Две бутылки

***

У обоих ночь была бессонной. Геннадию было жутко противно от того факта, что женщина обожаемая всей душой, всю ночь проплакала по его вине. Ира ругала себя за свою вспыльчивость и за слова, о которых, остыв, было не по себе, веди если бы Гена ей такое наговорил, она бы проклинала его всю оставшуюся жизнь. Осадок остался, мягко говоря, отвратительным. Кривицкому не оставалось ничего, кроме как идти ночевать в отчий дом, если, конечно, его вообще впустят. — пап, это я, открой дверь.- настойчиво ломился в дверь мужчина. — Генка- охлабон, чего на ночь глядя? — я поживу у тебя.- поставив перед фактом, произнес Кривицкий младший. — а я думал, ты уже обратно на землю свою обетованную умотал. Ну проходи. Ладно уж. — нет, не умотал. — и где ты жил все это время? — тебе интересно даже, где жил твой единственный сын? Удивительно. У Иры Егоровой я жил. — да нет, не интересно. Из приличия спросил. Это та, которая аборт из-за тебя, кобеля, сделала? И что, опять кинул? Где у этой дуры только гордость…- махнул рукой отец. — не начинай… стоп, ты что-то путаешь. Никакой аборт она не делала. — ну как это? А, ты не знал что ли? Тьфу! Ну извините. Разбирайтесь сами. Достали. — что ты хочешь сказать? Если это очередная твоя шутка, то она вообще не смешная.- в ответ отец лишь покачал головой и молча ушел в комнату. Ира всю ночь на пролет рыдая, прокручивала все, что произошло, а Гена, не сомкнув глаз, думал о словах отца. «Да нет, старый идиот, сериалов своих пересмотрел, а теперь меня хочет до инфаркта довести. Или…?»

