Хеппи-энд на последней странице

***

Тэхён вернулся почти к самому закрытию. Чонгук успел прочесть почти половину книги. Он услышал звон колокольчика и поднял голову. На самом деле, внутренне он смирился, что придется остаться тут ночевать. Были мысли запереться и подняться в квартиру Кима. Но тот умудрился расстроить наглые планы Чонгука. Тэхён выглядел уставшим. — Ты можешь быть свободен, — коротко бросил он и пошел в сторону лестницы. Такой наглости Чонгук вытерпеть уже не мог. Он кинулся следом. Едва не уронив фикус в кадке. Но тот чудом устоял. — Хён, — крикнул Чон вслед. — Тэхён, подожди! — Что? — Ким замер на середине лестницы. Он даже не потрудился обернуться. — Я же сказал, ты можешь идти домой. Я сам все закрою. — Но… — Чонгук собирался высказать свои претензии, но как-то сдулся. Тэхёну явно было все равно на то, чем там Чон был возмущен. Что ж, ладно. — Ничего, забудь. Плечи Чонгука поникли. Футболка снова сползла. Он на автомате поправил ее и побрел в свою подсобку за верхней одеждой. По пути глянув в зеркало, Чонгук усмехнулся. Длинная поношенная футболка не по росту. Взъерошенные волосы. Ему бы очки и точно был бы вылитый Гарри Поттер. Недаром, Хосок его так дразнил раньше. Вспомнив друга, Чонгук заскучал еще больше. В деревне, куда все уехали, были проблемы с сетью. Поэтому они даже переписываться нормально не могли. Одевшись, Чонгук закрыл дверь подсобки. Он застегнул куртку, подняв воротник повыше. Постоянно мерз. И направился к выходу, прихватив по пути с кассы Жюля Верна. — Чонгук, постой, — окликнул его вдруг Тэхён. Чон, о чудо, даже не подпрыгнул. Наверное, был слишком расстроен. — Что? — спросил он, не оборачиваясь. Так тебе, мистер Ким. — Извини за то, что произошло днем, — голос Тэхёна раздался ближе. Он явно уже стоял за спиной. У Чонгука перехватило дыхание. — Такого больше не повторится. Охуенно. — А разве днем что-то случилось? — сквозь стиснутые зубы спросил Чонгук. — По-моему, ничего не было. — Ничего не было, — эхом повторил Тэхён. Чону показалось, или он звучал расстроенно? — Да, ты прав. И лучше бы так и оставалось. Дважды охуенно. Чонгук, конечно, не был семи пядей во лбу. И в плане ухаживаний тоже оказался не подкован. Но даже он смог сообразить, что было днем. И что днем что-то было. — Прекрасно, — фыркнул он. И вышел, хлопнув дверью. Если они продолжат традицию с эффектными уходами, эта старушка скоро не выдержит. Или не выдержит кто-то из них двоих.

