Пурпурное Знамя

Тетеревятник лежал, свернувшись калачиком на своей соломенной подстилке в небольшой каморке. Ему снился странный сон, от которого дракончику никак не удавалось проснуться. В этом сне он безмерно долго летел в каком-то тёмном пространстве, чувствуя неописуемую тяжесть и холод. Но вдруг из тьмы к нему обратился голос… Тихий шёпот. — Тетеревятник… Тетеревятник, — с каждым разом голос становился громче и отчётливей, пока наконец не перешёл в крик, — ТЕТЕРЕВЯТНИК! Кто-то с силой тряс его, держа за плечи и впиваясь в чешую когтями. Дракончик разлепил заспанные глаза, поначалу он не видел ничего кроме неясного красно-рыжего пятна, но, когда сон полностью отступил, узнал в цветной кляксе свою подругу. — Пурпур?.. Что… Что стряслось? — зевая протянул Тетеревятник, — Который час?.. Обычно он просыпался намного раньше принцессы, так-как приведение кухни в достойный вид перед приходом поваров являлось непосредственно его задачей. Обведя глазами комнату небесный понял, что вокруг стоит практически полная тьма, а через крохотное решетчатое оконце у самого потолка еле-еле пробивается тусклый свет закатывающихся лун. — Не знаю, да и не важно! — отмахнулась Пурпур, подталкивая его к двери. На хвосте у неё болталось что-то непонятное… обклеенное блестящими камнями ведро? — Куда мы? А как же мои обязанности? — Не дрейф! Я договорилась с одной служанкой… Сначала она была непреклонна, но удивительно, что могут сделать с драконом пара драгоценных камушков! — она потрясла перед носом друга странное ведро, демонстрируя небольшую проплешину в сверкающем узоре. — Что это такое? Откуда у тебя…? — Вопросы позже! Тетеревятник, у меня есть план, но для этого мне позарез нужна твоя помощь! — Что за план? — тут же оживился рыжий небесный. — Слушай, вот что надо сделать… Пиропа… О эта мерзкая жадная Пиропа! Как же она достала Пурпур своими насмешками и глупыми колкими фразочками… Но то, что средняя принцесса сделала вчерашней ночью уже переходит все границы! Такого Пурпур уже не потерпит… Она заставит гнусную сестричку уважать себя! План небесной был, по её мнению, прост и гениален. Как только она разбудила и дала указания Тетеревятнику, они тут же разминулись. Пурпур облазила восточное крыло дворца и небольшой сквер, заглянула под каждый камень, в каждую трещинку, протрясла каждую штору и каждый гобелен. Тетеревятник орудовал в западном крыле, так же рыжему дракончику выпала доля облазить помойку и подвал. И всё ради чего? Ради жуков конечно же! Медно-рыжие усатые тараканы, чёрные-чёрные толстобрюхие жужелицы, волосатые многолапые пауки, серые сверчки, жирные белые личинки и ещё много-много-много ползуче-стрекочуще-склизких тварей барахтались и извивались в инкрустированном ведёрке. В этом мире, помимо того, когда кто-то трогает её сокровища, Пиропа больше всего ненавидела две вещи, и на втором месте стояли жуки. Средняя принцесса до тошноты и ужаса не любила этих ползучих и стрекочущих созданий, и Пурпур прекрасно это знала. Тетеревятник пришёл как раз вовремя. Товарищи по преступленью встретились перед небольшим поворотом в коридоре под красно-золотым гобеленом с изображением небесного воина. Несмотря на поднявшееся из-за горизонта солнце дворец был ещё пуст и сонен, как и планировала принцесса. — Принёс? — с нетерпеньем спросила Пурпур, когда друг бесшумной рысцой подскользнул к ней. — Да, — шепнул дракончик, пересыпая в ведро новую порцию жуков из небольшого узелка. Его потрёпанная сумка на поясе странно шевелилась. — Давай же быстрее сюда!.. Пожалуйста, — с ещё большим нетерпеньем и трепетом вымолвила принцесса. Тетеревятник осторожно снял извивающуюся сумку и протянул подруге, которая тут же вцепилась в долгожданную «изюминку» своего плана. — Пурпур, аккуратней! Не порань её! — Ничего, с ней всё будет хоро… Ух! Брыкается! — принцесса пошатнулась от резкого толчка изнутри сумки, но всё же повесила её себе на бок. — Конечно брыкается. Живая ведь… Пурпур выглянула за поворот, пробежалась взглядом по красивой резной двери и дорогим узорчатым настенным подсвечникам, что заменяли факела в этой части коридора. Взгляд её остановился на небольшом уступе