***

Утром, посмотрев на себя в зеркало, Ире хотелось волком выть. У нее было два варианта: или надеть солнцезащитные очки и быстро проскользнуть в свой кабинет, или взять отгул, чтобы никто не увидел ее опухших красных глаз. Выбрать пришлось первое. Отчеты сами себя не сделают. — доброе утро, Ниночка.- пыталась быстро проскочить Павлова. — доброе. а, Ирина Алексеевна, у вас все хорошо? — неуверенно спросила Нина. — да, почему вы спрашиваете? — очки, платок, вы как будто тайный агент. — практически так и есть. И, Нина, большая просьба, меня сегодня ни для кого нет, договорились? — конечно, да, договорились. — удивлено ответила Дубровская. «Фууух, главное не встретить Кривицкого, будь он не ладен» Буквально через десять минут заявляется и Геннадий. И тоже в очках. Без платка правда… — доброе утро, Ниночка.- быстро начал расписываться хирург. — доброе. Геннадий Ильич, а вы тоже тайный агент? — в каком это смысле? — ну, Ирина Алексеевна сегодня тоже пришла в очках, и на голову платок нацепила. — а как выглядит? Плохо? — честно? Оставляет желать лучшего. Но, Геннадий Ильич, я вам ничего не говорила. — хорошо… — и еще, Геннадий Ильич, Павлова сказала, ее сегодня ни для кого нет. Просто предупреждаю.- подняв руки, будто сдается, проговорила Нина. — понял. Но все-таки мне придется прервать ее одиночество. Уж очень важный вопрос. — ну как знаете, я бы вот на вашем месте своей жизнью так не рисковала.- нервно усмехнулась Нина. — удачи, Геннадий Ильич.- перекрестив мужчину, добавила Нина Дмитриевна. Сначала Кривицкий все-таки решил зайти в ординаторскую, чтобы скинуть вещи, переодеться в униформу и выпить пару глотков кофе, а лучше и пару кружек. Прокрутив снова моменты из прошлого, он сделал глубокий вдох и уверенно направился к начальнице. Дорога от ординаторской до ее кабинета казалась бесконечной, да и вообще весь путь, как будто из боевика в замедленном действии, и это он еще к Павловой в кабинет не зашел, где сплошная зона боевых действий, вот зайдет- там будет вообще песня. Подойдя к кабинету, резко вдруг появился мандраж и волнение, даже какое-то сомнение в нужности этого разговора. В голове пронеслись слова Гиппократа: «не навреди», ведь, действительно, сейчас зависит и прошлое, и настоящее, и главное будущее. Их будущее. На выдохе, он резко открыл дверь и молча зашел. На эту выходку, Павлова лишь спокойно подняла на него глаза и опустив обратно, молча продолжила заниматься бумажной волокитой. Мужчина облокотился о шкаф и первым прервал обет молчания. — ничего сказать мне не хочешь? — а знаешь, хочу, но почему-то в голову лезут лишь одни маты, поэтому воздержусь обычным «Привет, Гена».- театрально произнеся конец фразы, женщина опустила глаза обратно. — хм.- усмехнулся отчаянно мужчина, настойчиво смотря на Иру. Он будто прожигал ее взглядом. Павлова это почувствовала, по телу пробежал холод и взяв всю волю в кулак, решилась поднять на него взгляд и точно так же сверлить взглядом. Кто из них первым сдастся? Кто прервет это соревнование, они оба гадали в голове. В этот раз сдалась Ира. Таким взглядом он никогда не смотрел на нее, от этого стало более тревожно. — это все, что ты хотел? — неуверенно спросила она. — нет… — что же тогда, стесняюсь спросить? — скрестив руки в замок, корпусом наклоняясь вперед, ерничая спросила Ира. — Как ты могла? Как? — настолько отчаянно спрашивал Геннадий, что аж захотелось плакать. Иру напрягло это еще больше. — я не понимаю…- шепотом начала Павлова. Кривицкий медленно молча подошел и опустившись, положил свою голову на колени женщины так, что ей невольно пришлось сидя их поставить на носочки. — Егорова, нашему… ребенку было бы уже тридцать лет… В ответ лишь тишина. Он почувствовал, как она зарылась пальцами в его волосах, а в район виска что-то капнуло. У нее перехватило дыхание, сердце забилось в разы чаще, в ушах появился звон. — Ирочка… ну что ты молчишь? Ну зачем, Ир? — плечи мужчины предательски затряслись, от чего Павлова зарыдала, чуть ли не навзрыд. В любой другой ситуации она бы отвертелась, что-нибудь как обычно придумала, стояла на том, что это не правда и в конце концов бы просто выгнала из кабинета мужчину. Но сейчас он ее обыграл и уничтожил. У него внутри бушевала и обила, и злость, и непонимание. Но больше он злился на себя. За то, что тогда оставил ее, что не вернулся, не почувствовал, не остановил… — Ген, я никогда не прощу себя за это… и ты, вероятно, тоже, но что оставалось делать. Что мне оставалось? — истерически, чуть ли не крича, произнесла Ира. Геннадий отстранился, и отвернувшись, вытер непозволительные для мужчины слезы. Тишина. Всхлипывания женщины, которые становились все громче. Он молча встал и стремительно вышел из кабинета, не вынося этой обстановки. Он облокотился спиной к двери все того же кабинета и выпил горсть таблеток, чтобы хоть как-то заглушить сердечную боль. Как только отлегло, он сделал неровный глубокий вдох и понимая, что неправильно оставлять в таком состоянии любовь всей своей жизни, резко зашел обратно. Подбежав, к переместившейся на диван, женщине, сел рядом, крепко прижав к себе и поцеловав ее макушку, произнес, — прости, милая, прости меня… — я дура, я такая дура. Я ненавижу себя за это посей день. — ну все, все. Успокойся.- уже спокойно проговаривал Кривицкий, гладя женщину по голове. Внезапно в дверь постучались и резко ее открыли, не дождавшись приглашения. В таком состоянии их застал как обычно весельчак Брагин. — ой… извините, не подсматриваю.- произнес в своей манере Олег, отвернувшись. Ира, выбралась из объятий Гены и найдя в себе последние силы, произнесла, — Олег Михайлович, вы по какому вопросу? Желания, и уж тем более сил у нее было сейчас ругаться, требовать объяснительную и читать мораль о том, что прежде, чем войти в кабинет начальницы, нужно дождаться ответа. — ой, Ирина Алексевна, да, я тут хотел… а, вы все? Повернуться уже можно? — Брагин, не ерничай.- слегка грозно ответила Ирина, после чего, Олег повернулся, — так вот, я тут хотел вас в ассистенты к себе позвать, но… думаю, что в следующий раз. Извините. Продолжайте.- снова в своей привычной манере ответил «врач от Бога» и быстренько вышел из кабинета начальства. — вот шут.- с улыбкой возразил Кривицкий и уже вовсе серьезно продолжил, — ладно, Егорова, я тоже пойду.- и провёл ладонью по коленке Ирины. Подойдя, и нажав на ручку двери, приоткрыв ее, обернулся на диван, но если быть точнее на того, кто на нем сидит. Не успев ничего произнести, Егорова его опередила, — Гена, приходи сегодня… домой, а. — мне нужно подумать… обо всем, подумать, Ира.- ответил сухо мужчина и вышел. Среди дня они больше не встречались, благо ни он, ни она не были сегодня на операциях, ведь, естественно, Брагин выложил то, что увидел случайно в кабинете Павловой, своей боевой подруге Нине. До последнего прождав Кривицкого, Павлова так и не дождавшись, одна уехала домой. Приготовила какой-никакой ужин, который есть не стала, поставила бутылку вина, которую практически всю осушила за вечер безрезультатного ожидания, потушила, зачем-то раннее зажженные свечи. Сегодня Павлова точно для себя решила- этот вечер решающий. Если не придет, то это окончательная точка в их отношениях. Женщина понимала, что после того, как Гена узнал правду, которая, как Павлова думала никогда не вскроется, шансы на хотя бы обычное человеческое общение малы, а надежда на его возвращение и вовсе угасала с каждой минутой. Посмотрев на часы, которые показывали без пятнадцати двенадцать, она налила остатки вина в бокал и как только выпила его до дна, раздался звонок в дверь. «Он? Или все же не он? Или опять двери перепутали…» Ну, была не была, подойдя к двери, она посмотрела в глазок, в который ничего не было видно, будто пелена перед глазами. «Может показалось? Я кажется сижу с ума». Немного отойдя, она снова услышала звонок и снова ничего не увидела, но дверь открыть все-таки решилась. В этот момент внутри все перевернулось, резко бросило в жар, а по телу прошлись мелкие мурашки. Это все-таки был он. — Гена? — с удивлением и не скрываемой радостью прошептала Егорова. — Ир, — улыбнулся облегченно мужчина, — я дома.- она кинулась к нему в объятия и с опаской отстранилась. — я думала, ты уже не придешь. — Егорова, я подумал, что если не сейчас, то никогда. То никогда вообще не стоит опять ворошить все это. Я понял, что мы с тобой такие дураки, и если опять потеряем друг друга, будем полными идиотами, неандертальцами и…- решив не договоривать очередной синоним, Кривицкий захлопнул дверь и притянув к себе за талию эту хрупкую женщину, завлек ее в поцелуй. Далее страсть. Спальня. Кровать. И любовь. Любовь. Любовь.

***