***

Следующим утром Чонгук опоздал. Он сделал это вовсе не нарочно. Просто его задержал Намджун. Он вдруг озаботился правильным питанием Чона и приготовил ему омлет с брокколи. Чонгука немного стошнило. Намджун немного обиделся. А Сокджин по телефону много ржал. Укутанный в огромный шарф, Чонгук практически вбежал в магазин. И, конечно же, он споткнулся на лестнице. Скатившись вниз, он увидел, что Тэхён уже стоял за кассой. А прямо перед ним сияла своей дурацкой улыбкой и дурацкими очками вчерашняя кудрявая. Заебись. Наверняка, она уже успела нажаловаться Киму. Или сделает это сейчас. Чонгук кисло кивнул Тэхёну и прошел мимо, на ходу распутывая свой шарф. Кудрявая проводила его долгим взглядом. Чон прямо чувствовал его спиной. Он успел раздеться и даже вытащить из коробки партию книг, когда Тэхён громко крикнул: — Чонгук, подойди! Ну, вот. Час расплаты. Подогревая в себе злость к этой кудрявой, Чонгук вышел на свет божий. Он проморгался после приглушенного освещения своей камеры заточения и удивленно осмотрелся. У прилавка стоял один Ким. Он поправил на носу свои нелепые, ладно, дико сексуальные, очки и внимательно посмотрел на Чонгука. — Госпожа Юн сказала, что хоть ты вчера и не нашел ее заказ, — Тэхён хмыкнул, — но был весьма любезен. Ты ей понравился. — Да ладно? — брякнул Чонгук и тут же покраснел, выдавая себя с потрохами. — Чонгук, — Тэхён вздохнул. — Она моя давняя клиентка. И я бы не хотел ее лишиться из-за твоих выходок. Конечно, она слишком воспитана, чтобы оставлять на тебя жалобу. Но я не шутил насчет камер. — Вот черт, — Чонгук покраснел еще больше. Он чувствовал себя, как в пять лет, когда стоял перед мамой, отчитывающей его за разбитую любимую вазу. — Понимаю, тебе может претить эта работа, — Ким устало потер переносицу. — Но мои клиенты для меня важны. И раз уж ты согласился отработать свой долг таким образом, будь любезен, делай это в рамках приличий. — Как будто у меня был выбор, — проворчал Чонгук чуть слышно. Но Тэхён явно услышал, потому что приподнял брови. — Я могу идти? — Я вчера ездил в детский дом, — сказал вдруг Ким. Словно его спрашивали. Словно он был обязан отчитываться перед Чонгуком. — Извини, что так задержался. Возникли форс-мажорные обстоятельства с автомобилем. — Ладно, — тот факт, что хён решил оправдаться, вселил в Чонгука немного надежды. — Все удалось решить? — Удалось, — Тэхён улыбнулся. И эта улыбка. Блядь. У Чонгука внутри все перевернулось от нее. Но. Но. Но. Соблазнитель из него вышел никакущий. Сам Тэхён, похоже, сто раз пожалел, что вчера заигрывал с ним. Даже, вон, извинился. Оставалось только тихо страдать. Что ж, первая любовь — самое время для разбитого сердца. — Ладно, я пойду, — как-то совсем уж кисло заключил Чонгук. Ему не хотелось видеть Тэхёна. Лучше он закопается в книгах. Так время отработки пролетит быстрее. И безболезненнее. — Да, конечно, — кивнул тот. Но в последний момент вдруг сказал: — В обед приходи наверх. Сварю кофе. Только постарайся ничего не сломать до этого момента. — О, да иди ты, хён, — Чонгук закатил глаза и ушел. Ох, Тэхён. Ты ни черта не помогаешь. Сердце заколотилось в груди с новой силой. Может, все не так уж плохо?

