Amnesia: Between Life and Death

POV Анна (Минори)

      Умерла?       Я?       Почему она так говорит? Это что — шутка такая?       Рюдзаки, казалось, был удивлен не меньше моего, но продолжал хранить молчание.       — Понимаю, как дико это звучит, но это так, — нарушила затянувшуюся тишину Эсма.       — Умерла? Я? Что это значит? — спросила я.       — Ровно то, что я сказала.       — Почему ты так говоришь? — в ужасе прошептала я. — Я ведь жива и здорова. Как я могла… — я тяжело сглотнула, — умереть?       Сами слова о том, что я могла быть мертва, звучат просто как чей-то глупый розыгрыш. Но Эсма явно не шутила.       — Это сейчас ты «жива» и «здорова», — хмыкнула Эсма. — Но, как я понимаю, память о случившемся к тебе пока не вернулась. А это значит, — она тяжело вздохнула и посмотрела на меня мрачным взглядом, — что я не имею права рассказывать тебе об этом.       — Не имеешь права? Но почему?       — Таковы правила, — Эсма равнодушно пожала плечами. — Я бы, может, и рада, но… Мне запрещено откровенничать с людьми на тему жизни и смерти, если это так или иначе их касается. Могу сказать лишь то, что твоя смерть была… временной. Ты умерла, и наша связь разорвалась — вот почему ты больше не являешься владельцем моей Тетради. Память теряется только в случае добровольного отказа — и именно поэтому ты сейчас помнишь и про Тетрадь, и про меня.       Моя смерть была временной? О чем она говорит? Как это вообще возможно?       — Мне жаль. Но это правда все, что я могу тебе сказать, — подытожила Эсма, внимательно и серьезно посмотрев на меня. — О причине того, почему ты больше не являешься владельцем моей Тетради, я сказать могу, но это мой предел. Не проси меня о большем.       — Я просто не понимаю… — продолжала сокрушаться я.       Что человек может умереть, я очень хорошо понимаю и даже охотно верю. Но временно?! И как это вообще могло случиться со мной? Как я могла умереть, а потом ожить? Это же… просто бред какой-то!       — Госпожа Эсма, — наконец, и детектив решил поучаствовать в нашем своеобразном диалоге, который явно зашел в тупик. — Скажите, говоря о временной смерти, не имеете ли вы в виду клиническую смерть?       Эсма остолбенела.       — Да, недаром тебя считают гением, — хмыкнула она, взяв себя в руки, а затем посмотрела в пол, будто бы задумавшись. — Ты недалек от истины, но… Хм. Учитывая это, что-то может и получиться.       Несколько секунд она пребывала в раздумьях, что-то бормоча себе под нос, но затем, вздохнув, махнула рукой.       — Ладно, так уж и быть, валяй. Задавай вопросы. Я буду молчать, но по моему виду ты и так поймешь ответ.       Я вообще ничего не понимаю. Что сейчас происходит? Что она имеет в виду?       Я была просто в ауте, чего нельзя было сказать о детективе. Напротив! В его глазах как будто разгорелся азарт.       Какого.?       — Вероятно, если я хочу узнать правду, мне стоит правильно задавать вам вопросы? — спросил он.       — Ты все правильно понял, — кивнула Эсма. — В количестве попыток не ограничиваю, так что пробуй сколько хочешь.       Это что получается — сейчас будет своеобразная игра в угадайку? И как вообще наш разговор пришел… к этому?       — Вы сказали, что смерть Минори была временной. Это правда? — Рюдзаки задал первый вопрос.       Эсма кивнула.       Так вот что она имела в виду! Она сказала, что ей нельзя откровенничать с людьми на тему жизни и смерти. Но просто кивать и мотать головой в ответ ей никто не запрещал!       Ну просто офигеть…       — Но в том, что это была именно клиническая смерть, я неправ?       Эсма вновь кивнула.       Что вообще происходит? Клиническая смерть, но не клиническая смерть? Какого хрена?       Но эти двое словно бы забыли, что я вообще-то тоже тут и прекрасно их слышу. Они словно бы перешли на какую-то свою, особенную радиоволну, к которой у других не было доступа.       — Значит, — продолжил Рюдзаки, — есть какой-то другой способ временно умереть, о котором я не знаю?       — Хм… Боюсь, что не смогу ответить, — ответила Эсма, нахмурившись. — Задай другой вопрос.       На миг Рюдзаки задумался. И что вот он должен спросить у нее?       Но тут детектив выдал следующее.       — Тогда скажите: может ли Бог Смерти воскресить человека?       Чего-о-о?       Эсма улыбнулась. И кивнула.       — Как приятно беседовать с умными людьми. Да, ты совершенно прав.       — Выходит, — продолжил допрос Рюдзаки, — Минори погибла из-за тех двух уголовников, а вы спасли ее?       Вот тут я уже не выдержала и подскочила с дивана.       — Убили? Уголовники? — обреченно спросила я, а затем обернулась в сторону Эсмы.       — Ну… — уклончиво ответила Эсма, отводя взгляд.       Умоляю, не отводи взгляд, пожалуйста! Не говори мне, что все это — правда! Этого… просто не могло случиться со мной! Или… могло?       Эсма вновь посмотрела на меня.       — Итог был таким, каким обрисовал его этот детектив. Не думаю, что остальное имеет значение.       — Но выходит, что те двое меня… — прошептала я. — Убили…       И вдруг я вспомнила, как мне было тяжело после пробуждения. Как я не могла открыть глаз. У меня было такое чувство, что меня долго и сильно били, переломав все кости.       Неужели…       Но ведь потом я была в полном порядке! Ну… или почти полном. Так почему?!       — Все, достаточно. Я и так пошла против всех правил, согласившись на эту игру, — нахмурившись, произнесла Эсма. — Все, что вы хотели знать — вы теперь знаете. Что еще вам надо? А тебе, — Эсма посмотрела на меня, — советую забыть об этом. Какая разница, кто и когда тебя убил, если сейчас ты жива?       — Но почему? — снова прошептала я. — Почему они меня убили? За что? И как вообще я могла умереть а потом… ожить?       Эсма молчала.       — Мне кажется, что у госпожи Эсмы, — вновь заговорил Рюдзаки, — есть особая сила, чтобы вернуть человека к жизни. Подозреваю, ты сейчас находишься здесь лишь благодаря ей.       Улыбнувшись, Эсма пожала плечами.       — Считай, это был небольшой акт благотворительности, — сказала она, обращаясь ко мне, а затем вновь посмотрела на Рюдзаки. — Не ожидала, что ты так быстро догадаешься, детектив. Правда. Мне даже не пришлось думать, как бы выкрутиться с ответами.       — Это было нетрудно, — ответил Рюдзаки. — Кому еще было бы под силу спасти человека, который уже мертв? Полагаю, что лишь Богу Смерти.       Эсма на это ничего не ответила.       — Твои предположения могут быть в корне неверны, — наконец, вновь заговорила она. — Может, где-то ты и прав, но ты напрасно полагаешь, что вытащить человека с того света просто даже для Бога Смерти.       — Выходит, ты, — я с надеждой посмотрела на Богиню, — спасла меня?       Неужели я сейчас и правда жива лишь благодаря ей? Я понятия не имею, что со мной произошло, но получается, что она и правда вытащила меня из небытия?       Эсма как будто бы виновато улыбнулась.       — Не знаю, можно ли считать это спасением, — добавила она, — но если тебе хочется так думать, то я не запрещаю.       Я вновь села на диван, как громом пораженная. Рюдзаки окинул меня загадочным взглядом, но от комментариев воздержался.       — Эсма… — вновь заговорила я.       — Все, давайте закроем эту тему, — перебила меня женщина. — Все, что было в прошлом, осталось в прошлом.       — Но вы ведь прекрасно понимаете, что я все равно захочу выяснить, что произошло? — сказал Рюдзаки. — Пусть вы и Бог Смерти, но сам факт того, что вы можете оживить человека, звучит более чем фантастично.       — Не хочу хвастаться, — зарделась Эсма, — но такие полномочия есть далеко не у всех. Считай, что я — особенный Бог Смерти. А если хочешь что-то там расследовать — расследуй, дело твое.       — Непохоже, чтобы вы воскрешали людей направо и налево, — продолжил гнуть свою линию детектив.       — Еще чего! — фыркнула она и отвернулась. — Мне как будто бы делать больше нечего. Да и нельзя мне воскрешать всех подряд. Начальство не одобрит.       — Выходит, даже вы не полностью свободны? — продолжал своеобразный допрос детектив, а меня почему-то посетило чувство дежавю.       — Представь себе, — усмехнулась Эсма.       — Любопытно. И кто же ваше «начальство»?       — Эй, детектив, не наглей. Да и к чему тебе эта информация?       Я не вмешивалась, просто молча переводила взгляд с одной стороны спора на другую.       — Просто так, — честно признался Рюдзаки. — Для общего развития.       — Лучше книжек почитай для общего развития, — Эсма немного потянулась, как обычно потягиваются люди после сна. Может, она и бессмертна, но этот разговор явно утомил ее не меньше, чем нас. — А про это и думать забудь. Вас, людей, это совершенно не касается.       