Дисциплинарный дневник

      — А она такая: «Нифига у тебя ствол! Никогда таких больших не видела! А ты меня не порвешь?» — Денчик заржал тем особенно громким и противным смехом, которым парни смеются в своем кругу, наглым и вызывающим. Даже похрюкивал.       — А ты чё? — Ромка прикурил и с первой же затяжки стал мелко сплевывать сквозь зубы.       — А чё, я говорю: «Не боись, до гланд не достанет»! — от хохота он аж согнулся пополам.       Ромка тоже всхохотнул разок за компанию, не переставая затягиваться.       Из шараги вышла группа девчонок, равнодушно взглянула на парней и направилась к остановке. На полдороги от стайки оторвалась Наташка Семина и подошла к пацанам.       Гогот утих.       — Закурить дай.       Денчик достал зажигалку.       — Да закурить, балда, а не прикурить! — девчонка закатила глаза, — Сиги есть?       Денчик помялся, но достал пачку синего «Ротманса». Наташка вытащила две и молча побежала к своим.       — Бля, вот...       — Ебальник завалил! — Наташка на полпути обернулась о показала средний палец.       Денчик поморщился и убрал пачку в карман. Девицы на остановке шумно что-то обсуждали, крутили головами, поглядывали вокруг — куда угодно, только не на Денчика с Ромкой, словно в углу, где паслись пацаны, было их коллективное слепое пятно.       Ромка скурил сигарету до самого фильтра, щелчком пальцев послал окурок по широкой дуге в кусты акации. Телефон в кармане штанов завибрировал.       — Да, мам. В колледже. Ну... да, занятия. Английский сейчас был. — Ромка цедил слова нехотя, пряча глаза от приятеля, который глядел с усмешкой. — Не прогуливал, правда. В тереме, да. Хорошо, пока!       — Чё, мамочка беспокоится? — криво ухмыльнулся Денчик.       — Ну. — Ромка сунул руки в карманы.       За стеной колледжа зазвенел звонок, приятели нога за ногу плелись вдоль ограды к выходу.       — А как у тебя с твоей соской? — Не унимался Денчик. О сексе он мог говорить бесконечно.       — Нормально. — Ромка повертел головой, разглядывая голые кроны деревьев, будто там было что-то интересное.       — Трахаетесь? — когда Денчик лыбился, в обрамлении потрескавшихся губ выглядывали кривоватые, плохо вычищенные зубы.       — Конечно! — Рома пожал плечами.       К остановке шли молча, хоть приятель и поглядывал на Ромку, явно ожидая продолжения. Продолжения не было, и Денчик сник. Он с шумом выпустил из носа воздух, будто фырчащий конь, и пару раз глухо усмехнулся. Разговоры о ебле сошли на нет, и это всегда оставляло в его сердце щемящую пустоту. Так хотелось еще порассказать приятелю выдуманных историй о своих постельных подвигах да послушать, что тот соврет в ответ. Хорошо было бы поймать друга на какой-нибудь неточности, крикнуть: «Да не так там у них всё! Пиздишь, как дышишь!» и заржать с превосходством знатока.       Нет в шестнадцать лет приятней беседы, чем беседа об отношениях полов. Только вот Ромка сегодня был немногословен.       Транспорта долго не было. Под косыми взглядами сидевших на остановке старух выкурили еще по сиге.       — Куда теперь? — Денчик тряхнул пергидрольной челкой, на миг явив миру россыпь угрей на лбу.       — Я домой. — Ромка бросал на бабок надменные взгляды.       — А чё?       — Домой надо.       — И чё делать будем? — Друг намеков не понимал.       — У меня отчим дома и мама. — Ромка хотел сказать «мать», а не «мама», но уж как вышло. — У меня дела.       — Ааа... ясно. — Денчик сник, но тут же спросил, — а чё за дела?       — Ну, просто дела! — Ромка сплюнул сквозь зубы и кинул в урну окурок. Старухи на лавочке завозились, перекинулись недовольными фразами.       Из-за поворота вылез троллейбус — Денчику он подходил, но парень, казалось, колебался: ехать домой или остаться с другом и попиздеть еще. Ромка принял решение за него.       — Твой. — Он кивнул и протянул Денчику руку. Тот руку пожал и нехотя потащился в троллейбус.       Двери закрылись. Троллейбус уехал. Ромка достал еще одну сигарету, сунул в рот, но у старух на остановке терпение кончилось:       — Молодой человек! По закону на сто метров надо отходить! Вы что не знаете?       — Да вы полюбуйтесь на него — молокосос! От горшка два вершка, а дымит!       — Где вас учат таких! Малявка...       — Вот молодежь пошла, посмотрите на них, что парни, что девки...       Песня грянула, и хор уже было не заткнуть. Ромка сунул сигарету в карман куртки, заметался было вокруг остановки, не зная, куда скрыться, но на счастье подъехал нужный автобус. Он прыгнул внутрь, ловя спиной гневные взгляды и комментарии к своей внешности и образу жизни.       В салоне было почти пусто. Кондукторша лениво слезла со своего насеста и выжидающе уставилась на новенького пассажира. Ромка достал карточку, хлопнул ею по терминалу — загорелся красный крест. Он подержал подольше — тот же эффект.       — Приложили? — тётка, как матрос в качку, пробиралась к нему, двигаясь рывками от поручня к поручню.       Ромка вспомнил, что забыл вчера продлить проездной, а последние деньги потратил на сиги.       Ну, не случилось ведь ничего страшного. Ну, выйдет он на следующей, пройдет две остановки до дома пешком. Подумаешь, трагедия! Но стоило привычному потоку событий вдруг сделать — не поворот даже, а всего лишь легкий изгиб, — как он тут же запаниковал. Ладони моментально вспотели, колени затряслись, язык отнялся и на вопрос «Не читается?» Ромка готов был расплакаться.       Кондукторша сунула ему под трясущуюся руку с карточкой свой валидатор и прочла:       — До вчерашнего дня. Забыл, что ли?       Ромка кивнул, мысленно готовясь как минимум к расстрелу.       — Далеко ехать? — спросила тетка.       — До В... Витебской.       — Ладно. — Тетка махнула рукой и пошла обратно к «Место кондуктора не занимать».       Ромка сел на ближайшее сиденье, стараясь унять дрожь в руках и ногах. Маленький мальчик внутри грязно выругался и позвал маму.