Надежды нет

Несколькими месяцами ранее.

Сеул. 20:05 Еще одна сделка. Еще одна уничтоженная душа. Еще одна ошибка. В своей жизни  допустила я их так много, что впору лишь заканчивать её. Мир нужно чистить от таких, как я. С этим не справится ни одна полиция, ни одна спецслужба. Их нужно лишь самолично уничтожать. Меня нужно уничтожить. Так беспощадно, чтоб остальные, правильные люди, могли лишь вздохнуть от мнимой несправедливости- ведь им так свойственна жалость к незнакомцам, пострадавшим будто. Они не будут знать о том, что тот, несчастный человечек в их глазах, до смерти накачивал наркотиками других, таких же, как он сам, людей. Он мог убивать: бесжалостно пронзать плоть ножом, дешёвым, купленным в ближайщем хозяйственном, а, может, просто, слишком просто даже, выстрелить куда-нибудь. В голову, грудь, шею- не важно, правда. Он мог торговать такими как они, он мог избивать, грабить, насиловать таких, как они. Он мог делать всё, что запрещено в их хорошем, цивилизованном обществе. Но они и не знают всего это. Не хотят знать. Зачем портить свой мир, свою жизнь осознанием того, что пройди он чуть дальше, заверни в переулок неблагополучный и станешь свидетелем очередной сделки. А когда станешь им, то и до смерти недалеко будет. Кто хотели бы быть потом в отделении правоохранительных органов? Вот наркоторговцы и покупатели их, нечаянно попавшиеся на незаконном деле,  расправятся с заплутавшим клерком- быстро, без сожалений. Получить оплату и сбыть товар всяко важнее какого- то там человека, по незнанию затерявшегося. И по этой причине, как и по множеству других, о которых и упоминать не стоит, никто знать не хочет, что происходит на самом деле. Строить иллюзии, на которые еще и сквозь линзы розовые наблюдаешь, намного легче чем принять, что отбросы есть, что они везде: проходят около тебя на улицах, обслуживают в заведениях, встречаются в общественном транспорте. Принять, что всё не так идеально, что одного лишь осуждения не всегда достаточно для того, чтобы расправиться с ними. Просто принять действительность. Я отрицала её когда мне было шесть: мою любимую, обожаемую мать отец избивал до кровавых следов. Кровавых следов на его костяшках, на её лице. Я осознавала её в десять: моя мама умерла, ведь не выдержала того, что творил он и закончила свою жизнь. Свою грустную, несправедливую, омерзительную историю с таким же концом. Она была первым и, вероятно, последним человеком, кого я любила. Любила до слёз на глазах во время её похорон. До истерики, на потеху публике там устроенной, по их же мнению. До венка, усеянного хризантемами белыми. Я любила её так, как любит каждый ребенок свою мать- безвозмездно и чисто, невинно даже, словно те самые хризантемы. Приняла действительность я лишь в четырнадцать: осквернили, уничтожили внутри и снаружи по моему же дозволению. Хотелось есть, хотелось одеться потеплее, хотелось жить. Просто жить, ни отказывая себе ни в чем хоть день. В то время, думаю, я и осознала то, кем стала. Но был ли выбор? Была ли надежда на лучшее? Были ли возможности? Сейчас мне уже двадцать два. Что случится в этом возрасте? Ответа и сказать не смогу, как же жаль. Надеюсь, я просто умру. Меня собьет автобус, переедет своими колесами так, что кости трещать будут от тяжести их веса. Перережу вены- кровь будет стекать по моим запястьям, пока я издам свой последний вздох. А может, забьют где- нибудь до потери сознания, а вскоре и пульса. Я готова на всё, кроме смерти во время работы. Отвратительной, ужасной, позорной работы. Окончание пути там лишь станет еще одним доказательством моей ничтожности. Ничтожности перед собой, перед другими. Ведь доказательств и так хватает. Секс в четырнадцать за скромную, по мерках общества, но не по моим, плату. Никотиновая зависимость в шестнадцать. Первые наркотики в восемнадцать: на улицах всегда знают, что дарить. Торговля ими в двадцать- мне нужно кормить себя и семью, а быть шлюхой уже и не позволяют. Возраст не тот. В двадцать два, уверяю, я уже заработала на приличный срок в тюрьме. Горжусь ли я? Было бы естественным ответить нет, что бы я и сделала. Но если не могу иначе? Не могу изменить свою жизнь? Способ заработка? Свое прошлое? Я не могу ни-че-го. Остается лишь просыпаться, засыпать, существовать с мыслью о том, что большего не достигну. Что способна лишь на куплю-продажу героина, кокаина, метадона, амфетамина и экстази: мои самые популярные "товары". Что была способна на добровольные изнасилования. Своими руками я убиваю людей, их судьбы, организмы. Своими руками даю им билет в один конец с несчастливым пунктом назначения. Ад ведь считается таковым? Мне остается лишь утешать себя тем, что и мне он достанется. И едва ли с лучшими условиями. Я такой же спонсор их страданий, как и они сами. Могу лишь назвать разницу в том, что, будь у меня выбор, я бы не опустилась до этого. Не опустилась бы до наркотической зависимости. Непродолжительное чувство эйфории и избавления от тяжести своих же грехов ты будешь оплачивать не только купюрами, а и здоровьем. Жизнью. Рассудком. И ничего не обратит процесс вспять. Все оставшиеся, предназначенные, может даже, года ты балансируешь на тонком канате, нитке скорее, где, сорвавшись в пропасть, встретишься со страхами, тяжестями и проблемами своими. А, выходит так, что наркотики лишь ненадолго толще делают нитку, после действия которых она еще меньше становится. Справедливый обмен? Нет. Заслуживают ли они этого? Кто знает. Заслуживаю ли я этого? Не могу ответить. Я не могу признаться самой себе, что скажу "Да".