Но одна вещь все же не укладывалась в моей голове. И то, как она ко мне обращалась в процессе диалога, тоже не могло не навести на одну конкретную мысль.       — Неужели, — спросила я, — ты спасла меня… потому что я для тебя что-то значу?       Казалось, что этот вопрос смутил Эсму. Честно говоря, я уже пожалела, что спросила, но…       — Да.       Вот так просто и коротко она ответила. А затем спустя пару мгновений добавила.       — Ты просто очень необычная девочка. Мне нравилось общение с тобой. Нравилось, что ты не относишься ко мне предвзято. Нравилось проводить с тобой время. И пусть ты ни разу не воспользовалась моей Тетрадью, меня это нисколько не заботило.       Она вздохнула, а затем продолжила.       — Может, тебе покажется это странным, но я не такая уж и злая вредина, какой хочу казаться. Иногда… мне тоже бывает одиноко. Поэтому я время от времени сбрасываю свою тетрадь на землю. Кто подберет — с тем и остаюсь.       Ни я, ни Рюдзаки не ожидали от нее такого откровения. Но ведь и правда — что мы знаем о жизни таких, как она? Да и вообще… а хотела ли она такой жизни? Жить вечно, но без тела, родных, друзей, забыв о человеческих чувствах.       Наверное, это ужасно.       — Не подумай, что я какая-то плакса, — тут же добавила она. — Просто иногда мне скучно, вот и все. Но когда ты умерла, мне подумалось, что будет несправедливо оставлять все так. Поэтому я и вернула тебя. Вот все, что я могу сказать. И…       Но она не успела.       Я больше не могла держать то, что за все это время накопилось во мне. И раз я тоже что-то для нее значу…       Я встала со своего места, подошла и обняла ее.       — Прости меня пожалуйста. Не знаю, за что, но я как будто чувствую, что виновата перед тобой. И… спасибо. Ты права: причина не сильно важна. Но то что я сейчас жива и могу говорить с тобой, для меня — высшая награда. Спасибо, Эсма.       Я не замечала, как по моим щекам текут слезы — как и то, что вдруг заговорила на своем родном языке. Не замечала мертвецкого холода кожи, которой я касалась. В этот миг я даже была согласна с ее ранними словами. И правда — какая, к черту, разница, почему я умерла! Знание этой правды для меня уже ничего не изменит.       — Да будет тебе, мелочь, — Эсма будто бы неуверенно обняла меня в ответ. — Говорю же, мне было несложно. Так что не принимай так близко к сердцу. И не думай, что я там как-то по особому могу тебя любить. Ведь я не человек, не забывай.       — Мне все равно, — еще пуще разревелась я, уткнувшись в ее белоснежные волосы. — Мне все равно. Я люблю тебя, Эсма.       — Горе луковое. Ну что мне с тобой делать…       Она обняла меня чуть крепче — и, наверное, это был самый невероятный момент в моей жизни. Я знаю наверняка — не желай Эсма этого контакта, она бы спокойно оттолкнула меня. Но она обняла меня в ответ.       — Ну все, хватит уже реветь, — мягко отстранила она меня. — Все равно не думаю, что ты сильно обрадуешься правде, когда все вспомнишь.       — А мне не важно, что будет потом, — всхлипнула я, но истерика, кажется, уже начала проходить. Ее слова, какими бы не были, придали мне сил. — Я устала думать о прошлом и о будущем. Я хочу жить настоящим.       Эсма кивнула, словно бы довольная моими словами.       — Наконец-то я слышу от тебя что-то воодушевляющее, а не истеричное, — ехидно отметила она.       — Скажи, ты… больше не исчезнешь? — с надеждой спросила я.       — Не исчезну, — помотала головой Эсма. — Но я не смогу все время находиться с тобой, сама понимаешь.       — Значит, сейчас вы уйдете? — спросил Рюдзаки.       Надо же… а я уже успела забыть о том, что он здесь.       — Уйду, — кивнула Эсма, поднимаясь со стула. — Но обязательно вернусь.       — Как нам встретиться снова? Как я могу вновь стать владельцем твоей Тетради? — не унималась я, глядя на Эсму, которая и правда собиралась уходить.       — Понимаешь… Моя тетрадь осталась в этом мире. И, поскольку один раз ты уже умирала, сейчас она как бы ничья.       — Ничья? — удивилась я. — Разве такое бывает?       — Бывает, — кивнула Эсма. — Сама я забрать ее не могу, так как она все еще часть этого мира, так что… — она посмотрела на меня. — Если ты хочешь, чтобы мы снова были вместе, ты должна найти ее сама.

