Поглощающий тьму

По треснувшей у подножия горы Луаньцзан земле лениво клубился серый туман. Среди редкого кустарника путался неспокойный ветер, терялся в мелких расщелинах и застревал в громоздких сучьях почерневших деревьев. Сюэ Ян неторопливо шел следом за поднимающимся по узко очерченной каменистой тропинке заклинателем. Полы его темного ханьфу покачивались в такт его неспешной походке, в заложенных за спиной руках чернела флейта. Чэнмэй рассматривал прямую спину одного из некогда прославленных двух Героев Юньмэн Цзяна, вступившего на темную дорожку, с помощью армии лютых мертвецов помогшему остановить восхождение кровавого клана Вэнь, предотвратившему убийство главы клана Цинхе Нэ и смогшему поработить ледяное сердце младшего Нефрита. Ян предполагал, что последнюю новость распространяли злонамеренно, ведь идущий перед ним молодой мужчина излучал поистине пугающую энергетику и представить его рядом с земным небожителем Ханьгуаньцзюнем было практически невозможно. Обитель Старейшины Илина была ограждена барьером – не каждый заклинатель смог бы преодолеть и десяти шагов, как был бы отброшен обратно в густеющий за спиной лес. Ян чертыхнулся, когда грудь сдавило и слабость разрослась в ногах. Амулет слабо заискрился, и Чэнмэй успел выпростать вперед руки, прежде чем свалился на колени, словно мешок с локвой. Темный заклинатель даже не обернулся, а продолжил свой шаг в сторону деревянного столика под набухающей почками липы. Видеть здесь цветущее дерево было непривычно и будто неправильно, но Сюэ Ян проглотил неуместные вопросы и поднялся на ноги. Сжав по привычке амулет, он ощутил успокаивающую вибрацию, ласкающую ладонь. - Будь вежлив, - голос А-Луна прорвался сквозь вереницу ругательств, готовых сорваться с губ юноши. - Старейшина Илина, позвольте… Темный заклинатель взметнул руку – свечи, расставленные вокруг стола, окрасили место в темно-серебристый цвет. Грустная мелодия будто заструилась из дерева под мерное покачивание ветвей. - Чужак, ты можешь дождаться утра здесь, ночью не покидай обитель, если не стремишься быть разорванным моими стражами. Старейшина Илина разместился на скамейке, сев спиной к сдерживающему ярость Яну, и погрузился в медитацию. Тьма внутри Яна взметнулась, вспоров сухожилия на правом запястье юноши, выплеснулась испепеляющей энергией и стрелой устремилась к заклинателю, но тут же рассеялась, не успев достичь свою цель. Ослепляющее зеленое пламя поглотило поток тьмы, заструилось змеей по земле и прильнуло к ногам замершего Чэнмэя. На краткий миг ему привиделась распахнувшаяся под ним зияющая своей манящей пустотой бездна, завлекающая погрузиться в нее. По кончикам пальцев разлилось тепло, глаза заволокло пеленой и кто-то тихо звал его в этой темноте… А затем белоснежный свет обжег его кожу, потянул прочь от этой стягивающей тело тесноты, подбросил его и утянул молниеносно наверх. Чэнмэй закашлялся и перекатился на спину. Неподатливую почву вокруг него будто вспороли снизу, и Ян ощутил отстраняющуюся от его тела энергию. Ее слабый след чувствовался на его разгоряченной коже, но уже не так явственно, как в видении. Старейшина Илина продолжал медитировать и никак не отреагировал на происшедшее. Стряхнув пыль и кусочки земли, Ян решил, что пытаться добиться внимания заклинателя дважды он сегодня не будет. Вместо этого Чэнмэй осмотрелся. Обитель по периметру очерчивали колючие полусухие кустарники, разрушенные сгнившие постройки, в которых некогда жили люди. Разбухшие пустые бочки свалили в кучу возле навеса с кострищем; редкие угольки перекатывались