Чердак

Пока я отстранялась от ледяной парты и ждала появления знакомого лица, в наушниках сменилась песня, заиграла с первого взгляда нескладная и странная мелодия Ильты «Новая искренность». Стройная, легкая фигура не вошла, но проплыла в класс. Это была Катя. Для меня она была невероятно красивой, чего только стоили ее неземные глаза цвета ларимара с охровыми вкраплениями, заботливо оставленные солнцем. Волосы пшеничного цвета, блестящие и прямые, и кожа, невероятно бархатистая (особенно на щеках). Её красоту не портили ни прыщи, ни красные пятна на лице. Одевалась она обычно неформально, но всегда стильно, хотя ее бабушкинский черный кардиган, который больше чем она раза в три, был что-то с чем-то. Мы с ней не дружили, но просто сосуществовали. Если в школе нет друзей, то так и изгоем стать недолго, поэтому мы сцепились комплексами, черным юмором, меланхолией и поехали до конечки 11 класса. До девятого у меня была лучшая подруга, можно сказать она была общей у нас с Катей, но после одного случая мы о ней больше не говорили. Привет. — с улыбкой сказала она, чуть ли не смеясь. Я поздоровалась в ответ, и мы провели наш приветственный ритуал. Подняли правые ноги над полом и соприкоснулись носками ботинок. Хотя нет, в ботинках была только я. Но мне было плевать на это. Спасибо ОКР, я каждое утро чистила свои черные берцы, так что вина за дополнительную работу для техничек меня совсем не мучала. Опять без сменки? — с иронией посетовала Катя. — И как тебе не стыдно? Я ничего не ответила, только прислонилась к стене и смотрела как её тонкие руки вытаскивают тяжелые учебники на парту. Катя сидела прямо передо мной, но ее сосед часто болел, поэтому мы садились вместе. Удивительный дуэт выходил: она носит все учебники и тетради, у меня полупустой рюкзак, она учит, читает, я ничего не делаю, но все равно списывает у меня, да я и не против. Я легко могу потеряться в школе, в которой учусь шестой год, а не помнить номера кабинетов, имена учителей, расписания для меня стало такой же обыденностью, как для Кати вопросы: «Какой там следующий?» или «Что задавали?». Мы понимали, что нужны друг другу. В класс начали группами заходить люди. Первыми обычно заходили активисты, странный народ, хотя я и могу причислить себя к ним, но только мысленно. Эго не позволяло мне опускаться (или же подниматься) до уровня этих вечно оптимистичных и разговорчивых ребятишек. Вторыми, третьими и четвертыми были группы со своими приколами. Между ними или с ними одновременно входили одиночки. Грустные люди, мне их жаль. Последними входили самые популярные и красивые люди класса, по крайней мере так считали многие, а в обществе мнение большинства принято считать истиной. Разношерстность людей нашего класса никак не колебала в целом спокойную атмосферу в коллективе, чему без сомнения были рады все. Остаток времени в школе прошел без особо интересных событий, обычный будний день. Попрощавшись с Катей, я поплелась на остановку, чтобы побыстрее оказаться дома. Как я и сказала, это был обычный день, а обычно я не высыпаюсь, спать по 3-5 часов для меня давно стало нормой. Весьма грустно осознавать, как ты понимаешь к чему это приведет, особенно если у тебя был живой пример хронического недосыпа. Ты все равно ничего не делаешь, усугубляешь свое состояние постоянным стрессом и вуаля, какая-нибудь болячка до конца жизни тебе обеспечена, но на это становится плевать, если долго жить итак не собирался. Приехав домой и сбросив пародию на формальный стиль одежды, я без сил падаю в кровать, включаю колыбельную и пытаюсь погрузиться в объятия Морфея.