Хиганбана

Лемуры — Это пришельцы. Дикие. Варвары! Из дикого будущего! — Они убьют нас. Заберут наших женщин и драгоценные металлы.

— Ноги! Я же… Я ведь… Я велел ему не лапать! Я велел или не велел?!

— Привет вам, гигантские морды! Можете купаться в лучах моего величия!

Кэрол сжала маленького новорождённого ребёнка, чувствуя как внутри всё теплеет. Она будет хорошей матерью. Просто замечательной матерью. И пусть это её первый ребёнок, пусть эта малышка, — с ласковым именем Виолетта, Кэрол будет звать её Вио, Виола, — только родилась, но… они с Грегори станут самыми лучшими для неё родителями. Они будут любить её, даже если случиться невозможное, — будут любить до последнего вздоха и после смерти. Кэрол ласково невесомо погладила пушок волос на голове у детки Виолы, улыбнувшись. По щекам пробежались слёзы. Маленькая новорождённая завозилась, закряхтела и с громким криком, — хороший голосок, сильный, — завопила на всю больницу. Грегори испуганно застыл, пока Кэрол начала медленно укачивать доченьку спать. Мужчины, что с них взять?..

***

Сначала было ничего. Хотя нет, вру. Сначала была боль: не такая сильная, чтобы кричать, так, на грани сознания, как к примеру летающий комар летом, — неприятный, но терпимый, до поры до времен; после начался зуд, — знаете, как после крапивы. Вот только если после крапивы всё что нужно сделать — это не чесать руку, то тут… Я не помнила, как очутилась тут. Просто совсем недавно гуляла с друзьями, а после меня привлёк странный блеск во льду, я наклонилась, заскрипели перила и… Судя по всему, я проломила собой лёд, упав в ледяную воду. Довольно иронично, учитывая, что нырять — это моё хобби. Одно из, так сказать. И меня не спасли. Никто не спас, если выражаться точнее — в этом состоянии «не состояния» я вишу тут… ну, допустим где-то неделю или около того. Я вообще мало когда могла понять, сколько времени по своим внутренним часам. Только в, ха! экстренных ситуациях. Я вот, как-то встала, нервничала половину вечера, что опоздаю в бассейн, — там вообще-то центр развлекательный на воде, но я просто называю это бассейн, так как с названиями у меня капельку туго, точнее с их запоминаниями, — а после проснулась ровно в шесть утра. Прям в ноль-ноль. Я. Проснулась. Я по жизни вообще сова, и довольно тихий человек, — кроме близкого круга друзей, где я просто не могла быть тихой, да и начали мы уже отдаляться друг от друга, — так что встать так рано было для меня, как минимум, подвигом. Раньше. Это раньше для меня было подвигом. Сейчас я могла лишь вздыхать, — и то мысленно, тела-то нет, тут вообще ничего нет, — и думать. Вспоминать. Много думать и вспоминать. Смотреть сериалы и фильмы, — отстойно, но хоть как-то разнообразие тёмных будней, — а после думать. И ещё раз. Это немного странно, потому что тут везде… чёрный. Хе-хе, чёрные будни в прямом смысле слова! …И не только будни. Я вообще думала, по моему, больше, чем когда-либо в жизни. Не самые лучшие слова, и говорящие столь ярко далеко не в мою пользу, — но лучше, если не можешь солгать, говори правду. Я ведь от скуки и попыток занять себя что только не делала. Даже ненавистную алгебру в уме прорешивала, лишь бы хоть чем-нибудь себя занять. Выходило скудно — цифры часто не складывались, в уме так просто не прорешивались, хотя спустя какое-то время у меня начало получаться. В голове привычно играла музыка, — будто мне нужны наушники что бы слышать! — а я сама схематично обдумывала непонятный отрывок… чего-то. Просто женщина и мужчина танцуют под дождём, она — яркая, рыжая, эффектная, и он — тёмный, высокий, широкополочный. Сказочная