внутри каменного круга, потревоженные кусачим ветром. Чэнмэй прошел мимо грядок с торчащими из земли высушенными побегами и остановился, рассматривая хвост оранжевого воздушного змея, продырявленного с двух сторон. Блуждая по обители, Ян ощущал местами течение темной энергии под землей; незримыми ледяными ключами она пробивала себе путь глубоко под ногами, разбегалась ручейками и сливалась воедино как раз под единственно цветущим деревом, где медитировал Старейшина Илина. Ян не получил ответа от заклинателя на свое просьбу, но его не выдворили и он не повстречал Призрачного Генерала – можно ли было это расценивать, как возможность надеяться и дальше? Присев на корточки, Ян выудил припорошенный землей потемневший клочок бумаги с едва угадываемыми потускневшими символами на нем. Бурые затеки паутиной расползались по защитному рисунку и сводили на нет всю его силу. Приложив ладонь к рыхлой почве, Чэнмэй закрыл глаза. Амулет на его груди слабо замерцал, а после мерное свечение окутало грудь юноши. Земля, напоенная кровью простых людей, отозвалась рыком. Рассыпчатые комья брызгами разлетались перед ним, обнажая землянистого оттенка руки, безудержно хватающиеся за воздух. Сюэ Ян тряхнуло, и он, не удержав равновесия, рухнул на бок – тут же когтистая лапа цепко впиявилась в его запястья, потянув на себя. Едва лицо Чэнмэя приблизилось к вспоротой почве, как из трещин потянуло сладковатой удушающей вонью. - Отдай, - голоса десятков убиенных на этой земле слились в один тягучий призыв. Вторая пробившая мертвую землю рука обхватила его лодыжку и стянула кожу, причиняя болезненное жжение. - Отдай нам. Амулет заискрился. Чэнмэй сконцентрировал энергию в прижатой руке и с силой потянул вверх. Из-под земли, словно побег, показалась отрубленная конечность. Кожа чуть выше локтя приобрела буро-темный оттенок и серо-фиолетовые прожилки украшали рваную плоть, словно вышивка. Вырванная из своего укрытия лапа припала к земле, словно зверек, и ринулась в сторону Сюэ Яна. Тот попытался подскочить на ноги, но удерживающая за лодыжку сила, резко потянула его назад. Всполох темной энергии защитил Чэнмэя в момент, когда когти царапнули воздух в опасной близости от глаз юноши. Выброшенный всплеск зловещей ци мгновенно впитался амулетом. Давно позабытый озноб прошиб тело Яна; он обхватил себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Сквозь стиснутые побелевшие губы просачивалась удерживаемая старательно кровь. Глаза болезненно щипало, и окружающий воздух прогревался с каждой секундой. Сквозь пелену к нему шел человек. Земля под его ногами загудела, как потревоженный улей. Старейшина Илина остановился перед задыхающимся Яном и в полу-улыбке опустился подле него. - Столько боли… И все из-за одного человека? Издевка, прозвучавшая в голосе темного заклинателя, подстегнула озлобившегося Чэнмэя. После всплеска энергии он редко мог контролировать свои эмоции и, достигая апогея, они часто ранили своих обидчиков. Выпростав кулак вверх, он едва не задел зашедшегося в беззвучном смехе Старейшину Илина. - Ты мог бы стать идеальным фамильяром. Но думаю, ты уже сталкивался с теми, кто желал тебя, - в глазах заклинателя недобро полыхнуло. Чэнмэй проглотил подступивший сгусток крови и поморщился – горло обожгло теплым металлическим привкусом. Он ведь обещал шишу контролировать свой гнев, а стоило кому-то недобро отозваться о Сяолуне, как Ян тут же переставал соображать и слепо бросался на обидчика. - Я не позволю вам пользоваться мной как вздумается. Я… мы через многое прошли, чтобы я свернул на этот… путь. Старейшина