краска вокруг глаз делала мальчика еще краше. Вадик хохотнул: – Спасибо за комплимент, но я уже не в том возрасте, чтобы два раза подряд радовать тебя. Мальчик закатил глаза. – Тогда я вызываю такси. Вадим отслюнил запрошенную сумму. – Телефон оставь? – мальчик сгреб пачку, не пересчитывая, но циферки продиктовал. – Только текст, не звони, заблокирую. – Как тебя хоть записать? Мальчик дернул плечом: – Проститутка и порядковый номер рядом. Ого, а у мальчика неплохое чувство юмора. Вадим погладил взглядом аккуратную задницу, облепленную джинсами, пока ее обладатель застегивал свои босоножки. Вадим закрыл дверь на два оборота и прислушался: мальчик вызвал лифт. А нечего было так натягиваться. Ухмыляясь и насвистывая, Вадим отправился в душ. Жизнь стремительно налаживалась. Он написал через два дня. Мальчик отвечал не сразу, но о времени все же удалось договориться. Иронично, что Вадим, который доставку шлюх на дом, вообще-то, до этого не практиковал, аж задумался: надо ли как-то готовиться? В итоге смазку поближе кинул, чтобы под рукой была. Мальчик явился при полном параде, даже шикарнее, чем в прошлый раз, черный образ был расцвечен золотом: тонкие браслеты и колечки на пальцах, золотая фольга или какая-то такая приблуда в качестве подводки на верхнем веке (красиво бликовало, когда мальчик моргал), сережки-обманки на ушах, даже такие штуки-концевики на косах были золотые. Вадим лыбился совершенно искренне. Большую часть побрякушек, правда, не было видно в коленно-локтевой (кроме кос, на косы вид был шикарный, но Вадим не дергал, просто пялился), зато в такой позе мальчик стонал в подушку почти непрерывно – хотелось бы думать, что по-честному. Мальчик даже не сразу ушел в ванную. В очередной раз дыша дынным туманом, Вадим поинтересовался: – На выходных свободен? – На выходные прайс выше. Вадим все равно “сделал предзаказ”. К выходным Вадим подготовился: винишко, суши. Бутылку открывал при мальчике. Бокал тот держал эстетично, носом своим красивым сунулся сперва. Комментариев не последовало: вино было приличное, но не что-то из ряда вон. Отсос через резинку был даже ничуть не хуже: притупленные латексом ощущения ниже пояса вполне компенсировались тем, как мальчик открывал рот, смотрел снизу вверх и по языку пускал до самого горла. В горло взял не сразу, враскачку, позволяя паре слез подпортить подводку. Вадим отстранил мальчика. Тот смотрел с поволокой, дышал тяжело. Вадим не удержался: провел затянутой в латекс головкой по потемневшим от натруженности губам, шлепнул по пятну мерцающих блесток на скуле. Мальчик моргнул, приподнял верхнюю губу, но не обиделся – подставил вторую щеку. “Сколько же ты возьмешь за отсос без резинки, а?” – Вадим представил, как мальчик глотает, а потом утирает уголки губ. – “Анал без резинки мне, наверное, половины сбережений будет стоить.” Финансовый вопрос, кстати, встал скоро. Вадим с неудовольствием обнаружил всего три циферки остатка на карточке после очередного снятия. Пришлось прикинуть: на военную пенсию мальчика (да спросит он уже его имя когда-нибудь?!) он мог себе позволить либо четыре раза в месяц по выходным, либо шесть, но в будние дни. В общем, чаще Вадику все равно трахаться не хотелось, чай, не двадцать лет. Мальчик приезжал, обслуживал каждый раз по полной. Вадим понял, в чем основное отличие от случая, когда все по взаимному желанию (кроме цены): со своими партнерами Вадим любил потрындеть после секса. С постоянными иногда можно было даже вместо. – Прайса без секса нет, – мальчик склонил голову, как бы насмехаясь над тем, что Вадим вообще задал такой вопрос. – Зачем ты вообще этим занимаешься? – вопрос вертелся на языке давно, и Вадим задал его в отчаянной попытке заобщаться. – Ты же явно проблем с деньгами не испытываешь, да и с твоими данными ты мог бы найти парня или мужика. Вадиму не было жалко денег, но он дураком не был и заметил, например, что мальчик пользуется не такси, а службой водителей с соответствующими тачками и прайсом, да и ярлычки на шмотках доказывали, что