***

      Вот и все. Эсма улетела.       Как будто бы не было всех тех минут, которые мы провели вместе. Сон растаял, не успев начаться.       Мы с Рюдзаки сидели неподвижно и молчали. Говорить уже как-то не хотелось.       — Рюдзаки, скажи, — я неуверенно обратилась к мужчине, нарушая тишину. — А как много Эсма успела рассказать тебе? Ну, пока меня не было.       — Лишь общую информацию о Тетради Смерти и о том, как ей пользоваться, — просто признался детектив.       — Она объяснила… как убивает тетрадь? — уточнила я.       — Да, — кивнул Рюдзаки. — Чтобы убить, нужно записать имя человека в эту Тетрадь, но при этом нужно знать, как этот человек выглядит, иначе написанное не возымеет действия.       — Написать имя? — переспросила я.       Тогда становится понятно, почему Кире нужно знать имена своих жертв.       — Но как тогда узнать имя, если известна только внешность? — задала я очередной вопрос. — Ведь второй Кира способен убивать, лишь увидев лицо.       — Для этого можно купить у Бога Смерти особые глаза, — ответил Рюдзаки. — Они стоят половину жизни, которую осталось прожить человеку, но при этом дают возможность видеть имена людей, лишь посмотрев на них или их фотографии. Боги Смерти все без исключения обладают такой способностью и за такую цену могут поделиться ею с человеком. Кроме того, с помощью таких глаз можно увидеть не только имя, но и то, сколько человеку осталось прожить.       Купить глаза, которые позволяют видеть чужие имена, да еще и за половину оставшейся жизни? Да еще и видеть, сколько кому осталось жить? Ну нихрена себе…       И наверняка я все это знала. Почему же не помню, черт возьми?       Дурацкая амнезия.       — И она все это спокойно тебе рассказала? — спросила я.       Рюдзаки кивнул.       — Да. Но более мне ни о чем не удалось ее расспросить. Я спрашивал, для чего Богам Смерти самим нужны такие тетради, но госпожа Эсма тактично заметила, что меня это не касается. Также она намекнула на некое начальство и то, что не имеет права сказать больше.       Ну вот в это уже охотнее верю.       Но вот что за начальство такое? Вопрос интересный, однако. У них там что — целый совет директоров имеется, который состоит из Богов Смерти?       И кстати да, хороший вопрос. Людям-то понятно зачем, а вот им эти тетради нафига?       — И… ты веришь во все это? — удивленный взгляд в ответ. — Ну, я про Богов Смерти, правила, тетради, глаза и все такое…       — Ты помнишь послание второго Киры? — проигнорировал мой выпад Рюдзаки, в своей любимой манере отвечая вопросом на вопрос.       Я кивнула. Как же не помнить…       — Он говорил, что у «господина Киры нет глаз». Припоминаешь? — продолжал детектив.       — Ну да. Было дело, — согласилась я, вспоминая речь этого сумасшедшего. — Выходит, это и стало причиной, по которой ты поверил Эсме?       — На самом деле, это скорее дополняющая причина, Минори. Не думаю, что у меня были основания не верить женщине, который ты небезразлична. К тому же, если эта женщина — Бог Смерти.       — И… как ты это понял? — всерьез удивившись, спросила я.       Я-то поняла это далеко не сразу, но он-то как догадался?       — Хотя бы тем, что она провернула все это лишь для того, чтобы встретиться с тобой. Может, она и могла бы прийти к тебе сама, но тогда мне бы не удалось найти твои личные вещи и задать ей нужные вопросы. И, думаю, она прекрасно это понимала.       Да уж, тут не поспоришь. Она хотела, минуя некие «сковывающие ее ограничения», любым путем донести до меня правду. И, выходит, у нее это получилось?       — Извиняться за свою небольшую истерику не буду, — буркнула я.       — Ни в коем случае, — кивнул Рюдзаки. — Минори, я все понимаю.       — Тебе, наверное, это кажется дико странным, да? — спросила я. — То, что она спасла меня и все такое.       — Если честно, больше всего мне кажется странным тот факт, что ты ничего не смогла вспомнить о Тетради. А рассуждать о причинах действий Бога Смерти и о том, почему она спасла тебя… Не думаю, что моих текущих способностей для этого хватит. Но меня смутила ее реакция.       — Реакция? — не поняла я.       — Да. Когда ты заговорила о том, что те двое… — он на миг замялся, — убили тебя.       Не думаю, что, помни я о них, была бы сильно рада вспоминать тот промежуток из моей жизни. Может, даже лучше, что я забыла такой очевидно жуткий эпизод. Но его слова волей-неволей заставляют задуматься.       — И что в итоге ты надумал?       — Пока ничего, — вздохнул детектив. — Учитывая тот факт, что внешних повреждений на тебе не было… Это несколько сбивает меня с толку.       Ну, хотя бы честно ответил.       Меня, к слову, это тоже смущает. Сильно сомневаюсь, что лечение может идти в комплекте с воскрешением.       С другой стороны, можно подумать, что я что-то понимаю в этом. Это уж так, мои фантазии.       — И в то же время заставляет задуматься, — продолжал свою мысль Рюдзаки.       — И о чем же? — не поняла я.       — О том, почему они выкинули тебя из фургона. Я был уверен, что они могли поступить так только в одном случае — если бы ты была мертва.       Ну, думаю, этот вывод имеет смысл. И тогда получается, что «ожила» я несколько позже, а в тот момент действительно была мертва, как эти двое и думали.       Чувствую себя восставшим мертвецом каким-то. Ужас.       — Я не могу утверждать, но мне кажется, что твоё хорошее физическое состояние, а также заметно удлинившиеся волосы тому лишнее доказательство.       — А волосы-то тут при чем? — хмыкнула я.       В ответ Рюдзаки вытащил из скомканного вороха бумаг на столе нечто и пододвинул поближе ко мне. Этим нечтом оказалась фотография, на которой я сразу узнала себя.       — Ну так это же я, — резонно подметила я, не понимая, чего добивается детектив.       — Это фото было сделано две недели назад твоей подругой Светланой.       Светка! Неужели это она фоткала меня?       При мыслях о подруге сердце мучительно заныло.       — Обрати внимание на длину волос, Минори, — вздохнув, Рюдзаки пальцем ткнул в точку, где примерно располагалось мое лицо.       И тут до меня доперло, что он пытается до меня донести.       А ведь правда. Если это фото было сделано всего две недели назад, то мои волосы должны были быть примерно той же длины, какой она была в момент моего пробуждения на холодном асфальте. Но на этом фото волосы были такие же, какие они были у меня сейчас.       Все страньше и страньше. Хотя это, наверное, меньшее, чему я могла бы удивиться.       Рюдзаки убрал фотографию, а мне оставалось только пожать плечами и добавить в копилочку вопросов без ответа еще один вопрос.       — И, полагаю, что «смерть», о которой поведала госпожа Эсма, и является главным ответом на мой вопрос.       — Почему я потеряла память? — закончила я мысль за детектива.       — Верно.       — И как это может быть связано? — хмыкнула я. — Потеря памяти, длинные волосы, то, что Второй Кира не смог меня убить… Чертовщина какая-то.       И ведь недаром длинные волосы сразу вызвали у меня отторжение! Может, на голову я и была отбита, но тело-то все помнит. Но это, конечно, очень странно.       Жаль, не спросили Эсму про амнезию. А впрочем, в этом разве был смысл? Конкретно здесь и так уже было все понятно.       — Понятия не имею. Вряд ли я располагаю достаточными знаниями, чтобы ответить на этот вопрос. Могу только предположить, что твое существование обновилось, раз ты воскресла, поэтому все так и случилось.       — И поэтому Второй Кира не смог меня прихлопнуть? — хмыкнула я, напоминая детективу о главной причине моего пребывания здесь. — Вряд ли одного и того же человека можно убить дважды.       Но что-то я сильно сомневаюсь в том, что действительно бессмертна — не ощущаю себя каким-то всемогущим ктулху. Но вдруг эта мысль-таки верна, и второй Кира и правда не смог меня убить именно по этой причине? Да и вообще — Тетрадь, как Эсма объяснила детективу, способна убить, если вписать в нее имя. Подействует ли сделанная запись, если человек уже умирал?       