Илина постучал кончиком пальца по носу, будто задумавшись над его словами. - Мы?.. Так ты просишь за своего любимого человека? Не ради силы ты пришел ко мне со своей просьбой? Ян угрюмо уставился на Старейшину. - Но разве ты еще не понял? Осмотрись, - темный заклинатель обвел рукой свою обитель. - Неужели ты не видишь? Чэнмэй вслед за Старейшиной поднялся и недоверчиво осмотрелся. Пустая. Мертвая. Покинутая. Земля. Будто угадав его мысли, заклинатель лихорадочно закивал и зашелся в безумном смехе. - Именно. Здесь больше никого нет. Некого воскрешать. Все поглотила земля… Мгновение – и Старейшина Илина смолк. Ветер трепал полы его темного одеяния и жался к рассыпчатым волосам. Сюэ Ян непроизвольно сжал в ладони висящий на шее амулет. - Когда-то давно я воскресил своего хорошего друга, но иные силы отобрали его разум. Он стал марионеткой в руках злобного кукольника, стремящегося к власти. Старейшина Илина ткнул флейтой в сторону амулета Яна. - Ты… ты ведь знаешь, что он даже не догадывается, верно? Чэнмэю показалось, что темный заклинатель обращался не к нему. Он хотел было спросить его, о чем тот говорит, но неожиданно Старейшина Илина покачал головой. - Я не смогу помочь тебе. Ритуал, что воскресит твоего любимого, имеет свою цену. И ты не способен ее оплатить. Темный заклинатель прошел мимо, задержав взгляд на блеснувшем камне на груди Яна. - Я готов на все. Я отдам вам все, что вы потребуете, если у вас действительно есть способ вернуть его. Старейшина рассмеялся. - Опрометчиво бросаться подобными обещаниями. Ты готов стать моим фамильяром или вместилищем темной энергии? Решишься полностью утратить контроль над своей волей и стать вторым Призрачным Генералом? Будешь ли ты способен после этого посмотреть в глаза любимого и сказать, что ты все это сделал ради него? Ради того, кто отчаянно защищал тебя от подобного влияния. Ради того, кто заточил свою душу… Заклинатель смолк, отвлекшись на отдаленные мелодичные звуки. Чэнмэй, внимательно следивший за ним, обнаружил смятение на лице Старейшины. Будто эти звуки затронули что-то глубоко спрятанное в душе стоявшего перед ним заклинателя. - Если ты примешь решение остаться здесь и не только до следующего утра, то я расскажу тебе об одном печально известном ритуале. О том самом, благодаря которому я могу ступать по этой земле. Мелодия резко оборвалась, затерявшись в густом лесу. - Но за все будет плата. И будь готов к любым последствиям. Чэнмэй заночевал в единственно уцелевшей постройке, подле барьера. Слабое давление энергии поначалу сказывалось на нем, но вскоре Ян погрузился в сон. Дымчатые длинные пальцы обвивали его запястья, терялись в пыльных волосах, пощипывали обнаженные руки, льнули к приоткрытым губам и забирались под одежду. Ян перевернулся на правый бок и что-то неразборчиво промычал. Морщинка запестрела на его высоком лбу, но чье-то невесомое прикосновение разгладило опаленную в скитаниях кожу. Слабо мерцающая фигура застыла в нерешительности над телом спящего юноши, склонилась над ним, провела ладонью по заостренному плечу и соскользнула за свободный ворот, теряясь там. - Ай, ай! Как некрасиво исподтишка творить подобное! – голос Старейшины Илина, подобно чернилам, растекся по воздуху, окрашивая его в набухшее томление. Синчэнь, поглощенный созерцанием беззащитно спящего перед ним Чэнмэя, лишь раздраженно повел плечом. Темный заклинатель не сдвинулся с места, но в дымчатость фигуры вплелись сизые тончайшие нити. - Не стоит Вам этого делать, - подал голос даочжан. - Почему же? – ехидно улыбаясь, Старейшина