под самым потолком, на котором гордо восседал рельефный каменный дракон. Статуя находилась практически над самой дверью, буквально на пару метров левее. Принцесса улыбнулась, чувствуя сладостный и жгучий трепет где-то в груди. Раньше она бы и подумать не посмела о таком! Ведь «настоящей наследнице» не предстало тратить время на такую чушь и уж тем более так подрывать свой статус, но… Она ведь ошибка. Драконица тут же всучила Тетеревятнику ведро с жуками и показала когтем на уступ. — Идеальное место… — Не знаю, Пурпур… Не думаешь, что это слишком… жестоко? — Жестоко было травить меня целых девять лет! — прошипела Пурпур, полоснув по каменному полу и вспоминая напыщенную и злорадную морду Пиропы, — А это просто шалость… Око за око… Ну и подумаешь, что вместе с глазом я выбью ей ещё и зуб. Она это заслужила! Да, заслужила… Она заслужила! Она должна поплатиться! Принцесса гордо, по-царски, выпрямилась. Впервые в жизни она чувствовала себя так уверенно, а сладостное нетерпенье тем временем нарастало с каждым шагом. И вот Пурпур уже стояла у резной двери. В груди и животе всё бурлило. Тетеревятник занял свою позицию на уступе. На краткий миг, занеся кулак над дверью и готовясь постучать, небесная замерла. «Не думаешь, что это слишком жестоко?» — отозвался где-то глубоко голос Тетеревятника… Может и правда не стоит?.. НЕТ! Это всё Пиропа! Это она начала, и она обязана за это поплатиться! Око за око! Око за око! Пурпур постучала. Сначала не сильно, словно опасаясь, что деверь укусит её за лапу. Потом уверенней. Громче. Сильнее! И вот принцесса уже во всю барабанила, не в силах терпеть, когда же осуществится её прекрасная месть. Внезапно за дверью послышался звон, стук, щелчки, точно кто-то отпирал десятки замков и задвижек. Мгновеньем позже резная дверь приоткрылась, совсем капельку, являя взгляду Пурпур кромешную, непроглядную темноту в которой тут же вспыхнул жёлтый пронзительный глаз. — Что вам надо? — прошипела из-за двери Пиропа. — Доброе утро, сестричка! — слащаво и показушно пропела Пурпур. — Это ты Пупырка… — жёлтый глаз блеснул озорным и недобрым огнём, на миг у Пурпур сжалось в животе, но она быстро пересилила это чувство, — Вопрос тот же, чего тебе? Краем уха младшая принцесса услышала, как на уступе шелохнулся Тетеревятник. Ведро было тяжёлым, держать его было навряд ли удобно, тем более еле-еле помещаясь на крохотном выступе у самых лап здоровой статуи. «Рано! Рано! Ещё слишком рано, потерпи ещё чуточку, Тетеревятник!» — мысленно взмолилась Пурпур, но виду не подала. Нужно придумать, как заставить Пиропу высунуться из-за двери… Хоть краешек носа! — Да… Ничего особенного… — протянула красно-рыжая небесная, собираясь с мыслями и отчаянно придумывая, что же сказать, — Просто… Матушка, звала тебя… Жёлтый глаз округлился, став напоминать огромное совиное око. — Чего ты несёшь?.. — недоверчиво прошипела Пиропа, но дверь еле заметно дрогнула. — Да! Матушка желает видеть тебя! Срочно! Вот она, ниточка! — С чего вдруг я ей понадобилась?.. — прошипела Пиропа, довольно тихо, точно обращаясь не к Пурпур, а к себе самой. Жёлтый глаз сузился в щёлку, а дверь приоткрылась ещё на дюйм. — Ну… Кажется она в хорошем настроении! Я точно не уверена, она ведь редко улыбается… в смысле… никогда… — Когда-то улыбалась… — ещё тише пролепетала средняя принцесса. Странное чувство кольнуло Пурпур где-то в груди. Дверь приоткрылась ещё немного, стал виден жёлтый уголок второго глаза Пиропы. — Улыбалась? Не припомню… — Давно… Когда па… То есть, Янтарь, был с ней… — Но разве она не призирает его? Каждый раз, когда речь заходила о Янтаре, королева лишь презрительно шипела, начинала заводить старую песнь о том, что ему нужны были лишь её богатства и статус, что он испоганил Пиропу… Слушая всё это, Пурпур даже никогда не думала, что с таким как он можно быть счастливой… Средняя принцесса не ответила. Она холодно взглянула в глаза Пурпур и… Что-то было не так. Пурпур больше не видела в её взоре той подлой насмешки, того мерзкого огонька… — Не твоё дело… Что там с королевой? — несмотря на холодный тон, во взгляде её читалось, что-то тёплое, неясный