Поглощающий тьму

Раскаты приближающегося грома терялись в каменистых расщелинах, затихали во впадинах с иссушенной травой и, цепляясь за выступы, перекатывались все дальше, тая под меркнувшими лучами прячущегося солнца. Поднялся сильный ветер: он срывал опоясывающие валуны защитные флажки, тормошил края одежды застигнутого непогодой юноши во время пути. Тот прижимался к остывающим щербатым камням и всматривался в чернеющее небо на горизонте. Набухшие тучи вспарывали розовато-сиреневые всполохи, перемещаясь все ближе к стиснутому сбоку от горы перелеску. Резкий порыв ветра поднял пыль и ударил ею в лицо путнику; камешки под его ногами запрыгали врозь, стремясь скатиться с ненадежного уступа. Первые капли надвигающегося ливня косо падали на неприкрытую голову юноши, упрямо стремясь закатиться за шиворот. Путник сделал несколько неуверенных шагов, пытаясь перебраться на другую сторону, но нещадные порывы яростного ветра сбивали его. Не замеченный каменистый островок черкнул по коже невнимательного юноши; кровавые бусины выступили на мозолистой ладони – путник чертыхнулся, и из раны мгновенно выползли мелкие темные нити, стремясь соединить вспоротую плоть. Амулет на груди сверкнул рубиновым отблеском, и юноша усмирил нарастающее желание проделать дыру в горе. - Нужно выждать. Гроза пройдет, - успокаивал себя Чэнмэй. Свечение поблекло, но алый след задержался на неприметной ложбинке меж двух валунов. Присмотревшись, Ян разглядел небольшое укрытие, куда он мог бы втиснуться и не опасаться упасть во время нападок крепнувшего ветра. Устроившись в закрытом с трех сторон выступе, юноша стер остатки крови с раненой ладони и затянул туже кожаную перевязь на своем плече. Из мешочка послышался гул, похожий на потревоженных пчел. Ян усмехнулся – эта охота оказалась весьма успешной. На территории этого ордена мало заклинателей, способных вступить в схватку с подобной нечистью. Он встряхнул мешок – ему вторило козье блеянье, переходящее в детское угуконье. - Похоже, расстраивает, что не сможешь больше доставать простых людей? Пойманная тварь задрожала и испустила металлический скрежет. Звукоподражание у нечисти было превосходным; Ян даже едва мог уловить тихое нетерпеливое поскрипывание зубов, доносящееся из мешка. - А можешь что-нибудь более бойкое? А то от этого помирать сразу хочется, - зевнул Чэнмэй и ткнул пальцем в шевелящуюся ткань сбоку от него. Из мешка тут же раздалось недовольное сопение, а после укрытие заполнилось ругательствами, которых и не всякий босяк смог бы вспомнить. Пришедшая ночь усмирила натиск природы. Выбравшийся из своего укрытия Ян вдохнул очищенный воздух и, медленно переступая по скользким камням, спустился с горы. Ему предстояло пройти ютившийся справа перелесок по поросшей травами тропинке. Идя по побитой мощным дождем земле, Чэнмэй на краткий миг вернулся в прошлое, когда они в первый раз выбрались на ночную охоту. Воздух искрился свежестью. А-Лун выжимал их одежды и развешивал на сучьях под мерное потрескивание зачинающегося костра. Ян заострил несколько веток и легко насаживал на них тушки пойманных птиц. - Шишу, а ты знал, что в лесах после ливней можно встретить яогуаев? Вдобавок, рядом со мной есть даже святой человек, а уж для них – это настоящее лакомство, - довольный собой, Чэнмэй засмеялся. Последняя тушка едва не выскользнула из его здоровой обагренной птичьей кровью руки. Сяолун покачал головой, продолжая стоять спиной к своему шиди. Ян изловчился поставить мясо над огнем и подошел к А-Луну, разминая плечи. Податливая земля под ногами чавкала и затрудняла шаги, с листьев срывались капли и неловко оглаживали голую спину Сяолуна. Пойманный за любованием, Ян нисколько не смутился – лишь шире улыбнулся и кивнул обернувшемуся и чем-то раздосадованному шишу. - В следующий раз обязательно тебя послушаемся и не будем выдвигаться на охоту перед непогодой. В глазах А-Луна сверкнул недобрый огонек. Или же это всего лишь отблеск пляшущего пламени? - Мы ведь можем воспользоваться ци и высушить одежду, - предложил Ян. Мурашки заструились по обнаженным рукам