Илина переставил ногу и оперся плечом о дверной косяк. Воздух вокруг него заискрился зеленоватым сиянием. - Потому что наши силы не равны. Воздух мгновенно раскалился вокруг темного заклинателя. Он наигранно неспешно поднес флейту к подрагивающим губам и вывел первые ноты. … и ничего не произошло. Синчэнь не скривился в мучительных терзаниях дымчатой плоти, не свернулся калачиком у ног Старейшины Илина, не стал жалобно скулить и просить о прекращении пыток. - Что ты такое? – выдохнул потрясенный темный заклинатель. Он сталкивался с различными проявлениями хаотичной энергии, но то, что предстало сейчас перед ним, было совершенно незнакомо и вызывало неподдельную заинтересованность. Даочжан протянул руку и прежде, чем Старейшина Илина успел среагировать, дотронулся до сизой нити. Ослепляющая искра промчалась по потоку темной энергии и ворвалась в тело заклинателя. Заструилась по его меридианам, вытесняя ци хозяина. Замелькали перед глазами образы людей, что давно покинули его: улыбающаяся шицзе, разглаживающая непокорную прядь его волос; совершающий поклон А-Чэн, едва сдерживающий себя перед посмеивающимся А-Саном; сползшая с глаз черная лента, открывшая вид на изумленного Ванцзи, не успевшего исчезнуть после кражи первого поцелуя Вэй Усяня… - Прочь! – взревел Старейшина Илина, - никто не смеет больше этого видеть! Даожчан ощутил легкий толчок и ослабил хватку. Он выпустил из пальцев связующую их нить и заслонил собой спящего и ничего не подозревающего Яна. - Как… как ты посмел проникнуть в мое прошлое? – темный заклинатель схватился за голову. Дымчатые узоры темной ци мерцали смоляными пятнами, захватывая все больше пространства вокруг. - Этот мальчишка… Он был специально подослан сюда, чтобы уничтожить меня! Никак они не успокоятся… Только и делают, что отнимают и требуют. Я… я же обещал и не спускался с этой проклятой горы… Чего они еще хотят? Безумный смех сорвался с губ Старейшины. Он устремил свой заволакиваемый яростью взгляд на даочжана. - И ты… Ты способен уничтожить меня, верно? Но не можешь вернуться в мир живых. Ты… ты… и этот мальчишка. Я убью вас. Я уничтожу всех, кто отправил вас сюда. Я… Даочжан шагнул навстречу заполняющей скрипящий дом тьме. Глубоко вдохнув цепляющийся за горло воздух, он на мгновение засиял ярче и после поглотил чужую ци. Старейшина Илина рухнул без сознания на деревянный пол, лишившись разом всех сил. Синчэнь оглянулся на Чэнмэя – тот продолжал крепко спать. Заподозрив неладное, даочжан опустился на одно колено подле сколоченной наспех кровати и приложил ладонь к запястью шиди. На Яна влияла энергия этого места. Подавляла его, по крупицам вытягивая подобную ей темную ци. А главным источником оставался Старейшина Илина. Сейчас он полностью опустошен. Я могу уничтожить этого заклинателя. Пусть вместе с ним и сгинет в небытие крохотная возможность моего возвращения. Как только барьер рухнет – я выведу Яна с этой проклятой горы. Бушующая сдерживаемая темная ци, вобранная даочжаном, требовала выхода. Он приблизился к лежащему без сознания Старейшине Илина. - Это может показаться бесчестно, но я надеюсь, что вы соединитесь с теми, кого потеряли, в следующей жизни. Выплеснувшуюся из его ладоней темную энергию растворила мелодия. Даочжан застыл, пораженный и удивленный. Никогда прежде его тело не ощущало давление столь светлой и чистой энергии. В распахнутую дверь ворвался порыв ветра, принесший с собой новую порцию музыки. И лишь спустя несколько мгновений перед глазами Синчэня возник заклинатель. - Вы? Это была вторая встреча с Хангуан-цзюнем.