трепет. — А, матушка, точно…. Она… — «Соображай! Соображай! Что Пиропа любит больше всего?!» Дверца приоткрылась ещё шире, впуская в комнату утренний свет, и озаряя начищенную до блеска рыжую чешую средней принцессы и её сверкающие украшения на рогах. Солнечные лучи проникли глубже, освещая пространство за Пиропой, и Пурпур обомлела. Комната… Нет, целый зал! Внушительный зал, с высоким потолком до верху заваленный… всем? Пурпур ожидала увидеть горы золота, серебра, драгоценные кубки и камни, с родни тех, что хранятся у самой королевы в сокровищнице, но… Нет, они конечно тоже были, но большую часть комнаты занимал хлам. А иначе это и назвать сложно! Меха, шкуры, какие-то игрушки, каменные и глиняные изваяния, стулья и прочая мебель (некоторые из них были даже не резными. Обычные табуретки!), неясные картины и бумажки. Всего этого было через чур много, и всё это было так навалено, что заслоняло собой высоченные окна! Вот почему в комнате Пиропы стояла такая тьма! Свет попросту не мог пробиться через горы хлама! Зачем Пиропе это всё? — Куда пялишь?! — рыкнула рыжая драконица, крылом заслоняя своё «богатство» от любопытных глаз. — Д-да никуда!.. Точно! Матушка сказала, что хотела дать тебе что-то! Пиропа застыла. На мгновенье она потеряла дар речи, а глаза, казалось, готовы были выкатится. — Д-дать что-то мне?.. Она?.. — голос её звучал непривычно. Тихо, робко, с надеждой… — Да! Пиропа осторожно вышла из комнаты, точно была зачарована. Украшения на рогах зазвенели. — Оу, подожди! — крикнула Пурпур и средняя принцесса вздрогнула, — Прежде чем ты уйдёшь, я тоже хочу тебе что-то дать! — Ч-что же? — Пиропа сдвинула брови, но глаза её по-прежнему были широки и полны надежды. — Вернуть кое-что, что ты у меня оставила… РУБИН! — Какой ещё ру- ААААААААА! — Пиропа завизжала, когда её на голову полился настоящий дождь из извивающихся и жужжащих насекомых. Жуки падали и падали, ползали по идеальной оранжевой чешуе, заползали под кольца на лапах и ожерелья на шее, попадали в разинутую пасть и ноздри, запутывались в золотых цепях и безделушках. Пиропа начала отчаянно и трясти головой и когтями сдирать с рогов свои украшенья. — СНЕМИТЕ! СНЕМИТЕ ИХ С МЕНЯ! — жалобно и громко выла принцесса, извиваясь на полу подобно чесоточной змее. — Что? Неужели не нравится, когда на тебя что-то неожиданно высыпается сверху, а? — спокойно и с насмешкой протянула Пурпур. Она сделала пару шагов к сестре и опустила голову к полу, заглядывая в полные ужаса жёлтые глаза Пиропы, — Я больше не позволю вам издеваться надо мной… Надеюсь это послужит тебе уроком, Пиропа! — УМОЛЯЮ! СНЕМИ! СНЕМИ ИХ! — хныкала рыжая драконица. Какой же омерзительной и жалкой она внезапно стала… А ведь ещё вчера эта рыжая бестия задирала Пурпур, ещё недавно сама доводила младшую до слёз… — Так и быть, — улыбнулась Пурпур, — Я сниму их… Точнее дам тебе того, кто снимет их, — красно-рыжая принцесса запустила лапу в сумку, — Поздоровайся с моим маленьким другом! Пурпур резко распахнула сумку, высвобождая маленький чёрный смерч, что на деле оказался взъерошенной, одуревшей от страха вороной. Чёрная птица взвилась над драконицами, после чего, потеряв воздушный поток под самым потолком, рухнула вниз, прямо на Пиропу. Сильнее жуков Пиропа ненавидела и боялась только ворон. Забавно неправда ли? А всё из-за вечных воспитательных тирад матери, что мол, вороны грязные переносчики заразы и принцессе не престало их трогать. Средняя принцесса боялась даже прикасаться к ним, думала, что тут же заразится неизлечимой болезнью. Удивительно, что за столько лет жизни, она даже не соизволила заглянуть хоть в один свиток, хоть проверить, так ли оно. Так сильно это вбилось в голову маленькой Пиропы, так сильно напугало её когда-то, что сейчас взрослая рыжая драконица внезапно начла рыдать от одного вида чёрной птицы. Её визги перемешались с воем и стонами, всхлипами и криками агонии. А Пурпур стояла в стороне. Улыбалась. В груди её нарастал жар. Но не тот ужасный всепоглощающий пожар печали, который так любезно разжигала в ней матушка, а приятное жгучее пламя. Пламя сладостной мести и злорадство. По телу, от самых когтей до кончиков