и груди приблизившегося ко свету А-Луна. С темных волос срывались капли, лизали ребра и живот юноши. Ян шумно сглотнул и отвернулся, уйдя в тень. Нутро обжигало тягучим желанием, томились руки в невозможности прижать к себе тело стоящего напротив человека. - Ян, ты должен закалять себя. Вдобавок, нам нужно передохнуть перед первым твоим разом. Сяолун сел перед костром, поджав ноги. Оставшись лишь в нижнем одеянии, а точнее, в штанах, он ощущал себя не так раскованно, как прежде. Капли неприятно холодили кожу, ткань липла к бедрам, очерчивая все исподнее. Он потянулся к теплу, выставляя ладони вперед, волосы едва прикрывали две темные торчащие бусинки на груди. Обжигающий вихрь пронесся сбоку от А-Луна; одежда на сучьях мгновенно высохла. - Так удобнее будет спать, - пробурчал Ян. Сяолун вяло улыбнулся и сокрушенно произнес: - Все же какой ты нетерпеливый! В ту ночь старая рана Чэнмэя не давала ему заснуть: по руке сновала дрожь, боль волнами расходилась по запястью, стискивая его опаляющим обручем. Вертевшийся на месте Ян разбудил задремавшего Сяолуна. Тот поймал барахтающегося в немой боли шиди и легонько прижал искалеченную руку к своей груди. Чэнмэй попытался выудить ее из цепких пальцев шишу, но был остановлен шиканьем. - Уймись. Чужая ци медленно перетекала из тела заклинателя и завораживала притихшего Яна. Этот поток свободной энергии будоражил его естество, заставляя тело сладко томиться в предвкушении того, что не могло случиться. - Шишу, не надо. Ты ведь сам устал, - Ян мгновенно смолк, когда его ладони мягко коснулись чужие губы. - Ты же замерз, как ледышка, поэтому рука и разболелась. В темноте Ян ощутил, как его притягивают за пояс ближе. Дыхание второго человека сделалось жарче, пальцы легонько похлопали по спине. - Прижмись ко мне. Ян неуверенно кивнул и прильнул неожиданно всем телом к шишу. Уткнулся макушкой ему в подбородок, подсунул здоровую руку под локоть А-Луна и вжался в тепло. Успокаивающая энергия А-Луна заструилась с новой силой по меридианам и плавно перетекала в тело его шиди. Тот негромко шмыгнул носом и что-то промямлил. - Ммм? Ян слабо покачал головой. - Мне так хорошо с тобой. Пожалуйста, не бросай меня. Удивленный признанием А-Лун немного отстранился от льнувшего к нему Чэнмэю и посмотрел на него. Тот прятал лицо и будто чего-то опасался. Сяолун улыбнулся и крепче обнял вздрогнувшего А-Луна. - Спи. Чэнмэй спустился по тропинке через перелесок к одиноко жавшимся друг к другу десятку домов. Окна зияли чернотой, но Ян ощущал, как из некоторых за ним наблюдают. Он приветливо махнул рукой, и ощущение присутствия тут же исчезло. Подойдя к домику старосты, он несколько раз громко постучался в дверь. Ему открыли не сразу; настороженные шаги, приглушенное перешептывание и лишь после того, как Ян назвался, из проема высунулась седая голова. - Господин заклинатель, вы так скоро справились с этой напастью, а ведь совсем недавно… - староста через слово потряхивал головой. Ян нетерпеливо прервал старика и напомнил о награде. - Да, да, конечно, - староста исчез в проеме. Послышался возмущенный женский шепот, что-то приоткрылось внутри дома, звякнуло. Мешочек с пойманной тварью защебетал и зарычал одновременно. Шепотки смолкли, и напуганный староста вновь появился в проеме. - Вы ведь избавитесь от этого, - он покосился на колыхающийся мешок, - подальше от нашей деревни? Ян протянул руку. В ладонь легли три монетки. - Можете не переживать. Из мешочка раздался протяжный скулеж, сменившийся женскими стенаниями. Омытый дождем лес излучал пронизывающую прохладу – Чэнмэй ежился, но пробирался сквозь застывшие кустарники, осыпанные мелкими каплями. Ноги увязали в чавкающей грязи, напоенная влагой земля норовила выскользнуть из-под быстрого шага. Молчаливый лес будто набухал силуэтами едва различимых деревьев, запутывал своими резко обрывающимися тропинками. Чем дальше погружался в чащу Ян, тем тревожнее билось сердце. Он никогда не боялся темноты или того, что могло затаиться в ней, но этот лес отличался от известных ему мест. Несколько раз Чэнмэй ощущал на себе