Просто

— С чего это вы решили? — Да просто, захотелось перемен. Не просто. Но вдаваться в детали Чуя определённо не хотел. Он даже не знал, как это сделать. Откинувшись в спинку кресла, он пристально уставился в зеркало напротив. Голубые глаза отчаянно стараются видеть что-то другое, но теперь там сияет одна и та же картина, которую не удаётся ни сморгнуть, ни стереть раздраженным касанием рук. — Осторожно, пожалуйста, а то испачкаетесь. — Ага, простите. Легче просто закрыть их. Растворяясь в щиплющем запахе аммиака, Накахара вспоминает, как он оказался в этом дерьме. И ему тошно от того, как безукоризненно точно он может воспроизвести всё в своей голове. Только что он принял сложное, но, кажется, всё-таки правильное решение. Портовая мафия, которая долгое время была зловещим врагом, сейчас должна стать новым домом. Он не сумел быть лидером для Агнцов, теперь ему заготовлена роль подчиненного. Карнавал мыслей кружится так быстро, что Чуя не замечает, как наступает сам себе ногу. — Осторожнее, — Мори звучит благодушно, когда слегка придерживает его за локоть. — Сейчас будешь знакомиться со своей наставницей, она введёт тебя в курс дела. — Баба? — недовольно скривил лицо Накахара. — Можешь попробовать так назвать её, — улыбнулся Огай и открыл дверь в ближайший кабинет. — Озаки-сан, вот мальчик, о котором я говорил… Это был первый раз за всю жизнь Чуи, когда остановилось время. Она выглядела без преуменьшений богоподобно. Каждый волосок на её голове, каждая ресничка. Идеально ровный контур ярко-красных губ сгибается в лёгкой улыбке, и Чуя покрывается испариной, потому что боится спугнуть её своим несовершенством. — Добрый день, — она протягивает руку. Её кожа выглядит мягкой и равномерно белой, только кончики пальцев сияют бордовыми ногтями. Чуе стыдно давать свою руку в ответ, потому что… Ну он не особо заморачивался с этим, какой пятнадцатилетний мальчишка вообще будет думать о таком. И он с болью достаёт ладонь из кармана, но старается отвлечь девушку своими мимикой и выражением лица, словами. — Добрый, рад познакомиться, вы будете учить меня? Постараюсь не доставлять особых проблем, — он говорит и смотрит ей прямо в глаза, удерживая взгляд, чтобы она, не дай бог, не посмотрела на его шершавую, подранную ладонь и погрызанные ногти. Слова тянутся изо рта ровно столько, сколько они пожимают руки. И едва юноша чувствует, как ослабло рукопожатие, он быстро убирает своё позорище обратно в карман. Мори удивляется, но радуется тому, как сменилось настроение Накахары. Хмыкает про себя, догадываясь о причинах этого события. Перекидывается с Озаки парой фраз о текущих делах, и оставляет их в кабинете вдвоём. Коё наливает чай, и Чуя только потом узнает, что это обязательный этикет — угостить человека, который заходит к тебе впервые. Она говорит о планах на его развитие, он слушает, как мелодично звучит её голос. Той ночью Чуя мастурбировал трижды, представляя свою наставницу, но не себя рядом с ней. Он недостоин её. Пока что. Эта мысль как раз появляется в конце третьего раза. И вслед за ней приходит строгое убеждение: но он станет, станет достойным Коё Озаки.