Интересно… Очень интересно.       — Да, думаю, это был бы весьма разумный аргумент, — подтвердил мои сумасшедшие мысли детектив.       — Был бы?..       — Не пойми меня неправильно, Минори, но я привык оперировать фактами, чего нельзя сказать, говоря о Богах Смерти и обо всем, что с ними связано.       — Но при этом ты все равно веришь в эти «неправильные» факты?       Так веришь ты или нет? Определился бы уже, наконец.       — Не вижу оснований не верить. Став свидетелем явления этой женщины, сложно и дальше думать, что это лишь мираж или галлюцинация.       — Вот если бы Эсма слышала тебя сейчас, она бы сильно обиделась, — усмехнулась я. — Кстати, как она тебе?       — Весьма… эффектная личность, я бы сказал.       Вот так просто и лаконично он ответил. Многое бы отдала, чтобы увидеть момент их встречи — но, увы, это едва ли возможно.       Интересно, что же он еще нашел и увидел в этом доме? И как прошла их сегодняшняя операция в Аояме? Удалось ли обнаружить что-нибудь?       Ладно, не буду допытывать бедного детектива. Ему и так несладко пришлось.       — Я заметила, что ты называешь ее «госпожа Эсма», — подметила я. — Сомневаюсь, что она просила тебя об этом.       — Не просила, — устало помотал головой Рюдзаки. — Просто мне показалось, что так будет проще наладить с ней контакт.       Ну да, в этом плане он прав — фактор вежливости и уважения никто не отменял.       — Честно говоря, я оказался удивлен, что ты сразу ее увидела. Я планировал вначале дать тебе в руки листок, но, как оказалось, в этом не было нужды.       — Потому что у меня был такой листок в кармане моей куртки, когда я очнулась, — ответила я.       Точно… я ведь не рассказывала ему об этом. Да и обратил бы он внимание на такой рассказ? Что такого удивительно в том, чтобы найти в кармане пустой клочок бумаги?       — Понятно, — кивнул Рюдзаки. — Уверен, что ей было об этом прекрасно известно.       — И ты даже не спросишь, зачем я носила его с собой? — удивилась я.       — На всякий случай? — вопросом на вопрос ответил детектив. — Эсма сама подметила, что ты ни разу никого не убила с помощью Тетради Смерти. Полагаю, носить маленькие листы в сумке и в кармане куртки с твоей стороны было не более, чем обычной мерой предосторожности.       Которая, похоже, мне совсем не помогла.       — Но в твоей куртке никакого листка не было, — чуть нахмурившись, добавил он.       — Конечно. Я тогда сразу же выкинула его, — сказала я в ответ на его вопросительный взгляд. — Нет, ну а что мне надо было с ним делать? Я думала, там будет написано что-то полезное, но на листке вообще не было ничего. Вот я от злости его и выбросила.       — Понятно, — вновь кивнул детектив.       На какое-то время мы снова замолчали.       — Я должен поблагодарить тебя, — вновь обратился ко мне Рюдзаки, окинув измученным, но благодарным взглядом. — Всю эту информацию я бы никогда не получил без твоей помощи.       — Ты шутишь? — я искренне удивилась тому, что этот умник сейчас сказал. — Это я должна тебя благодарить! То, что мы с Эсмой встретились и поговорили, стало возможным лишь благодаря тебе.       И он еще благодарит меня за что-то. Вот же чудик!       — Я думаю, что сегодня мы оба друг другу помогли. Да, Рюдзаки?       Но детектив не отвечал. Взгляд его стал какой-то туманный — он просто смотрел куда-то перед собой, не моргая. Мой вопрос он успешно проигнорировал.       Что с ним случилось? Задумался?       — Рюдзаки?..       Я немного помахала рукой перед его лицом… чтобы в следующий момент внезапно ощутить вес его тела, чуть ли не придавивший меня к кровати.       — Рюдзаки? Что с тобой? Тебе плохо?       Я не без труда уложила его на диван, пытаясь привести в чувство. Повернув ему голову, я думала увидеть его глаза, но они были плотно закрыты. Дыхание было размеренным и ровным, как будто бы передо мной находился спящий человек.       Рюдзаки упал в обморок.