чей-то взгляд, но стоило ему обернуться, как тянущее беспокойство рассеивалось: с веток на него безучастно взирали ночные птицы, из глубин леса вырывались отдаленные выкрики встревоженных животных. Даже безостановочное мычание твари в мешке на время затихло, стоило Яну вступить на поляну, очерченную проникающими лунными полосками сквозь сжимающуюся крону деревьев над головой. - Я посадил семечко, И наконец-то вырос фрукт. Эту забавную песенку Чэнмэй услышал месяц назад в одной из харчевен: дворовые дети запускали мелкие камушки в стену Цветочного дома и уворачивались от отлетающих в них обратно. - … свеча сама загорается, Чтобы светить для тебя. Звук рассек воздух и застыл осязаемой дымкой у края поляны. Звук, от которого кровь в жилах стыла, а кости начинало ломить от мелкого озноба. Звук флейты. Сюэ Ян остановился – звук немедля оборвался. Чтобы возобновиться вновь с иной ритмикой – то был призыв, на который откликнулась и тьма внутри Чэнмэя. Раздирая плоть хозяина, она заструилась с невиданной силой по меридианам, забурлила, омывая внутренние органы, стремясь превратить их в единое месиво. Ян обхватил живот руками и упал на колени; под ним хрустнули ветви, разлетелась грязь крупными темными брызгами. В ушах стоял гул и звук этой проклятой флейты. Тьма подступила к горлу и низверглась алым потоком с посеревших губ Яна. Он ощущал, как стремительно покидают его силы, как вытягивается его нутро, повинуясь безумному ритму ночной флейты. Амулет вспыхнул на его груди; тепло разлилось по телу, заполняя чистой энергией. Звуки флейты оборвались, и лес вновь погрузился в самозабвенную тишину. Чэнмэй, опираясь на ладони, пошатываясь, поднялся, стер с губ кровь и уставился на появившуюся фигуру по другую сторону поляны. Амулет замерцал и медленно погас, погружая Яна в скрываемую темноту. - Не человек, но и не лютый мертвец. Хотя темнота внутри тебя откликнулась на мой призыв. Интересно, - юношеский голос был тих, но обладал силой растекаться и заполонять все пространство собой. Заклинатель обогнул лунную дорожку, по-прежнему скрываясь в тени, и приблизился к наблюдающему за ним Яну. Чэнмэй ощутил, как воздух вокруг заполняется удушливым смрадом, как вязко и горько копится слюна на распухающем языке, как зубы стискиваются и трещат под неосязаемым давлением. Как в голове мельтешат мысли разорвать плоть идущего к нему человека. - Тише, - будто слабое дуновение освежающего ветра в предвечерний зной раздался голос. - Ты обещал мне, шиди, - А-Лун проник в его разум; Ян ощутил, как плечи сжимают руки и расслабляющее течение светлой ци рассеивает сомнения и тревогу. Заклинатель остановился. Он явственно ощущал вибрацию темной энергии, окутавшей место, где пошатывался незнакомец, но мгновением спустя она испарилась. Он прислушался к бешеному биению сердцу чужака, но и то очистилось и замедлилось. - Хммм… Интересный случай, - окутанная тонкими дымчатыми нитями флейта закрутилась в проворных пальцах. Ян выпрямился и уставился на остановившегося перед ним заклинателя. Темная одежда излучала осязаемую энергию на нем; багровая вышивка словно мерцала, попадая под лунный свет. В гладких смольных волосах вилась алая лента. Заклинатель окинул его изучающе; одежда без знаков принадлежности к ордену, мешочек-ловушка с крикуном. Зацепился взглядом за странный амулет; прежде заклинателю не приходилось сталкиваться с подобной силой. Скрытая энергия таила в себе что-то еще. Он непроизвольно потянулся к груди Яна, и тот неожиданно юрко отшатнулся. Но прежде пальцы заклинателя опалило энергией. Свободной и чистой. Мгновенно проникающей под кожу и цепляющейся за его пропитанные силой меридианы. - Опасно, - с воодушевлением заметил про себя заклинатель, а вслух произнес: - Могу предположить, что ты уже знаешь, где находишься. И уже осведомлен, с кем разговариваешь, но раз не бежишь от меня в страхе, смею предположить, что именно со мной ты и искал встречи. Ян поморщился от затихающей колющей боли в теле и неожиданно поклонился заклинателю. Тот молча взирал на него. - Старейшина Илина, прошу: выслушайте меня.