пара, на самом деле. Раньше я их просто записывала куда-нибудь: в телефон, в компьютер или планшет. Добавляла в фанфик, и тогда у неизвестной пары появлялась история, имена и своя, м… энергия. …И всё же здесь было скучно. И капельку страшно. Воспоминания, — тщательно хранимые в душе, — словно распадались на мелкие молекулы, исчезали-пропадали. Я не всегда это замечала, особенно с самого начала, из-за которого мне и пришлось — вынужденно, и вообще, я не виновата! — забыть своё имя. То имя. Мне было весело, потому что в воспоминаниях теперь звучало что-то типа «блварлвывло» вместо имени. Я улыбнулась — если это, конечно, может сделать разум без тела, без плоти и так далее. Иногда я играла в «угадай-ка». И гадала: как я здесь оказалась, что это, или на долго ли это? Где Ад и Рай, где моём посмертие?.. так нечестно, и я так не играю. Хотя нет. Я сейчас играю. Иногда и гадала про своё имя, — в слух или мысленно, но чаще вслух, хотя ощущала я себя в такие моменты чокнутой, потому что мне казалось словно кто-то… словно кто-то действительно слышит меня, — и вот тогда начиналось всё веселье: я была и Настей, и Ритой, и Эллой, и Марией, и Полиной, и Еленой, и Викторией, и Виталиной, и вновь Настей, потому что Насть в моей жизни было довольно много. Знакомых так пять-шесть. Никогда не считала, да и смысла не было, — а вот сейчас посчитала. Иногда гадала сюжет для книги: пусть будет про путешествие во времени; про симуляцию людей, которые стали бессмертными все без исключения, и стали играть в эту «симуляцию» чтобы повторить свою смертную жизнь; про Гарри Поттера, — кто вообще не думал про него?!; про смесь мира людей-альф и людей-омег. Иногда гадала на рандомные числа: брала дату, складывала числа и гадала, будто передо мной карты таро. Каждый раз было весело, — почти всегда скучно, но допустим это весело, да! — и каждый раз результат был… разным. Хотя бы потому что я не умею тасовать карты Таро. Хотя хотела, да, — бабушка моя только кривилась и говорила, что я ещё пока «маленькая», и не доросла ещё. …Блин, теперь по ходу вообще никогда не научусь. Не расту ведь тут, да и тела нет… Я вообще, как заметила как-то, относилась ко всему этому… ненормально спокойно. Неестественно спокойно, я бы сказала. Вот уж не знаю, кто меня таким образом «успокоил», но спасибо ему. Плакаться совершенно не хотелось, а в душе поселилась приятная ностальгия, — как по приятным вещам, но тебе нужно идти дальше, понимаете? — с долей облегчения. Иногда я играла сама с собой в города, но игра быстро затухала, потому что… ну, я была тут одна. Серьёзно, я была одна, не смотря на стойкое ощущение того, что за мной наблюдают: чьи-то любопытные чёрные глаза, во!.. …Здесь всё вообще чёрное. Ах, да. Я ведь начала что-то говорить. Про боль, кажется? Сначала была темнота. Хотя нет, опять вру. Сначала была вспышка неясного мне света, а после боль, как от ремня. После боль, как от тупого ножа. Затем острого. Так себе разнообразие, на самом деле, но другие…м… сравнения были ненамного лучше. Я моргнула. Или не моргнула — тела же нет, ха-ха!.. Что… шутка уже не актуальна?.. Но тут же времени нет, пхахахаха!.. … Тупые шутки би лайк. Или не шутки. Меня тут почти ничего не волнует. И вообще, мой мир (иллюзия, тьма, посмертие и всё в таком духе, ага?) — мои правила. Сколько хочу — столько и говорю, столько и рассказываю. Резанувший по глазам свет во тьме был решительно против моего продолжения монолога. Но, хей, я действительно настолько плохой рассказчик?

***

Я моргнула. Коснулась щеки. Повернула голову в сторону — и громко заорала. Я была материальна.