***

      Факт оставался фактом. Великий и ужасный детектив L просто взял… и отрубился.       Разумеется, напуганная, я тут же позвонила Ватари, который прибежал за считанные секунды. Но беглый осмотр отключившегося детектива лишний раз показал, что с ним и правда не произошло ничего серьезного.       — Как я и думал, — тяжело вздохнул Ватари. — Он толком не спал последние дни, и вот результат. Обморок на фоне переутомления.       Ага, особенно учитывая события последних нескольких часов. Навпечатлялся, бедолага…       Я просто кивнула, все еще пребывая в прострации. А ведь он уже не в первый раз так меня пугает.       — Ватари, скажите, — неуверенно спросила я, пока старичок укладывал Рюдзаки поудобнее, стараясь не потревожить его сон. Впрочем, учитывая, как громко я орала ему в ухо чуть ранее, сильно сомневаюсь, что это его разбудит. — А вы… уже знаете?       Ватари обернулся в мою сторону и, подумав пару секунд, просто кивнул.       Я заметила, что взгляд его был напуганным, а сам Ватари — уставшим и осунувшимся. Скорее всего, он тоже успел познакомиться с Эсмой и это также оставило на нем неизгладимый отпечаток. Но не думаю, что продолжать говорить на эту тему сейчас будет хорошей идеей.       Им обоим необходим отдых. Как и мне.       — Вам тоже нужно отдохнуть, Ватари, — только и нашла, что сказать, я. — И… я надеюсь, все будет в порядке?       — Не беспокойтесь, Минори, — слабо улыбнулся Ватари, накрывая детектива пледом. — Я позабочусь о Рюдзаки.       Я хотела бы спросить еще, как прошла их сегодняшняя операция в Аояме, но…       Завтра. Все завтра.       — Тогда… я пойду, пожалуй. Спокойной ночи, Ватари. Зовите, если что.       — Спокойной ночи, мисс.       

***

(на следующий день)

      Не помню, как я вчера вернулась в номер и отрубилась. Уснула я так, как была — прямо в домашнем платье. И, по правде говоря, я бы так и продолжала дрыхнуть как сурок, если бы меня не разбудил звонок мобильного телефона.       Это звонил Ватари с целью сообщить, что переезд в другой отель откладывается в связи с тем, что Рюдзаки до сих пор не пришёл в себя.       — Он все ещё спит, — продолжал Ватари, отвечая на мои вопросы касательно состояния детектива. Голос его был спокоен, но могу предположить, что он сейчас чувствует.       — Точно ничего серьёзного? — на всякий случай уточнила я.       Надо же. Ещё не так давно я опасалась этого мужчину, как огня, а теперь так беспокоюсь о нем. Может, все дело просто в том, что за это время я смогла узнать его чуть получше?       Он, конечно, не подарок, и та ещё зараза, но я правда искренне за него переживаю. Трудоголик хренов… Вроде бы умный человек, но все равно так себя гробит. Разве это дело?       — Не беспокойтесь, Минори, с ним все в порядке. Все, что ему сейчас нужно — это хороший сон и покой.       Ладно, остаётся только надеяться, что этот дурик и правда сможет хорошенько отдохнуть.       Напоследок Ватари спросил меня, не требуется ли мне сейчас что-либо. Я сказала, что мне ничего не нужно, и на этом мы временно распрощались.       Вздохнув, я вновь улеглась в кровать, но сон уже не шёл, учитывая события вчерашнего дня. В то, что произошло, было сложно поверить, но я прекрасно понимала, что это было наяву.       Я действительно встретилась с Эсмой и даже немного прикоснулась к своему тёмному прошлому. Даже не верится. Вот только вопросов все равно осталась уйма.       Может, стоит попробовать ещё раз обмозговать их?       Как в итоге я умерла? Что тогда на самом деле произошло? Где сейчас Аико? Почему Второй Кира не смог меня убить? И где, в конце концов, моя (то есть, уже не моя) Тетрадь?       Наверняка Эсма знает ответы на все эти вопросы. Но, по понятным причинам, ответить на них она не смогла. Да уж…       Ладно. Предположим, ответ на первый вопрос мало что изменит. Но вот узнать, где сейчас Аико и как она связана со всем произошедшим, я бы точно не отказалась. Вот только восстановить в памяти события прошлого мне так и не удалось, как бы я ни старалась.       — Наказание какое-то…       Просто замкнутый круг. Все эти вопросы можно задавать бесконечно, но так и не приблизиться к ответу ни на миллиметр. Но вот что сейчас в рамках нашего расследования действительно важно — так это моя способность, как выразился Рюдзаки ранее, «противостоять силе Второго Киры». Или, если трактовать по-другому, то выходит, что я могу сопротивляться смертоносному взгляду, полученному от Бога Смерти, получается?       Буду называть вещи своими именами.       Понятия не имею, видел ли в тот день Второй Кира моё имя или нет, ясно одно: глаза Бога смерти, которые у него со стопроцентной вероятностью есть, не помогли ему со мной покончить, иначе я бы уже давно валялась трупиком… Ещё раз.       Я поежилась.       Б-р-р. Даже думать о таком мерзко. И страшно. Да и мне, судя по всему, одного раза вполне хватило…       Выходит, что у меня есть своеобразная защита от этих больных психопатов. И что самое главное — кажется, детектив пришёл к точно такому же выводу, что и я. Выходит, чуйка не обманула его? Он ведь с самого начала говорил мне об этом прямым текстом.       Ну тогда, наверное, в рамках творящегося ныне беспредела это… неплохо? Не могу утверждать, что понимаю, как это вообще работает, но по всему выходит, что я могу не бояться ни первого Киру, ни второго. А это значит, что смерть как минимум от их грязных рук мне точно не грозит.       Хоть какой-то плюс.

