Донор🩸

      Крепкий брюнет выходит из квартиры, и Хёнджин закрывает за ним дверь.       – Кто это? – раздаётся голос Феликса из-за спины.       Вампир оборачивается и прижимается к дверному полотну спиной. Он знал, что этот разговор случится, но оттягивал его как мог.       – Мой новый донор. Но ты можешь остаться жить у меня.       Феликс как будто не слушает. Он весь напряжён, как кот перед прыжком.       – Думаешь, я не найду другого кровопийцу?       Хёнджин знает, что найдёт. И он знает, как другие вампиры относятся к зависимым. Презрительно. Как к грязи, которую стряхиваешь с ботинка, а она налипает обратно. Его больше-не-донор пулей прячется в спальне, Хёнджин влетает следом.       Ёнбок хватает разбросанные по комнате вещи и складывает в стопки. Вампир трогает его за плечо. Феликс стряхивает чужую руку, не глядя.       – Я тебе больше не нужен.       Он не спрашивает: уверен в этом. Отходит к окну и стоит спиной, скрестив руки на груди, шмыгает носом.       – Это не так, – говорит Хёнджин тем же тоном. Феликс резко оборачивается. – Я только не хочу отравлять тебя. Мне нужен ты – Ли Феликс Ёнбок. А не то, что от тебя остаётся после миркаллина.       Стенки горла печёт, а мышцы размякают, как после пробежки. Крошечный сгусток тепла горит в груди Хёнджина – его надежда. Феликс криво ухмыляется всего на миг, а затем поднимает глаза, переполненные неизвестной болью.       – Нет.       Глупая улыбка застывает на лице Хёнджина маской. А внутри он умирает, снова и снова. Это больнее, чем дыра в сердце, а Хван знал, как она ощущается.       – Неужели… Ты любишь наркотик больше, чем… – он осекается.       Жар лижет кожу изнутри, встречаясь с холодными мурашками сверху. «Что, если я лишь придумал эти чувства? Если их никогда не было», – Хёнджин смотрит на Феликса, будто впервые его видит. Скрещённые руки Ёнбока расплетаются, он выгибает локти, словно ему уже неймётся, уже пора… Он подходит ближе.       – Я люблю тебя. Но без дозы я не могу жить.       Внутри всё обрывается. Рёбра сдавливает, и только тогда Хёнджин замечает, что перестал дышать. Он смотрит на Феликса сверху-вниз.       – Ты грёбаный наркоман.       – Я? – Ли слегка толкает Хёнджина в грудь. Смеётся и кружится, отходя назад. Упирается в изножье кровати, присаживается на него. Водит узоры пальцем по красному дереву. – Ты знал… что раньше морфий был всего лишь обезболивающим?       Последнее, чего Хёнджин сейчас ждёт, это дурацкой викторины. Он хмурится.       – Что ты хочешь сказать?       – У меня пять неоперабельных грыж в пояснице. Каждый шаг для меня – боль. И ни один препарат не может с ней справиться.       – Почему ты не сказал мне раньше? – выпаливает Хёнджин, он почти злится.       Феликс опирается на руки и чуть наклоняет голову.       – А раньше тебя всё устраивало… – он дёргает бровью.       Хёнджин зажмуривает глаза и хватается пальцами за переносицу. Он чувствует себя последней мразью. Упирает руки в бока и смотрит в потолок, часто моргая, затем медленно опускает взгляд на Феликса. Слова даются ему с трудом:       – Что я могу для тебя сделать?       Ёнбок отталкивается от изножья и подкрадывается, по его опущенным глазам и ухмылке ясно, что ответ готов уже давно. Он подходит вплотную и задирает голову, смотрит Хвану в глаза.       – Ты знаешь, как избавить меня от этого, – Феликс щекочет словами чужие губы, – обрати меня, обрати меня, обрати меня…       Хёнджин утягивает его в поцелуй, и это значит «да». Он сминает губы Ёнбока своими, прикусывает острыми клыками, кладёт руки ему пониже поясницы и сжимает. Феликс льнёт к нему, проводит по нёбу языком, жарко выдыхает, едва поцелуй разрывается, и тут же приникает с новой силой. Они целуются так долго, словно это и есть их воздух.       – Хочу тебя. Сейчас, – произносит Феликс с неожиданной лёгкостью.       Хёнджин отстраняется и смотрит на него округлившимися глазами. Моргает пару раз для верности. Он убирает волосы Феликса с шеи, когда тот берёт его за кисть.       – Хочу испытать это как человек.       Хёнджин замирает.       – Хорошо… – выдыхает он и зависает, рассматривая Феликса. – Хорошо, давай укушу тебя, чтобы спина не болела.       – Нет, – он улыбается чисто, как ребёнок. – Я хочу быть собой.       Он вздрагивает от тихого смеха, когда Хёнджин снова впадает в ступор, и проскальзывает к шкафу.       – Не боишься? Вампиры могут весь день.       