Дисциплинарный дневник

      Мотылек все бился о лампочку, и его тень металась по гаражу, словно солнечный зайчик наоборот. С закатанными рукавами и прутом в руке вид у отчима был решительный и немного страшный. Ромка поежился, кинул рюкзак на пол, встал, завозился с ширинкой.       — Может, всё-таки ремнем? — спросил он неуверенно. Пряжка на поясе расстегнулась легко, а пуговицу пальцы никак не хотели найти, рубашка навыпуск мешала.       Павлик стегнул прутом воздух, и звук вышел резкий, пугающий. Ромка вздрогнул.       — Я сам решу. Ложись давай, вымогатель.       Со штанами Ромка кое-как сладил, растянулся на диване, спустил трусы. То ли в гараже было жарко, то ли Ромка вспотел, но тело сразу прилипло к кожаной обивке.       Павлик сам одернул Ромкину рубашку повыше.       — Руки за спину, Ром!       Запястья отчим схватил так крепко, такой железной хваткой, что Ромка испугался. Не то что шевелиться, а дышать стало тяжело — слишком уж сильно Павлик вдавил его поясницу в диван.       Розга свистнула, теперь уже не вхолостую, и стало понятно, зачем отчим так в Ромку вцепился.       Может, ремнем было бы и больней — в долгосрочной перспективе, но боль от прута была такой резкой и злой, что Ромка едва не разорался в голос.       Прут, казалось, рассекал задницу пополам, «В этот раз, уж точно до крови!» — подумал Ромка. Боль от ремня сливалась с каждым ударом в общий гул, это было терпимо, а розга каждый раз кусала в по-новому. На седьмом или восьмом ударе он опомнился и закричал. Тонко, визгливо.       — Хватит? — спросил Павлик, отпуская его руки.       — Хватит! — отозвался Ромка. От рыданий его всего затрясло, как в припадке.       Павлик опустился на пол, рядом с диваном, коленки его громко щелкнули, он, кряхтя, уселся, вытянув ноги. Ромка на диване ревел навзрыд, даже подвывал.       — Ох, Ром. Что же мне с тобой делать-то? — Павлик запустил пятерню в свой жидковатый ёжик, задумчиво почесал макушку.       Ромка за его спиной пошевелился, потрогал зад — тот на ощупь был как стиральная доска, правда рубцы были потоньше и пореже. Поглядел на пальцы — крови не было. Ворочаться было страшно, казалось попа разойдется по этим бороздкам как по швам, но он всё-таки отлип от дивана, попытался подтянуть штаны, но бросил это дело на полдороги.       — Я у мамы деньги украл. Из кошелька. Много. — Ромка прерывался на каждом слове для короткого болезненного вдоха.       — Зачем? — отчим обернулся, — у тебя карманные, как моя будущая пенсия!       — Для подстаховки. — Ромка повернул к отчиму зареванное лицо, завозился, осторожно накрывая зад ладонями. — Думал, вдруг ты не согласишься…       — Твою же мать…       Павлик покачал головой, поднялся с пола, отряхнул штаны:       — Ну-ка, подвинься!       Ромка отполз к спинке дивана, извиваясь и помогая себе локтями, освободил место с краю. Павлик сел. Чертыхнулся про себя и положил руку Ромке на спину. Всхлипы тут же прекратились. Ромка с любопытством разглядывал ладони — и они были чистые.       — Что ты там ищешь? — спросил Павлик.       Ромка всхлипнул:       — Кровь...       — Дурачок. — Усмехнулся отчим. — Неужели ты думаешь, что я тебя до крови бы высек?       — Ничего я не думаю. — Буркнул Ромка.       — Сидеть сможешь. — Успокоил Павлик. — Я по верхней части метил. Ром?       — Что?       — Что дальше-то делать будем?       — Не знаю.       — А кто знает? — уточнил Павлик. — На зачёты пойдешь?       — Пойду.       — А дневник?       — Что дневник? — голос у Ромки скакал вверх-вниз, он то пищал, совсем как маленький, то вдруг начинал басить.       — Оставишь? Или выкинем?       Ромка всхлипнул напоследок, растянулся на диване теперь уже без опаски — задница горела, но страх отпускал, и терпеть было легче. Ткнулся лицом в сгиб локтя, вытер слезы о рукав.       — Так чего?       — Оставлю.       Павлик вздохнул. Убрал с Ромкиной спины ладонь. Тот сразу потянулся за рюкзаком, но лямку было никак не достать.       — Полежи! — отчим перехватил его тонкую руку, — что тебе там понадобилось?       — Мазь...       Павлик сам взял рюкзак, заглянул внутрь.       — Какая ещё мазь?       — Та. От синяков. Как прошлый раз. Я захватил, она в рюкзаке.       Тюбик с гепарином и правда лежал на дне, среди тетрадей и конспектов. Рядом с пачкой сигарет.       — Деньги маме вернёшь! — Павлик выдавил крем на пальцы.       — Верну. — Ромка кивнул. — Паш?       — Ну что?       — Давай в следующий раз полегче? — от прикосновения к высеченной коже он дернулся. — Так слишком...       — Это уж тогда мне решать.