Как Биба и Боба

      В жизни каждого человека должен быть тот самый друг, за которым шлейфом тянется бесконечный переполох. Эдакая ходячая буря в стакане.       Таков был — есть и будет — Шура (ударение такое же, как и в сценическом псевдониме небезызвестного российского эстрадного певца, что, вероятно, определило его судьбу). Александр Иваныч, он же Саша, он же Саня, он же Александр, он же Шура.       Клеймо «не от мира сего» за ним закрепилось ещё в детсадовскую эру, когда поедание песка, пластилина и, чего греха таить, жёлтого снега не казалось чем-то экстравагантным. Но Шура умел эпатировать ещё до того, как в его личном лексиконе это слово обосновалось.       Марьванна только успевала на все лады распекать мелкого бандита:       — Саша, не отрывай лапки муравьям! Тебе бы понравилось, если бы лапки отрывали у тебя?       — Саша, выбрось камни, никто за стол тебя с ними не пустит!       — Саша, перестань выдирать волосы куклам. Тебе бы самому такое понравилось?       Очевидно, Саше это нравилось — он же с интересом волосы куклам вырывал. Вопрос, не имеющий смысла. Вероятно, Марьванна имела в виду, что Саше вряд ли понравилось, если бы у него самого выдирали волосы. Но парень был стреляным воробьём: заблаговременно подстригся чуть ли не налысо, чтобы не было претензий. Ведь лучшая защита — это нападение.       Быть может, в парне убили будущего энтомолога, строителя, потрошителя… Но история не имеет сослагательного наклонения.       Вступив на новую ступень эволюции — став воспитанником образцовой гимназии — Шура продолжил свою деятельность уже в новых социальных условиях. И даром что гимназия образцовая. Громкие эпитеты — это де-юре, а вот де-факто… Сами понимаете. И не шалопаем Сашка был, надо сказать. Мальчишка способный. На всякого рода мероприятия, порицаемые в цивилизованном обществе.       Можно ли назвать цивилизованным обществом группу детей из начальной школы? Очевидно, что нет. Так и думал, вероятно, Сашка, когда в очередной раз грешил и на грехопадение, подобно змию-искусителю, ополчал детвору. Так он и познакомился с Яриком, впоследствии ставшим его лучшим другом.       Противоположности притягиваются; в каждом Инь есть немного Ян, и в каждом Ян есть немного Инь, ну вы знаете. Поэтому неудивителен союз Ярослава и Сашки. Сашка есть Сашка, а вот Ярослав! Ярослав — это яркая слава, это сын маминой подруги, это лицо гимназии, это надежда страны. В общем, лакомый кусочек для змея-искусителя.       Пока Шура выходил на новый уровень — дёргал девочек за косички, поджигал селения муравьёв лупой, клеймил салаг смачными щелбанами — Ярослав учился прилежно, радуя маму, учителей и своих одноклассников, рассчитывающих на его помощь в тяжёлые времена самостоятельных, проверочных и контрольных работ.       Ярик не был тем самым клишированным заучкой-недотёпой, которого шпыняли все, кому не лень, и который не обладает голосом, твёрдым внутренним стержнем, позволяющим отстаивать личные границы. Напротив, парень он был не просто умным, а именно что интеллигентным и приятным в общении: девчонки ценили в нём приятное обхождение, неконфликтность, начитанность, а мальчишки видели в нём надёжного товарища и рассудительного будущего гения.       Сашке он сразу приглянулся. Эдакое непаханое поле, в котором можно посадить зерно греха, и взойдёт оно как нельзя лучше. В какой-то такой манере и зародилось их общение:       — Слушай, Ярик, ты же умный, — проявил внимательность Сашка. — Скажи, где растут восьмилистные клеверы.       — В современной флоре, — со знанием дела утверждал Ярослав, поправляя очки, — можно найти трёх- или четырёхлистный клевер; другие — только в сказках.       Это прозвучало как вызов для Шуры. Но он смог-таки пошатнуть научные постулаты, когда торжественно, весь сияя, вручил Ярославу клевер с восемью листами. Саня — человек простой: видит клей — не видит препятствий. Он в самом деле вмешался в законы природы, склеив листы клевера, чем и заинтересовал Ярослава однажды.