Бегущий в никуда

      Мужчина невысокого роста перебирал ногами от этажа до этажа, направляясь вниз. Его ноги подкашивались, от чего приходилось останавливаться на лестничных площадках. Учащённое дыхание становилось всё более сжатым. Через белую рубашку проступала густая кровь и впитывалась в джинсы. Бок пульсировал сильной болью. Мужчина хотел было прижать его ладонью, но новая волна жара перемешалась с тремором и охватила его тело. До выхода оставалось три этажа. Три бесконечных этажа. Он упал на колени и поморщился. Параллельно с этим, кровоточащая рана под ребром выплеснула достаточно крови, и ещё больше выплеснет к моменту финиша — к моменту выхода. В его голову пришла мысль ползти, но разве это поможет? Разве это улучшит ситуацию? В лучшем случае он доползёт до второго этажа и загнётся. Мужчина представил перед глазами свою жену — тридцатилетнюю Лизу и двенадцатилетнюю дочь Сью.       «О, малышка, ты такая взрослая… Где бы ты ни была: в школе, дома, я люблю тебя»       Он прошептал это вслух, выплёвывая слова, а после тихо засмеялся. Засмеялся от безысходности, от безвыходности положения. Он никогда не думал, что умрёт между этажами новостройки. — О, Лиза… Моя Лиза, Шлюха, я знал ты изменяла, — на его глазах проступили слёзы и желание бороться за себя мигом отпало, но спустя пару минут вернулось вновь. Каждое мгновение мотивация жить то отпадала, то возвращалась, действую по принципу синусоиды.       Он встал на четвереньки и покачнулся влево. Ещё бы чуть-чуть и его занесло бы. Боль каскадом электричества пронеслась по телу от ребра до шеи и обратно. Мужчина встал на колени, а после во весь рост, опираясь на перила. Он сделал шаг. Снова шаг. Тело подалось вперёд, его ладонь чуть скользнула, но удержала мужчину от падения. Голова закружилась и он вспомнил карусель из детства. Как упал с неё и ударился об камень       Это был чертовски солнечный, майский день. Сама площадка словно ожила. Та говорила голосами посторонних детей и их родителей, и каждый возглас был пропитан лёгкостью с какой обычно говорят о победе в конкурсе или на соревнованиях, но сегодня ничего такого не было. Было только беззаботное детство       К нему подошёл отец и сел перед ним на корточки. — Ты должен держаться крепче за карусель, сынок. — Я знаю, папа. — У тебя кровь. А ну-ка, подай руку. — седоволосый и худой, он сидел перед сыном и улыбался одним уголком губ. — твоя мама нас убьёт. — Это точно, — улыбнулся сын в ответ.       Мне нужно держаться крепче, папа — Я держусь — сказал мужчина в пустоту и напряг всевозможные мышцы рук.       Он посмотрел вниз, а потом на рану. Нож явно что-то повредил. Кровь не переставала течь, но уже не так сильно. Та впитывалась в мятую рубашку и синие, потёртые джинсы, купленные пару лет назад в задрипанном временем секонд-хенде. Левой ладонью мужчина прикрывал разрез в боку. Кажется, мир угодил в центрифугу. В мыслях пролетело воспоминание о глубокой юности. В пять лет он хотел стать космонавтом. Отец вечно подбадривал маленького мальчика в то время, как мать была в точности его нынешней женой. Мы выбираем жён по подобию матерей своих. Кажется, я совершил ошибку       —Лиза, твоя поганая поддержка сейчас не помешала бы. Он глубоко вздохнул и стал спускаться вниз по ступеням, минуя каждую с желанием упасть и скончаться здесь, истекая кровью с мыслями о дочери, но только они и толкали его на шаги, переступая через собственное «Не хочу». Пот струился, а желудок отдавал тупой болью. Мужчине было тяжело дышать, словно кто-то поставил в его горле невидимый барьер, отделяющий жизнь и смерть. Сейчас он как никогда был ближе ко второму.       Зализанные когда-то назад волосы прилипли к его лбу и мешали смотреть вперёд. Он споткнулся. Новая волна жара окатила его, но не заставила упасть. Мужчина сделал ещё пару шагов и снова лёг на лестничной площадке. Он схватился двумя руками за бок и навзрыд заплакал. Его клубок мыслей расплёлся в одну длинную, тонкую нить, конец которой вторил: «что дальше — не важно». Ничего не имело смысл. Его жена, дочь, выход и жизнь. Всё не имело смысла, как такового. Люди сами всему придумывают смысл и порой, в конце жизни, цена, выгода, значение — испарялись в предсмертных галлюцинациях. Мужчина перевёл дыхание и снова встал. Сначала на четвереньки, потом в полный рост. Тело согнулось пополам, а изо рта лилась небольшая струйка слюны вперемешку с кровью. Она прилипла к подбородку и оставляла неприятные ощущения. Да и ножевое ранение было тоже не из лучших ощущений в жизни. Тело пошатнулось от изнеможения, чувствуя, как силы покидают оболочку. Им овладел бессвязный бред.       «Лиза, Сью… А я… Мне нужно…»       «Паршивая дрянь, я знал её…»       Он упал с глухим ударом на колени. Трезвость мыслей снова взяла верх над телом, пока кости горели от боли. Он прикусил губу до крови. Ноги уже не держали тело, но откуда-то мужчина нашёл в себе последние силы и поднялся. Медленно, осторожно…       — Медленно, осторожно… Без резких движений, мальчик мой, ещё немного… — Отец строил с сыном карточный домик. Он положил одну карту вверх и продолжил, — Ну, вот видишь, у нас получилось, а ты не хотел. Если иметь терпение — многого добьёшься в этой жизни, ну или она добьёт тебя. «Она добьёт меня, папа»       Он поднялся и сделал ещё пару вялых шагов. Выход был за рубиконом из тридцати пяти ступеней.       Тридцать пять бесконечных ступеней вниз.       Мужчина стал быстрее перебирать ногами, стараясь не думать о сильной боли. Руки онемели, но это мало его волновало. Мысли о скорой помощи грели жарче солнца. Скоро ему помогут. Скоро. Нужно лишь потерпеть каких-то тридцать пять ступеней. Колени, подгибаясь, не могли остановится и тащили тело постоянно вниз. Прошло около десяти минут. Окровавленное тело стояло на последних шести ступенях. Внутри грудной клетки послышался смех, прорывающийся сквозь гортань наружу. Он засмеялся, ощущая дикую боль в боку. Он потерял достаточно крови, чтобы скоро умереть. Его рассудок затуманился. Ноги с гордостью шагнули по первым трём. На четвёртой он упал и немного прокатился вниз, ударяясь раной. Смех перешёл в истерический крик. Возможно, даже не от боли. Психика была расшатана, подобно болтику державшему колесо велосипеда в его детстве пасмурным днём лета. Тогда мужчина — ещё маленький мальчик, упал в канаву на обрывистом каменистом пляже. Тогда колесо выскочило из вилки и малец подался по инерции вперёд. Лицо мальчика царапали небольшие камушки различной расцветки. От красно-розовых до тёмно-серых. (вторых как раз таки было куда больше и были они куда острее) В принципе, если бы было только это, то и воспоминание не дожило бы до предсмертных минут. Один из камней вспорол летнюю красную рубашку заправленную в бриджи, дав другим исцарапать кожу на выпирающих рёбрах. Боль была похожа на ту, что он испытывал сейчас, но раньше было лучше — раньше было не так больно.       Он лежал у выхода. Металлическая серая дверь касалась его плеча. Мужчине оставалось только её открыть. От волнения дыхание участилось, как и боль. Тело словно обдало огнём от волнения. Во рту вдруг почувствовался кисловатый привкус меди. Последний затухающий огонёк в груди таки дал сил. Он встал. Осторожно, медленно и без лишний движений. Открыл дверь. На это ему понадобились последние свои усилия.       Он вышел на улицу. Стоя на тратуаре, мимо него проходили десятки, а то и сотни людей, спешавших под ярким солнцем по своим делам. Никто его не замечал. Или не хотел делать вид, что замечал. Глаза не сразу привыкли к солнечному свету. Спустя секунду, он заметил проходившего мимо него человека лет сорока. Полноватого, в очках, занятого пристольным высматриванием чего-то в телефоне. Они столкнулись. Мужчина упал лицом ему в ключицу и стал медленно сползать вниз, хватаясь мёртвой хваткой за его плечи.       Незнакомец тут же отпрянул и хотел оттолкнуть упавшего на него мужчину, похожего на зомби, но тот вцепился так крепко в его одежду, что одного толчка было недостаточно. От испуга, незнакомец толкнул его ещё раз. Пальцы обессиленного расслабились. — Помогите… — Прохрипел он. — кровь… У меня кровь…       Незнакомец уловил безумие в глазах мужчины. Он не понимал кто перед ним: сумасшедший, попутно сбежавший из психиатрической больницы и получивший в ходе побега травму или адекватный, но чертовски напуганный человек. Незнакомец посмотрел на бок мужчины. К тому моменту толпа резкими темпами окружала их. Некоторые звонили в скорую и вопили об умирающем.       Мужчина схватил незнакомца за рукав и потянул на себя, оставляя на нём кровавые отпечатки. — Моя дочь… — шёпотом, теряя голос пытался говорить он, но воздуха становилось всё меньше. Лёгкие сжимались до размера грецкого ореха. — Моя жена… Помогите…       Незнакомец прислонил ухо к губам умирающего, но так больше не услышал и слова. Он скончался.