Феликс озорно косится на Хёнджина, стягивает через голову свитер вместе с майкой и достаёт с полки чёрный корсет. Он возвращается и недвусмысленно поворачивается голой спиной, предоставляя Хёнджину возиться со шнуровкой.       – Посмотрим, как ты продержишься хоть час, дорогой, – мурлычет Ли.       Вампир послушно терпит все «затяни сильнее – слишком туго», целуя Ёнбоку плечи. От такого Феликса, в чёрных обтягивающих джинсах и корсете на голое тело, и правда дух захватывает. «Что же со мной будет, когда на нём останется только корсет?» – одной мысли хватает, чтобы член налился возбуждением и прижался к округлостям Феликса.       Он оборачивается, в глазах пляшут озорные искорки. Ли берёт Хёнджина за руку и направляет к молнии на своих джинсах. Хёнджин усмехается ему в волосы. Расстёгивает брюки и скользит туда ладонью. Феликс выгибается, сильнее прижимаясь к паху вампира. Хван двигает рукой, чувствуя, как волнами приливает кровь Феликса, как он растёт от его ласк. Ёнбок стонет сквозь сомкнутые губы, смазанно чмокает Хвана в линию челюсти, потираясь о его стояк. В чёрных джинсах становится тесно.       – Сними их.       – А волшебное слово? – шепчет Хёнджин на ухо.       – Пожалуйста… – тянет Феликс.       Вампир спускает с него всю одежду ниже пояса. Подхватывает на руки и укладывает на кровать. Хёнджин сам остаётся полностью одетым, и пора бы это исправить. Феликс не пытается отвернуться или прикрыться. Он просто лежит и смотрит, как Хёнджин обнажается перед ним, прекрасный, как падший ангел. «С характером чертёнка», – добавляет Хван и устраивается рядом.       – В тумбочке.       Хёнджин фыркает и достаёт из шуфлядки смазку. Выдавливает на палец и вводит его внутрь Феликса на две фаланги. Вампир закидывает ногу Ёнбока себе на плечо и целует нежную кожу под коленом, гладит по внутренней стороне бедра, отвлекая. Запах Феликса витает вокруг, и Хёнджин не может им надышаться.       Вампир с нажимом проводит по нужной точке, и Ёнбок выгибается до хруста в спине. Хёнджин делает так снова и снова, наблюдая за Феликсом, а другой рукой растирает смазку по собственному отвердевшему члену. Ли постанывает, разводит свои ноги руками.       Хёнджин убирает пальцы и тугим движением, по чуть-чуть, проталкивает член внутрь. Он почти ложится на Феликса, нависая над ним, и целует, слегка подаваясь вперёд бёдрами. Феликс привыкает, приподнимается и толкает себя навстречу, двигая рукой между их животами. Он покрывает два пальца вязкой слюной и обводит розовый сосок, что моментом твердеет. Глядя на это, Хёнджин не может не ускориться.       Ему впервые по-человечески жарко. Тепло проходится по телу волнами, добираясь до кончиков пальцев, вторит толчкам внутри Феликса. Мальчик-с-пятью-грыжами под ним горит, и эта лихорадка чувствуется кожей. Он оттягивает соски пальцами, скулит, словно не может больше ждать.       Хёнджин замыкается на своих ощущениях. Все чувства, кроме сладкой боли внизу живота, перестают существовать. Он вжимается между ног Феликса, дрожит всем телом и пытается толкнуться ещё глубже. Напряжение по капле покидает его, сменяясь блаженством.       – Весь день, да? – Феликс ехидно щурится на вампира, заставляя его краснеть.       Ёнбок опускает лицо Хёнджина к своей шее.       – Пора, – томно шепчет Ли ему на ухо. – До дна, дорогой.       Хёнджин лижет его шею снизу-вверх по артерии. На языке – солоноватый привкус. Вампир кусает Ёнбока, словно целует, и опускает веки. «Последний раз». Последний раз кровь Феликса толчками вливается ему в горло. Хёнджин обхватывает центр его наслаждения (такой горячий) и набирает нужный ритм, растирая по бархатистой коже вязкую влагу.       Миркаллин растекается по телу Феликса. Больше, чем когда-либо. Хёнджин выпивает Ёнбока до точки невозврата, как и обещал. Он прикрывает человеческие, карие глаза и хрипло стонет. Его тело содрогается от изменений и удовольствия. Горячее семя стекает по ладони, ещё сжимающей пульсирующий член. Красные глаза напротив светятся жаждой.       Хёнджин наклоняется над лицом Феликса. Новообращённый приподнимает плечи и слизывает струйку крови, стекающую по подбородку Хёнджина. Обхватывает его окровавленные губы своими, проникает языком внутрь. Кровь перетекает к нему в поцелуе.       Он сглатывает её и довольно облизывается, рот окрашивается алым. Феликс усмехается:       – Это определённо не вишнёвый сок. ~ Попались! Чтобы выйти из хорни тюрьмы, оставьте лайк и отзыв. ~ Я хз, что писать дальше, помогите выбрать: мини по хёнликсам с мафией и азартными играми или мини побольше – ретеллинг мифа об Аиде и Персефоне.