не на учебу он задницей зарабатывает. Про внешность и говорить нечего, мужики любого возраста перед ним в штабеля бы укладывались. – Потому что деньги, – мальчик выпустил густое облако пара, и первые слова звучали глуховато, – единственное честное, что есть. Нет ни чувств, ни любви, ни преданности, ни верности, ни милосердия, ни сострадания – зато деньги не врут. Поверь, уж я-то знаю. Это было самое длинное высказывание, которое Вадим от него слышал. Любые попытки разговорить упирались в ничто: мальчик не поддерживал даже невинный разговор про какое-нибудь кино; Вадиму с трудом удалось вытянуть только то, что сушам мальчик предпочитает фастфуд, и ничего не имеет против наггетсов и картошки фри под вино. Обо всем остальном молчал – либо просто молчал, либо начинал собираться. Вадима это подбешивало, но не настолько, чтобы отказываться от встреч. Он все пытался как-то растопить своего азиатского Кая – отвешивал комплименты (благо, было чему, мальчик каждый раз наряжался как в дорогущий клуб, а не в квартиру в получасе от метро), шутил (разница поколений сказывалась, но изредка удавалось добиться короткой усмешки), старался ласкать. Вадим смотрел в зеркало. Глаза перестали быть такими тусклыми, но если он и дальше продолжит в таком духе, то до расчехления заработанного на леваках, а там и до тотальной нищеты будет рукой подать. Основной проблемой было даже не это, а тот факт, что Вадим, блять, влюбился. Потому и предлагал встречи просто так – за деньги, но не с целью потрахаться. Голос остатков здравого смысла, еще не стекшего в штаны, шептал, что Вадим, ты не Ричард Гир, а твой мальчик - не Джулия Робертс, ты не припрешься к нему под балкон с букетом, и не только потому, что не знаешь, где он живет. Ты ему нахер не уперся, у него таких, как ты, может быть целый список, и каждый влюбленный. Кстати, в оригинальном сценарии “Красотки” главные герои не оставались вместе. Он одернул майку, накинул куртку. В баре взял пиво: самое то для разговора, пьется долго, не пьянит, и бросить недопитым не жалко. – Че за Дагбаевы такие? Бабло предлагали неплохое, и заодно работа должна отвлечь Вадима от романтических соплей. – Бизнесмены. Лес, недвижка, короче, серьезно все. У них наследник от рук отбился, хотят к нему охрану приставить. – Няньку, – Вадим улыбнулся, перекатывая зубочистку из одного угла рта в другой. Желание курить немного притупилось – он знал, что с вейпом пассивное курение не прокатывает, но у него работало. – Няньку, – мужик напротив вернул улыбку. – Фотки хоть есть? С чем работать? – Фоток нет, личное собеседование будет с главой клана. Вадим присвистнул. Баатар Дагбаев был человек серьезный, седой волос на жопе говорил Вадиму, что что-то тут не так. Но бабло предлагали подозрительно хорошее за подозрительно непыльную работенку. Жать руку ему Баатар, конечно же, не стал – не тот статус. Махнул рукой кому-то из своих, таких же узкоглазых (вот же развелось их в Питере!), чтобы привели подопечного. Подопечный идти явно не хотел: за дверью слышались звуки борьбы и приглушенные голоса, на которые Баатар, впрочем, не счел нужным обратить внимание. А, ну вот и первые проблемы, наследничек буйный. Будем развлекаться удержанием и погонями. Поток ехидцы в мыслях прекратился, когда дверь распахнулась. Вадим, блять, даже встать забыл. Да ну нахер, так только в сериалах бывает, чтобы наследник клана и по совместительству его будущий подопечный оказался тем мальчиком, которому он последние полгода платил за секс, и ради которого, в общем, поперся вообще искать работу. Мальчик, однако, совершенно точно был тот же, даже косы – только вместо сетчатых шмоток и джинсов в облипку строгий брючный костюм. Золото, правда, было при нем, в вышивке на манжетах, в наконечниках кос, на поясе. Увидев Вадима он посерел и быстро кинул взгляд на Баатара, но Вадим помог. Шагнул ближе, протянул руку: – Вадим, ваш новый охранник, надеюсь, сработаемся. Просто и буднично, по-деловому, давай, жми руку, потом поговорим. Узкая ладонь чуть подрагивала.