крыльев, разлилось лёгкое и нежное покалывание от возбуждения. Она бы могла смотреть на это часами… Как Пиропа извивается, корчится от боли и истерики. Могла бы столетиями упиваться её позором и ужасом!.. Но в этот миг кто-то дёрнул её за крыло. — Пурпур, нам пора! Уходим! — обеспокоено прошипел Тетеревятник. Надо же было ему оборвать её веселье! Снова! — Я хочу посмотреть! — твёрдо рыкнула Пурпур, вновь переводя жадный и злорадный взгляд на Пиропу, — Ещё немного… — Пурпур, очнись! Надо убираться, пока нас не поймали за хвосты! — Тетеревятник снова дёрнул её за крыло. Красно-рыжая драконица повернула голову, готовясь прикрикнуть на друга ещё сильнее. Но тут же заметила, как по всей длине коридора, тут и там возникают взбудораженные, заспанные фигуры слуг. Они все стягивались на визги Пиропы… Тетеревятник был прав… Дракончики тут же ринулись прочь, ускользнув от взглядов зевак за поворотом. Кубарями они скатились с лестницы на самые нижние этажи, избегая ничего непонимающих обитателей дворца. Чем дальше они сейчас будут от места преступления — тем лучше! Двое небесных быстро оказались на самом нижнем этаже среди погребов и тут же юркнули в первую попавшуюся открытую дверь. — УХУ! Нет, ты видел это?! Видел?! — восторженно выкрикивала Пурпур, силясь одновременно отдышаться и выплеснуть все свои эмоции. — В… Видел… — сухо проронил Тетеревятник, прислоняясь потным лбом к холодной стене погреба. — ОХ! А слышал, как она визжала! Ха-ха! Даже воришки на королевских пирах так не вопят, когда их пытаются съесть! — Пурпур повалилась на спину, задыхаясь от смеха и отдышки. Кто бы мог подумать, что помучить Пиропу будет так весело!.. В смысле… Нет, почему «помучить»? «Преподать урок»! Урок, который Пиропа заслужила! — Слушай, Пурпур, — внезапно заговорил чумазый дракончик, отлипая от холодной стены, — Тебе… понравилось?.. — Ещё бы! Никогда себя так хорошо не чувствовала! — Но… — он сглотнул, — Неужели, ты даже не задумалась перед… перед тем как я перевернул ведро… Тебе не было её жаль? — Хмм… — Пурпур задумалась. А ведь сначала она действительно колебалась перед дверью, — Нет! — твёрдо ответила принцесса. Теперь она должна, если не быть, то хоть казаться сильной! А сильным жалось не к лицу, — Да и с чего мне её жалеть? Она заслужила это! Сколько раз мне это повторять? — Просто, она говорила о Янтаре так печально… Он ведь был её отцом… — У меня тоже отца нет и что? — это было невыносимо. Тетеревятник говорил так заунывно, сразу испортил всё настроение, навеянное проделкой… — Кстати, не пора нам заняться его поисками? Ну, вернее упоминаний о нём. Но Тетеревятник точно не услышал её последних слов. — Но ведь ты даже не знала своего отца, а она… Думаю, она любила его и королеву… И до сих пор любит… — Чушь воришачья! — выплюнула Пурпур, — Пиропа неспособна любить никого кроме себя! Такая уж у неё натура! Ты не видел сколько хлама она ради себя-любимой в комнату натаскала! — Почему ты решила, что она не способна любить? — Прекрати ЭТО! — рявкнула Пурпур, заглядывая в самые глаза Тетеревятнику. Её уже порядком достали его «филосовствования», — … пожалуйста… — внезапно добавила она, — Какая муха тебя укусила? — Прости! — заглянув в расширившиеся глаза подруги воскликнул рыжий дракончик, — Задумался немного… Принцесса хмыкнула, отводя взгляд. — Она заслужила и всё тут… — пробормотала красно-рыжая драконица, — Теперь уж включи свою философию! Разве то, что они делают со мной справедливо? Почему им дозволено издеваться надо мной, а я не могу ответить?.. — Потому что ты лучше их… — сказал Тетеревятник. Твёрдо, уверенно, словно это была общеизвестная нерушимая истина, — Тебе не за чем мучить кого-то, чтоб показать это, — Рыжий дракончик приобнял её тёплым крылом и улыбнулся. — Правда лучше?.. — прошептала Пурпур. — Правда, — спокойно и ласково кивнул Тетеревятник, — Только, пожалуйста, пообещай больше не высыпать ни на кого ведро жуков! Меня чуть не вырвало, когда они по Пиропе ползать начали! — с легкой усмешкой попросил он. — Хи-хи, посмотрим! — Пурпур улыбнулась в ответ. Но что-то внутри не давало ей покоя… Странное тепло, при воспоминаниях о кричащей в агонии Пиропе.