***

Девушка в восторге, Накахара определённо самый смышлёный и послушный её ученик. Ей льстит, как эта бесконечная буря, что постоянно ломает кости напарника, цапается и грызётся со всеми подряд, всегда затихает в её компании. Мори шутит, что им надо всегда ходить вместе для безопасности остальных сотрудников. Чуя более чем согласен. Коё требовательна. Она меняет почти всё. Его гардероб, походку, манеру речи. Не трогает только волосы. — Это у остальных "волосы", а мы с тобой на голове носим чистую роскошь. Тем более, так мы выглядим как семья. Разве не мило? И Чуя представляет их семью. Думает, что дети будут потрясающими. Он хочет и мальчика, и девочку. Как минимум по одной штуке каждого. И если бы он был уверен, что Озаки согласится, он бы позвал её замуж прямо сейчас. Его восхищает такое сравнение, в этом ощущается первая победа. Она безжалостно тренирует его, забивая всё, не только рабочее, но и личное время. Но Чуя не против, он благодарит за каждый урок. Делает поклон головой, как только замечает её в коридорах. Открывает перед ней двери, подвигает стул, когда она приходит на собрания, и спустя пару месяцев он решается принести ей цветы. Парень подходит к вопросу обстоятельно. Он изучает значение цветов, их расцветки, символику, и ему не хватает смелости, чтобы подарить красные розы. Но белые ведь тоже подойдут? Потому что он ей верен. Даже несмотря на то, что она не знает об этом. Накахара максимально смущен, но не показывает этого, говорит, что случайно напоролся на цветочную лавку по пути. (Он заказывал именно эти розы за неделю.) Девушка смотрит на него немного удивлённо, но благодарно. — Спасибо, Чуя. Она приняла их, и он сдерживает мурчащие звуки. С этого момента в его фантазиях появились руки в чёрных перчатках, что бережно и медленно развязывают пояс, наверняка приятного наощупь, кимоно. Подарки становятся чем-то постоянным. Меняются только аргументы: «нашёл по пути», «случайно попробовал», «хотел узнать ваше мнение». Сладости, цветы и даже один раз вино, он приносит всё. Девушка при каждой встрече в шутку начинает немного отчитывать его, говоря, что тот портит её фигуру. Чуя придумывает ответ неделю. Он должен быть ни капельки не пошлым, но изящным и приятным. И вот оно. Достойная фраза, которая точно к месту. Когда Коё снова наигранно жалуется на принесенный шоколад, Чуя открывает рот и забывает всё, разве что не своё имя. — Вы… нельзя... — Накахара откашливается. — Простите, я хотел сказать, что совершенство нельзя испортить. — Чуя, ты такой льстец! — она ругается, но в интонации слышно довольство, Чуя знает все её перепады голоса. — Сразу видно, что весь в меня. Он хочет сказать: «Ну мы же почти семья». Но во рту суше, чем в пустыне, язык прилипает к нёбу и не получается даже сглотнуть, не то что произнести такую дерзость. Всё-таки не стоит рисковать пока что. Вдруг в прошлый раз она сказала это случайно. Столь откровенные слова совсем не в её манере. Озаки гордится им. Парень на первых же своих переговорах проявил себя блестяще. Он не просто отмолчался в углу, как делает большинство новичков. Чуя проявил характер и силу, сохранил достоинство, и, в конце концов, именно он помог Коё добиться выгодных для организации условий. Мори хвалит его. Настроение заоблачное, он уважает своего босса, и, кажется, это взаимно. Он влюблён в свою наставницу, и, кажется, что это тоже может стать взаимным. Накахара парит в мечтах, теряясь взглядом в том, как Мори подписывает договор, что они принесли. Нос щекочет сладкий запах возлюбленной. В этом дне было прекрасно всё, пока в мурлыкающем голосе своей возлюбленной он не услышал: — Я горжусь Чуей, он прекрасно справляется, и это объективная оценка. Я ни капли не преувеличиваю, хотя он и стал мне почти братом. Мори весело поднимает брови и разглядывает лицо юноши, у которого остановилось время во второй раз. «Братом». Накахара сжимает руку в кулак, зубы скрипят. Он старается не смотреть ни на кого из них, и с тихим «благодарю, извините» почти выбегает из кабинета босса. В туалете дыра в стене, пробитая насквозь. Буквально ещё одно окно на улицу. Только когда Чуя замечает обдающий его оттуда холод, он понимает, что смутная печаль тоже немного психует вместе с ним. Он пытается глубоко дышать. Но не получается, вдохи короткие и быстрые. Юноша срочно начинает умываться, есть подозрение, что только вода может скрыть то, что появится на его лице в ближайшие секунды. Он приводит себя в порядок и отпрашивается домой «по причине плохого самочувствия». Коё спрашивает не отравился ли он, вкладывает в руку таблетки и требует, чтобы тот отписался перед сном. Чуя ощущает нежность её пальцев на лбу. Девушка кивает, радуясь, что температуры нет. Он хочет умереть. Дома парень пытается держаться. Он делает всё, чтобы отвлечься, занимается даже тем, что откладывал в самый долгий ящик. Гладит постельное бельё, протирает пыль на шкафах, моет