Забей
31 мая 2022 г., 09:00
— Алька ничего, если бы не прыщи.
— Угу.
— Сисяндры такие... — Денчик сглотнул слюну.
— Угу.
— И Маша Логинова. Я бы ей засадил.
Логинова тряхнула густой копной каштановых волос и, словно почувствовав взгляд, обернулась и брезгливо смерила парней.
— Как задом виляет! — Ромка мечтательно улыбнулся. — И Зайцева ничего.
— Угу.
Очередной автобус распахнул двери, и на остановку с потоком спешащих угрюмых взрослых выскочила группка ярких девчонок.
— Левкина ничё такая. И Голубева тоже. Плотненькая.
— Угу.
— Петрова со второго курса. Титьки какие! Третий размер точно. Если не четвертый. Я разбираюсь.
— Ну, да.
— Пашинян. Тоже ничего. Глаза такие. Как у кошки! Я бы с ней поиграл. В кошки-мышки. О, Меркулова!
— Да...
— Ха! Да... Меркулова. — Денчик сунул руки в карманы и покачался с пятки на носок. — Дашка...
— Ден, дай зажигалку.
— Хотя, Зайцева её догоняет, а? — Денчик чиркнул зажигалкой, и Ромка сладко затянулся.
— Не догонит. Меркулову никто не догонит. — Ромка сплюнул.
Дашку Меркулову проводили взглядами до входа в шарагу.
— Чё, вчера на обед суп-то ел? — хмыкнул Денчик.
— Ел.
— Как с отчимом-то?
— Нормально. — Ромка поозирался по сторонам и заглянул за угол.
— Да не ссы. Не поймает. — Денчик хохотнул. — Ремня не даст.
Ромка в ответ бросил недокуренную сигарету и поморщился:
— Да иди ты.
— Синицина. Ноги ничего. Фить-фить, фить-фить. — Денчик комментировал прибывающих, — Крылова. Клёвая. Я б ей...
— Пошли, звонок скоро, — позвал Ромка.
— Да куда? Десять минут ещё. — Денчик тряхнул жёлтой челкой. — Левкина. О, к нам идёт, что ли?
Синеволосая Левкина бодрым шагом шла на «лобное место», где курили пацаны. В «курилку», которая находилась во дворе, за трансформаторной будкой, они ходить стремались: там их могли и высмеять — Денчику-то не привыкать, а Ромка унижений не любил.
— Бля, сиги будет просить. — Денчик провел рукой по волосам, зачем-то одернул кофту, смахнул с плеча перхоть.
— Чё пялишся-то, пидарас? — Левкина скривилась, и презрительная и злобная гримаса обезобразила её милое личико. Сразу стали заметны места, где угри были замазаны тоналкой. — Смотреть больше не на что? Говна кусок.
— Тань, ты чего? — сунулся Ромка.
— И ты заткнись, гондон! — Левкина бросила Ромке.
— Да я просто... — Денчик замямлил, краснея.
— Пялится он, блядь. Дрочила конченый. Или дрочи в уголке! — Левкина хотела добавить что-то ещё, но её окликнул кто-то из девчонок.
Смотреть на Денчика было стыдно и неловко, он весь сдулся как проколотая шина. От унижения и обиды уже чуть не плакал.
— Пойдем-ка, прогуляемся. — Ромка толкнул друга локтем. — На кино у меня не хватит, но можем самокат взять. Пошли?
— Куда? Ты чё? — губы у Денчика дрожали, — матеша же сейчас.
— Много ты там поймёшь? Всё равно Николаевна бубнит так, что нихуя не слышно. Я тебе потом сам объясню. Там, на самом деле, несложно. Пошли!
Друг пожал плечами. Спросил с сомнением:
— Чего она так?
— Месячные у неё. Пэмээс. Забей.
Денчик оживился, сунул в рот сигарету, почесал прыщавый лоб. Пацаны двинули к парковке самокатов, и звонок обиженно зазвенел за их спинами.
— А тебе не влетит за прогулы? — спросил Денчик, — от дяди Паши?
— Да брось! — Ромка усмехнулся, — чего он мне сделает!
Суетливое утро заканчивалось. Наступал тот самый золотой час прогульщиков, когда радость от обретенной свободы становилась еще слаще, стоило только вспомнить, что остальные маринуются сейчас в классе, пытаясь разобраться в дебрях бесполезных наук.
— А я тебе не рассказывал, как я с одной шмарой в бане зависал? — Денчик криво усмехнулся, — Короче...