Конец POV Анна (Минори)

***

POV Ягами Лайт

      С утра отец снова, как и всегда, отправился в штаб-квартиру. В Аояме ничего интересного не произошло, о чем он рассказал мне накануне. Впрочем, я знал это наверняка, так что эта информация не стала для меня открытием.       Однако я оказался сильно расстроен тем фактом, что до Рюдзаки так и не дошла моя просьба поговорить с ним. Зато отец всецело поддержал мою идею подселить к нам девушку, даже не посчитав эту мысль подозрительной, и уверил меня в том, что сам сегодня же обязательно поговорит об этом с Рюдзаки.       Надо же. Папа твёрдо уверен в том, что я и правда искренне хочу помочь бедняжке. Какая наивность.       Жаль, что я не успел перекинуться с ним сегодня хотя бы парой фраз, поскольку он ушел гораздо раньше, чем я проснулся. Впрочем, сам виноват. Нужно было поставить будильник.       — Ну что, сегодня ты опять прогульщик, да, Лайт? — угрюмо пробормотал Рюк, наблюдая, как я встаю с постели.       — Нет, сегодня мне нужно идти в университет, если ты об этом.       К сожалению.       — А когда ты уже купишь мне яблок, а? — продолжал заваливать меня бесполезными вопросами Рюк. — Ты очень плохо обращаешься со своим Богом Смерти. Я голодаю со вчерашнего вечера, а тебе все равно.       Ага. Сначала ты мне на нервы действуешь, а потом требуешь яблок?       Обжора. Держи карман шире. Это тебе небольшая месть.       — Потом, — отмахнулся я, спускаясь вниз. — Куплю, когда время будет.       — Ну Ла-а-а-йт!

***

      Сегодня у меня по расписанию всего две пары, а после занятий я сразу поеду в штаб-квартиру. Правда, последний семинар придется пропустить, но ради моей сегодняшней задумки я готов пожертвовать несколькими баллами в журнале. Если верить словам Минори, то переезд будет уже сегодня. Нет, не то чтобы я не доверял отцу, просто…       В такой «важный» для нее момент мне бы хотелось находиться рядом с ней. Это станет дополнительным пунктом в мою карму, а также позволит понаблюдать за ее реакцией.       Если потороплюсь — успею приехать в штаб-квартиру до обеда. Надеюсь, что успею.       — Какой-то ты сегодня подозрительно радостный, — довольно проскрипел Рюк за моей спиной, уплетая яблоко.       Пришлось таки купить яблок этому дармоеду, иначе спокойствия на сегодняшних семинарах мне точно не видать.       Жаль, что у него нет кнопки выключения.       — С чего ты взял? — хмыкнул я.       — Не знаю. Просто глядя на тебя складывается ощущение, что скоро случится что-то хорошее, — ответил Рюк.       — Ещё не факт, что случится, Рюк, — туманно ответил я. — Впрочем, поживём — увидим.       — Что ты имеешь в виду, Лайт? — казалось, Рюк искренне не понимал меня. — Что ты опять задумал?       Я лишь улыбнулся уголками губ и ничего не ответил.       Не буду портить ему интригу.

Конец POV Ягами Лайт