стены в ванной. Когда губка случайно выскальзывает из его рук, он нагибается, чтобы поднять её и видит, как рядом с ней появляются капли слёз. Чёрт, не сдержался. Его начинает разрывать. Кажется, что оболочка дала трещину, и он весь превратился в один оголённый нерв. За слезами приходят всхлипы. Чуя ненавидит это. Он влюблён хуже чем все, о ком он читал и смотрел фильмы. А ещё ему стыдно. Один цвет волос означает одни гены. С чего было думать, что её «семья» это про мужа и жену, а не про брата и сестру. Он слишком любит принимать желаемое за действительное. Глупый. Глупый-глупый Чуя. Парень застывает напротив зеркала и оглядывает себя. Привычкой стало видеть в этом стекле красивого, ухоженного и статного мужчину. Чувствовал себя Накахара именно так. Раньше. Сейчас на него смотрит кто-то другой. И Чуя видит. Он низкий. Карлик, как говорит Дазай. Душу трясёт, когда он вспоминает, что Коё выше почти на полголовы. Все девушки мечтают о высоких парнях. У него не было шансов изначально. Голубые глаза продолжают ползать по отражению. Всё кажется отвратительным. Он знает, что это не так, но не может развидеть. Больше всего он ненавидит их. Рыжие, горящие огнём, именно они превратили его в «брата». Отвращение к себе оказалось слишком увлекательным, Чуя забыл отписаться Озаки, как та просила. И девушка звонит сама. Он болезненно хмыкает сквозь слёзы и поднимает трубку. — Добрый вечер, — его голос немного дрожит. Всё ещё роняя слёзы перед зеркалом, он замечает, как значительно увеличивается их количество. — Боже, Чуя, звучишь ужасно, тебе совсем плохо? — Всё нормально, но завтра утром загляну к врачу. Буду чуть позже. Доброй ночи, — он не дожидается ответа, а только кладёт трубку. И вот он здесь. У «врача». — Вы не уснули? Мы закончили. Страшно открывать глаза, но справедливо рассудив, что хуже уже не будет, Чуя храбро заглядывает в зеркало, надеясь увидеть там не мерзкого рыжего карлика. И, да, это не он. Настроение стремительно ползёт вверх. — Ой, мне было жалко красить такие волосы, но вам так идёт! Глаза так подчеркнуты теперь! — стилист гордо улыбается. Парень улыбается вместе с ней. Его волосы больше не горят огнём, теперь они белее арктических льдов. И в сочетании с его глазами, он действительно выглядит потрясающе. Чуя пытается остановить себя. Не дать себе разогнаться, но мысли уже не здесь. Сейчас. Сейчас он придёт к Коё, она восхитится его причёской. Он будет дерзким и скажет, что больше они не похожи на брата и сестру, а значит, могут примерить другие отношения. Да, именно так он и скажет. «Примерить другие отношения». Она вряд ли согласится сразу, но Чуя будет брать её измором. Главное сейчас — перестать быть «братом». Он бежит на работу и смотрит на своё отражение в близлежащих зданиях. И ему нравится. Какая-то свежесть появилась во внешности, экзотика. Он напуган своими счастьем и уверенностью, но ими же он и опьянен. В этот раз (первый из десятков прошедших) он действительно видит цветочную лавку случайно. Красная. Одна. Он обрывает её под самым бутоном и прячет в карман, закусывая губу, теряясь в мыслях хватит ли ему смелости добавить к «примерить другие отношения» ещё и «например, такие». В воображении во время этих слов, он достает розу из кармана и вкладывает в бархатные руки Озаки. Романтично же? Девчонки такое любят. А то что он низкий, ну так ничего! Он ещё растёт! Всё впереди. Он замирает перед её кабинетом, чтобы немного отдышаться и отрепетировать в голове свой сценарий ещё раз. Лицо сводит от улыбки, он поправляет волосы, чтобы они выглядели точно, как в салоне, и, слишком вдохновлённый, забывает постучать. Он открывает дверь, не оповещая заранее о своем прибытии. — Добрый… Простите! Дверь моментально захлопывается. Чуя прислоняется к стене, колени чуть подгибаются, и он немного сползает. Рука в кармане плотно сжимает дурацкий цветок. Не так. Она его не сжимает, она пытается стереть его в порошок. Коё вылетает за ним следом. И сейчас богоподобная девушка не такая уж и богоподобная. Контур её помады заметно растёрт по подбородку и щекам. Она… — Чуя, прости, ты не должен был этого видеть. — А… да, всё в порядке, — врёт парень. — Моя вина, надо было стучать. — Мы с боссом… Я прошу тебя никому не говорить. То есть мы ничего и не… — Я понимаю. Я никому не скажу. Девушка облегчённо вздыхает и немного усмехается комичности ситуации. — Прости, такая глупость… — наконец-то она замечает новый образ своего подопечного. — А что у тебя с волосами? — А? Да просто, захотелось перемен. — Мило, тебе идёт… — когда-то любимые пальцы теряются в белых волосах, разглядывая их внимательнее. — Но теперь ты совсем не мой братик. — Я никогда им и не был. С натянутой улыбкой, он прощается торопливым кивком и бежит в туалет, чтобы избавиться от этого идиотского цветка. Жаль, что в туалете есть зеркала. Чуя уже знает, что сейчас там опять омерзительный карлик, хоть уже и не рыжий.