***

Все было просто ужасно. Чонгук снова сидел на барном стуле у кухонной стойки в квартире Кима. Перед ним стояла чашка ароматного кофе. Лежал кимпаб. Даже не побывавший на полу. И, казалось бы, что плохого? А то, что Тэхён сидел рядом. Прямо напротив. Их разделяла только поверхность барной стойки. И огромная пропасть недосказанности. Чонгук украдкой бросал взгляды и кусал губы. Ким был очень красив. Особенно вот так, когда близко. Чонгук мог разглядеть кончики его ресниц. Они касались щек, когда Тэхён опускал глаза. Очки лежали рядом, на стойке. Они не закрывали лица. И Чонгук мог насладиться им в полной мере. Губы Тэхёна, не в пример искусанным губам Чонгука, были гладкими. Чуть влажными. Их так хотелось поцеловать. Ким Тэхён был так близко. И так далеко одновременно. Они говорили о совершенно абстрактных вещах. И Тэхён больше не делал никаких дурацких замечаний или намеков. Он даже почти не смотрел на Чонгука. И это ранило. Что же такого произошло вчера, что настроение Кима так поменялось? Он кого-то встретил? А что, если он влюбился? От этой мысли Чонгуку вдруг стало дурно. Он сделал большой глоток кофе. Естественно, закашлялся. Покраснел. — Ты в порядке? — заботливый голос Тэхёна причинил еще больше боли. — Все нормально, — Чонгук покачал головой, отводя взгляд. Он помолчал пару мгновений и вдруг ляпнул: — Ты с кем-то встречаешься? — Что? — Тэхён опешил. Он даже выпрямился. Стал серьезнее. — С чего вдруг такой вопрос? — Просто ответь, хён, — Чонгук продолжал упрямо разглядывать свою кружку. — Чонгук-и, тебе не кажется, что это не твое… — Да ответь ты уже! — рявкнул Чон, сам поражаясь своей наглости. — Нет, — видимо, Тэхён тоже поразился. Потому что вдруг так легко сдался и ответил. — Я ни с кем не встречаюсь. Так, уже легче. — А со мной хотел бы? — Чон Чонгук, у тебя все хорошо? — Гуки, — голос Тэхёна смягчился. Чонгук понял, сейчас будут отшивать. Что ж, морально он уже был к этому готов. Собственная смелость лишь ускорила процесс отказа. — Гуки, — повторил Ким. Его голос звучал так, так, что Чонгук невольно поднял голову. Глаза Тэхёна были полны печали. У него там что, триппер? Что за страдания? — Тебе всего семнадцать. — Я в курсе, — фыркнул Чон. Погодите. Это что, и есть проблема? — Мне было семнадцать и вчера, и позавчера, — добавил он, почувствовав себя немного увереннее. — А осенью уже не будет. Сечешь? — Чонгук, — Тэхён облизнул пересохшие губы. — Ты мне нравишься, но… — Значит, не нравлюсь, — отрезал Чонгук. Он сделал глоток кофе. Тот показался невероятно горьким. — Если есть «но», значит, нравлюсь недостаточно. Мне же не десять, в конце концов. — Мне двадцать пять, — ответил Тэхён с некоторой грустью. Что ж, это слегка проясняло ситуацию. Двадцать пять — это почти старик. Чонгук бросил на Кима взгляд из-под ресниц. Тот не выглядел стариком. Может, лет через пять? — Скажи, хён, — Чонгук провел пальцем по ободку кружки и снова стрельнул глазами. — Вчера, когда ты трогал меня здесь, — он коснулся своей родинки, — тебе тоже было двадцать пять? Не двадцать два? Не восемнадцать? — Что ты имеешь в виду? — щеки Кима вспыхнули румянцем. И это было жутко мило. — Я уже извинился за свое поведение. — Мало ли за что ты там извинился, — Чонгук насмешливо фыркнул и уже привычно закатил глаза. — Но ты был вполне заинтересован. Что изменилось сейчас? Чонгук мысленно аплодировал своей смелости. Он даже видел ментального Джина, который ментально давал ему ментальную пятюню. Но другая его часть просто поражалась тому, что он нес. — Хорошо, — Тэхён сдался. Он тяжело вздохнул, потом взъерошил свои волосы, посмотрел внимательно Чонгуку в глаза и ответил. — Понимаешь, я езжу в этот детский дом уже лет шесть. С тех пор, как мне достался от дедушки магазин. Я постоянно вожу им книги. Помогаю с ремонтом. Занимаюсь с детьми живописью. И эти дети, они выросли у меня на глазах. — Это все чудесно звучит, — Чонгук и правда радовался тому, что слышал. Пока все шло совсем неплохо. — Но причем тут я? — Вчера я приехал к ним и увидел ребят, — Тэхён запнулся, — которые там с самого моего первого дня. Они были тогда совсем детьми. Сейчас подросли. Но они все те же дети. И они… — Им по семнадцать лет, что ли? — Чонгук не знал, смеяться ему или плакать. — И ты решил, что если ты замутишь со мной, то как будто замутишь с кем-то из этих детей? — Что? — Тэхён в шоке уставился на него. — Просто я понял, насколько ты еще малыш. — Малыш, значит? — Чонгук немного разозлился на Кима. За его надуманные страхи. За то, что заставил Чонгука помучиться. За то, что был таким охуенным. И отшивал Чонгука, черт возьми. Чон медленно слез со своего стула. Обогнул барную стойку. И подошел к Тэхёну. Тот с некоторой смесью удивления, восхищения и, да, желания, пялился на него в ответ. Что ж, мистер Чон, вот он твой звездный час. Если ты и сейчас просрешь возможность соблазнить Ким Тэхёна, больше ее может не представиться. Чонгук затаил дыхание. Он подошел, весь такой смелый, такой решительный. И не знал, что делать дальше. Ну, то есть, в теории, конечно, знал. Но на практике… На практике перед ним сидел божественно красивый Тэхён. И, блядь, он что, ухмылялся? Точно. Ким, похоже, взял себя в руки. И теперь потешался над Чонгуком. Вот же гадина. Его лукавая полуулыбка и насмешливый взгляд лишали Чонгука опоры. И возможности мыслить здраво. Итак, Чонгук, ты снова с треском провалился. — Гуки, — ласково произнес Тэхён и, о боже, коснулся пальцами его лица. — Ты сущее наказание для меня. Откуда ты только свалился на мою голову? — Почему наказание? — губы Чонгука пересохли. Его голос вдруг резко сел. — Потому что я за тебя попаду в Ад, — Тэхён усмехнулся, поглаживая костяшками пальцев щеку Чонгука. Тот тянулся за прикосновением неосознанно, как слепой котенок. — Ты не сделал ничего предосудительного, — пробормотал Чон, прикрывая глаза от удовольствия. Он буквально таял от этих ласковых прикосновений. — Но сейчас сделаю, — выдохнул Тэхён. И поцеловал Чонгука. У этого поцелуя был вкус кофе, невинности и первой влюбленности. Губы Тэхёна оказались такими же мягкими, какими выглядели. Они нежно, почти осторожно касались губ Чонгука. Вызывая дрожь во всем его теле. Тот подался вперед, но Тэхён придержал его за плечи. — Тшш, — он уткнулся носом в макушку Чонгука, вдыхая запах его волос. — Нам некуда торопиться. Есть, блин, куда. Чонгуку очень хотелось поторопиться. Но все, что он мог делать, это просто стоять и медленно умирать от счастья.